Скьёльд Дубовая Кость – говорят, этому норду много раз ломали кости в битвах, кроша их молотом и палицей, однако они быстро зарастали и становились всё крепче. Неизвестно, магия это, или же бритоголовый щетинистый норд имеет особый дар от самого Шора?
Галмар осмотрел всех собравшихся здесь вожаков армии Сопротивления – силы, что борется за независимость Скайрима от имперского гнёта, ведомого оком Талморских гончиев, что указывают имперскому оружию на своих врагов внутри самой же Империи.
– Шесть тысяч голов в скором времени должны преодолеть Башни Валтейм и достичь нашего лагеря. Время – до рассвета. Осадные орудия подгонят чуть позже. Их ещё надо разместить на позиции, более безопасные для них. Это единственные орудия, которыми мы владеем, и мы не можем допустить, чтобы имперские крысы добрались до них.
– Не беспокойся, Галмар, – сказал Рогвальд Стальная Жила. – Мои конные псы перекроют имперским легионерам любые попытки маневрировать. Местность изрезана буграми, толстыми валунами и фермами. Им будет сложно маневрировать на таком ландшафте. Скорее, они предпримут банальную тактику во время боя – удар фалангами, поделёнными на множество коробок. Наша конница просто собьёт их с ног, а пехота добьёт на земле.
– Да, землю мы потопчем. Жалко будет портить имперской кровью урожай на фермах. Особенно ферма Пелагио. Она ведь находится в том месте, где разгорится настоящая бойня.
– Хорошее удобрение: кости и мясо имперцев, – скрежетом проговорил Скьёльд Дубовая Кость.
– Вся земля у нас пропахана костями. Может, поэтому у нас не всё хорошо растёт? – сказал Ёрунд Снежный Молот, усмехнувшись.
– Всё хорошо у нас с урожаем, не нагоняй пургу, Ёрунд, – ответил Гейрлейв Медвежья Лапа.
– В любом случае мы должны будем после войны восстановить то, что разрушили, – сказал Галмар. – Ибо самые тяжёлые времена ещё впереди. Эта война лишь предвестник пурги, которая вскоре попытается накрыть нашу несчастную родину. Я о талморских шакалах, что после нашей победы предпримут все попытки сломить нашу волю и дух, заставить голодать и убивать друг друга. Поэтому, урожай нам будет нужен, и мы обязательно всё восстановим. Ну а пока подумаем о ближайшем. Стены Вайтрана крепки, высоки. Их будет защищать городская стража и, скорее всего, приспешники клана Сынов Битвы. Вот их фермы мы порушим прежде всего. Безродные предатели… – глухо зарычал Галмар.
– То-то же, пусть отведают гнева Талоса! Продали свои жалкие шкуры для сохранения своего состояния… – пробурчал Гейрлейв Медвежья Лапа.
– В городе нас поддерживают Серые Гривы. Я надеюсь, они внесут свой вклад в наше дело. Война отнимает много ресурсов и жизней. Эх, шесть тысяч голов…. – Галмар взял кружку, сделал пару глотков, со стуком поставил её на стол, опёрся руками о стол и бросил глаза на карту, изучая её. – Не помешало хотя бы десять, тогда было бы чему радоваться.
– Не количество побеждает в битве, – сказал Рогвальд Стальная Жила.
– Верные слова, мой друг, – сказал Галмар, посмотрев на норда. – Я всё ещё помню ту бойню в осаждённой крепости, когда сорок солдат, сорок нордов сдержали многотысячный гарнизон остроухих ублюдков, защитив крепость до прихода подкрепления. Большая цена была заплачена… Семь дней мы вели оборону и на восьмой нас осталось около семнадцати…
– Мы отомстим за смерть наших товарищей, когда изгоним последнюю остроухую мерзость с нашей земли! – воскликнул Ёрунд Снежный Молот, жадно глотая эль.
– Грозные слова, мой друг, – сказал Галмар, посмотрев на норда. – Туллий, должно быть, нервничает, – продолжил он. – После нескольких попыток прорыва на север, он сильно обескровил свои силы. Они поредели, а сейчас подкрепление не подступает к нему. Император боится тратить все свои силы в этой войне. Поэтому, будем надеяться в грядущей битве на силу нашего оружия и волю нашего Брата.
– Имперцы совершили большую ошибку, когда войско напало на Данстар. Они пролили кровь на земле, что впитала в себя не только кровь всех наших предков, но и силу и волю богов! А куда им, жалким молокососам, что дерутся лишь за деньги и из-за робости перед приказами их легатов, воевать против наших Братьев, которых сами Боги ведут на эту войну к одной лишь победе?! – воскликнул Гейрлейв Медвежья Лапа.
– Мудрые слова, друг мой, – ответил Галмар, посмотрев на норда.
В шатёр вошёл каджит. Остановившись у выхода, он взглядом окинул всех присутствующих. Вожаки обратили на него свои взоры. Скьёльд Дубовая Кость, глядя на каджита, жадно глотал эль, что стекался по его широкому подбородку.
В шатре повисла тишина. Были лишь слышны возгласы, разговоры, да лязг точившихся клинков снаружи в лагере.
– Чего тебе? – спросил Галмар, посмотрев на каджита голубыми глазами из-под своего шлема из медвежьей головы. В такой позиции этот норд выглядел весьма устрашающе.
– Какого хрена ты разгуливаешь по лагерю, так ещё и не в путах? – спросил он, приподнявшись.
– Я пришёл поговорить, Галмар, – сказал Тхингалл, еле заметно сглатывая. Обстановка, что нависла в шатре, колом пробирала каджита, заставляя даже его нервничать, стоя перед этими хладнокровными воинами, забравшими не один десяток жизней и прошедшие не одну войну, в чьих глазах бушевала ледяная пурга.
– Поговорить? – переспросил Галмар, скрестив широкие руки на своей широкой груди. – О чём? Как тепло в твоей далёкой стране?
Вожаки переглянулись между собой. Скьёльд Дубовая Кость не сводил своих глаз с каджита, вытерев ладонью свои пенистые губы.
– Нет у нас времени на подобные разговоры, кошатина, – продолжил Галмар. – Если хочешь поплакаться где-нибудь, то избавь нас от своего присутствия здесь. Мы решаем сейчас более насущные проблемы. У нас война идёт, знаешь ли, а завтра рассвет станет алым, станет предвестником нового солнца, что взойдёт над Вайтраном! Поэтому, лишняя болтовня должна исчезнуть, уйти в небытие. Всё уйти, что сейчас отвлекает нас от шага к триумфу в этой войне.
– Именно об этом я и хотел поговорить, – дождавшись, когда Галмар закончит, каджит сделал смелый полушаг вперёд, оглядывая каждого стоящего вожака, облачённого в такую же броню, как и их главарь, только без шлема. Возможно, в этом виднелась какая-то военная традиция Братьев Бури.
Вожаки молчали. Говорил, уделял знаки внимания, что отвечали на позывы каджита к диалогу, только Галмар.
– Я и мои сородичи желаем присоединиться к вам, биться вместе с вами в завтрашней битве, – сказал каджит.
Вновь повисла тишина. Вожаки переглядывались между собой, смотрели то на Галмара, то на каджита, не желая быть пустотой в этом диалоге, и в то же время не желая принимать в нём участия. Вожаки вообще не были настроены на разговор с чужаком, что вошёл к ним в шатёр и помешал им в разбирательстве в «делах насущных». Однако, Галмар выпрямился, скрестил руки на могучей груди и посмотрел Тхингаллу в глаза, прищурился, скривил свои губы в мерзкой ухмылке, щетинистое лицо пополнилось от этого ещё большими морщинами. Он был уже в возрасте. Лет пятьдесят, а то и больше. Но он всё ещё был воином, готовым крепко держать свой стальной огромный молот в руках и драться за свои идеалы до конца.
– Скажи мне, – спросил он после целой минуты молчаливого ухмыляющегося взгляда, – зачем чужаку сражаться в чужой войне?