– Как броня новая сидит? Нигде не жмёт, не давит? – спросил хускарл, осмотрев каджита.
– Очень удобная, – ответил каджит. – Правда, тяжелее. Наверняка я ещё не привык.
– В этом вся и проблема. К такому привыкаешь постепенно. А так, любая броня на самом деле лёгкая. Даже стальная.
Потом они замолчали. Тхингалл смотрел в сторону тракта, по которому некогда приехал сюда впервые.
– Куда поедешь теперь? – спросил хускарл.
– Здесь я не нашёл их, – ответил каджит. – Своих сородичей. Поеду в Вайтран, прямиком по тракту. Надеюсь, что не нарвусь на этих тварей по пути. Хотя, то что я видел, и что я сделал, не дадут мне растеряться и пасть духом при виде тех отродий. Мой клинок прольёт их кровь, если понадобится. Но сейчас меня волнуют далеко не их смерти, хоть и столь желанные…
– Судя по тому, какого размера башку ты притащил, для тебя теперь нет ничего невозможного, – сказал хускарл, усмехнувшись.
– Всё не так просто, – ответил каджит, посмотрев на него. – Иначе, я бы не потерял их. Всех.
Они снова замолчали. Ветер слабо подул, гоняя листву по камням тракта.
– Ну, тогда удачи в пути, каджит, – сказал хускарл. – Надеюсь, это наша не последняя встреча и не последнее твоё прибытие в Фолкрит, – он протянул руку в знак прощания. Каджит принял её, крепко сжал.
– Благодарю за добрые слова, человек. Дай боги ещё свидимся.
Тхингалл, перебросив поводья, сунул лапу в стальном сапоге в стремена и запрыгнул на новое седло, что было намного удобнее предыдущего. Слабо ударив пятками, конь не спеша тронулся по дороге. Хускарл некоторое время стоял, провожая каджита взглядом, после чего пошёл обратно в город.
Двое стражников вышли на дорогу, глядя в след постепенно удаляющемуся каджиту.
– Думал ли ты, что за один день можно побыть в роли преступника, заключённого и героя одновременно? – спросил стражник у своего напарника.
– Нет, на посту я стараюсь не думать в основном. Отвлекает, – ответил тот.
– Тоже верно. Я припрятал кое-что, купленное намедни в таверне. Пойдём, осушим, пока начальство не видит?
– Хорошая идея, друг, – с радостью в голосе ответил напарник караульного.
День перелился постепенно в вечер. Тхингалл долго ехал по тракту. Он проехал мимо тех повозок, на которые наткнулся ранее. Остановившись возле каждой, каджит, не слезая с коня, ещё раз осмотрел тела убитых. Стражники не подобрали и не похоронили их, однако видны следы мародёрства. Видимо, ценные вещи интересовали их больше, нежели упокоение душ этих несчастных. Так думал каджит. Но, возможно, здесь побывали разбойники, ища наживы среди разграбленной повозки. А тела стражники оставили, ибо не было времени на то, чтобы похоронить их должным образом. У нордов по этому поводу происходят целые длительные тризны.
Вскоре Тхингалл покинул владения Фолкрита. Перед ним уже расстилалась степная равнина Вайтрана, усеянная огромными глыбами, взросшими из-под земли, невысокими скалами, холмами и руинами некогда великих нордских сооружений. Тхингалл, сидя на своём коне и держа в лапах поводья, с высокого холма любовался распростёртым перед его глазами пейзажем. Вайтран возвышался над простирающейся во все стороны от него тундрой. Драконий Предел, дворец ярла Балгруфа, был самым высоким сооружением, что находилось в землях центра этой страны. И самым завораживающим.
Потом каджит спустился по извилистому тракту, ступил на равнинную дорогу и не спеша ехал по ней. Кругом было тишина, дул северный ветер, подгоняя невысокую желтоватую траву, что прорастала на полях Вайтрана.
Каджит остановился возле родника. Конь стоял неподалёку, обнюхивая растущую под его копытами траву. Тхингалл, ступая камень на камень, аккуратно перебросив плащ, снял с пояса кожаный бурдюк и начал наполнять его пресной водой.
Над небольшим водоёмом пролетело несколько бабочек. Каджит уловил их полёт, посмотрел на то, как пара кружится в танце, красуясь перед глазами Тхингалла своей красотой и грациозностью. Каджит улыбнулся. В его голову просочились воспоминания. Воспоминания, переливающиеся в тоску, а так же голубые глаза, цвета неба, с острыми зрачками, способными развеять в душе тёплые чувства и любовь. Улыбка Тхингалла стала кривиться, медленно и неумолимо, и вскоре погрустнела. Его взгляд упал.
Набрав воду в бурдюк, он встал, закрыл крышку, повесил его на пояс. Конь резко заржал. Тхингалл взглянул в его сторону. Жеребец нервно застукал копытом, тряхнул гривой.
– Не к добру это… – сказал уже приноровившийся к чувствам своего скакуна каджит, медленно осматриваясь. Из-за скал просвистела стрела, ударившись кончиком о камень прямо под сапогами каджита. Тхингалл резко вынул меч, перепрыгнул по камням и скрылся за невысокой скалой. Конь встал на дыбы, громко заржал.
– Спокойнее… – сказал он, посмотрев на коня, после чего осторожно выглянул из-за края скалы.
Из укрытия вышел неизвестный лучник. Он не спеша подошёл к тому месту, где некогда стоял каджит, приготовив стрелу на исходе. Каджит рассмотрел его. Лучник был облачён в синюю меховую кирасу, оказался рыжеволосым мужчиной. На лице была нарисована синего цвета татуировка, больше похожая на боевой раскрас.
Мужчина всё ближе подходил к каджиту.
– Ну сейчас ты у меня отхватишь, вероломный ублюдок, – под нос прошипел каджит, готовясь к атаке. Позади него раздались быстрые шаги. Каджит обернулся. Кулак прилетел быстро, точно попав в цель. Тхингалл не смог вовремя увернуться. Каджит выронил меч, свалился наземь, и скатился по небольшому каменистому наклону. Лучник быстро подбежал к нему, держа его на прицеле.
– Готов, – усмехнулся тот, кто смог подкрасться к каджиту незаметно.
– Молодец, Товард. Не думал, что это будет так просто, – усмехнулся лучник, посмотрев на солдата.