Норд вновь прижал свои руки в плотных меховых перчатках к поясу, полностью развернувшись к Тхингаллу.
– Оправдание от того, кто притворился без сознания, чтобы нанести удар нашему Брату. Дерзкие слова, каджит. Однако позволь прояснить тебе пару моментов, – норд снова прошёл к центру скопища. – Мои солдаты следили за твоим перемещением с тех пор, как ты выехал на большак. С недавних пор наши разведчики прослеживают все большие тракты, что пролегают через центр страны. При желании, они могли уложить тебя стрелой ещё до того, как ты остановился на привал. Потом, тебе было дано предупреждение, чтобы ты убирался отсюда, ибо стрела была направлена не на тебя, а в твою сторону. Но ты включил дурь и вынул клинок, тогда же было решено схватить тебя и доставить сюда. Как видишь, с этим мои парни справились, пускай и не так, как планировалось. Так кто же из нас неудачник?
– Очень смелый поступок: пленить каджита, нацелив на него пять стрел и окружив большим числом мечей и секир, – ответил Тхингалл.
– Считаешь, что смог бы справиться с нашим солдатом один на один? – спросил норд, слегка скосив свой взгляд.
– Так бы и случилось, – уверенно ответил Тхингалл.
– Ну, что ж, вот какая картина у нас нарисовалась, – сказал норд, посмотрев сначала на Тхингалла, потом на Дро’Зарима. – Два изрядно «правильных» и воинственных каджита сейчас в нашем плену, и оба много болтают. Струнвар! – крикнул норд, посмотрев на толпу. Из скопления солдат, слегка расталкивая стоящих впереди, вышел коренастый, невысокого роста мужчина, с окладистой рыжей бородой, бритой головой, на которой была изображена боевая раскраска синего цвета, что покрывала собой затылок, верхнюю часть головы и доходила до глазниц, изображая собой рисунок черепа. Вышедший солдат посмотрел на норда. – Сегодня день выдался изрядно нудным, долгий переход через ущелья – утомительным. Не помешало бы нам насладиться небольшим представлением, что подарят нам наши заморские друзья-коты. Неси сюда два клинка.
Мужчина, молча кивнув, растворился в толпе. Дро’Зарим бросил слегка обеспокоенный взгляд в его сторону, а потом посмотрел на Тхингалла. Каджит тоже смотрел в гущу толпы, напрягая свой разум нагоняющими беспокойство мыслями. Нисаба глядела на Тхингалла, пытаясь поймать на себе его взгляд, однако каджит лишь мельком взглянул на неё, слегка поникшей головой, в тот момент, когда низкорослый норд вновь вернулся, держа в обеих руках по мечу. Он подошёл к главарю лагеря и подал их. Норд, приняв мечи, крутанул один из них в руке, после чего подошёл к Тхингаллу, посмотрев на него.
– Как думаешь, каджит, это хороший клинок? – спросил норд у Тхингалла.
Тот молча посмотрел на блеклое лезвие меча, но не ответил.
– Эти мечи некогда принадлежали нашим Братьям. Они пролили кровь имперских оккупантов, а до того неисчислимое количество раз набивали руку солдатам на тренировках, что крепко держали их рукоять во время сражений. Сейчас они лишены своих хозяев. Их убили, когда мы предотвратили вторжение имперцев в Винтерхолд. Клинок, знаешь ли, тоже обладает своей памятью, воспоминаниями. Клинки чувствуют, когда их рукоять вмещается в ладони действительно сильного, смелого и воинственного солдата, готового драться до конца, а не мести мусор с дорог своим языком.
Норд протянул один меч каджиту, не убирая глаз с его морды. Тхингалл посмотрел на него.
– Хочешь, чтобы я бился с тобой, норд? – спросил каджит.
Солдат улыбнулся еле заметной улыбкой.
– Нет, не со мной, – ответил солдат.
Двое подошли к каджиту и разрезали его путы, после чего клинок был впихнут в его лапы.
Норд не спеша подошёл к Дро'Зариму. Каджит, посмотрев на него уже понимающим взглядом, сказал:
– Не будет этого.
– Боишься пораниться? – усмехнувшись, спросил солдат.
– Не имею желания участвовать в этом абсурде. Проливать кровь свою и своего сородича на потеху скопившимся здесь людям, – ответил Дро’Зарим.
– Сейчас не то положение у тебя, чтобы говорить, чего ты желаешь, а чего нет. Не будешь биться с ним – умрешь сразу же, а потом и все твои друзья-каджиты.
Нисаба посмотрела на Дро’Зарима, молча стоя у него за плечом. Каджит поник головой, глубоко вздохнул. Солдат не спускал с него взгляда, держа клинок на вытянутой руке. После продолжительного молчания в лагере, сопровождаемого треском горящего хвороста в костре, Дро’Зарим поднял свои хладнокровные глаза и вытянул свои лапы.
– Не очень то удобно драться, когда лапы связаны, – неохотно протянул он.
Норд кивнул рядом стоящему солдату. Тот, вынув кинжал, небрежно разрезал путы одним движением. Каджит потёр кисти, что ужасно горели от грубой верёвки, после чего не спеша принял клинок, повертев лезвие и изучив его.
Норд отошёл от него.
– И так, Братья! Сейчас у нас выдастся уникальная возможность понаблюдать за поединком двоих каджитов, неистово стоящих на своих принципах, прямо противоположных! Холодный рассудок или горящие эмоции? Умение полагаться на свой разум или на свою дурь и силу? – норд указал пальцем на Тхингалла. – Оружие окропится кровью и победителем выйдет лишь тот, кто не побоится её!
Тхингалл, опустив свой клинок, наблюдал за танцующими языками пламени, что вздымались ввысь за многочисленными головами окруживших их нордов. Дро’Зарим не спеша вышел вперёд, держа остриё меча опущенным вниз. Каджит смотрел на Тхингалла, чуть сузив свои зрачки. Его лапа прошлась по чёрной гриве, бережно приглаживая её.
Нисаба затаила дыхание. Каджитке хотелось закрыть глаза, стать слепой и глухой, чтобы не видеть дальнейшего, не переживать то, что ледяной волной нахлынуло на неё. Поразило, словно огромный и острый айсберг, её сердце, что вырывалось из груди учащённым биением.
Ра’Мирра спрятала глаза в грудь мужа. Джи’Фазир успокаивал её, поглаживая по голове. Они были единственными, чьи лапы были свободными от жгучих пут, но страдали они от этого насильственного плена не меньше, чем их друзья.
– Да пускай этот поединок станет предвестником большой бури, что вот-вот обрушится на эти земли, – сказал, завершая свою речь, норд, после чего отошёл к своим соратникам в гущу толпы.
Круг сомкнулся. Тхингалл вышел навстречу Дро’Зариму. Каджиты встретились хладнокровными взглядами друг с другом. Тхингалл встал в стойку, приготовившись к своему выпаду. Дро’Зарим же не желал атаковать первым, не спеша обходя каджита слева, перебирая нижними лапами в поношенных кожаных сапогах и нарезая круг параллельно тому, что сковал их вместе этой холодной ночью, что наблюдал за каждым их движением. Сотня взглядов была обращена к ним. И, возможно, в этот момент, когда их клинки переливались серебристым заревом, само время стало для двоих каджитов густым течением, что постепенно искажало и поглощало собой всё то, что находилось за могучими спинами столпившихся нордов, лишая границы живого круга ощутимой и зримой реальности.