Придя в себя, каджит резко сбил лучника с ног подсечкой. Не ожидая внезапного удара, лучник свалился на спину. Тхингалл быстро взобрался на него, нанёс два удара кулаком в стальной перчатке по челюсти норда.
– Сукин!… – выкрикнул второй, подбегая к каджиту.
Солдат нанёс два прямых удара. Тхингалл парировал первый, второй же перехватил левой лапой, а правой нанёс встречный. Норд отошёл назад, повертев головой. Оскалив зубы, он вновь кинулся, резво нанося прямые и боковые удары по каджиту. Тхингалл встал в глухой блок. Удары пролетали мимо цели. Выждав момент, каджит подсел на передней лапе и нанёс сильный апперкот. Не успев выставить защиту, солдат отошёл назад. Каджит тут же влетел на него в прыжке, занося свой правый кулак. Удар пришёлся по челюсти солдата. Норд свалился, потерял сознание.
Каджит, сплюнув на землю, посмотрел на обоих.
– Вот это я понимаю, – сказал он. – Вряд ли кто в Скайриме смог бы сделать лучше.
Тхингалл посмотрел на свой меч, который в очередной раз выронил. Решившись подойти к нему, каджит остановился, резко увернулся от новой летящей в его сторону стрелы. Из-за камней выбежало не менее шести солдат. У всех была такая же форма, как и у двоих, что отныне лежали без сознания.
Группа окружила каджита, обнажив свои мечи, топоры, булавы.
Из-за скалы вышли ещё четверо, держа каджита под прицелом.
Тхингалл бегло осмотрелся, чертыхнулся, поднял лапы вверх. Конь заржал и помчался прочь. Каджит, не оборачиваясь, чертыхнулся снова.
– Посмотрите-ка, да у нас тут герой! – раздался женский голос среди тех, кто окружил каджита снизу.
– Плохое ты время выбрал, чтобы заблудиться, дружище, – сказал, усмехнувшись, второй из тех, кто окружил каджита снизу.
– Хоть одно резкое движение, каджит, и я прострелю твою башку, – сказал лучник, натягивая тетиву.
Тхингалл посмотрел на него, снова сплюнул.
– Вяжите этого шпиона. Рагнар допросит его, – сказал один из солдат.
Двое не спеша подошли к каджиту. Тхингалл посмотрел на них. Их лица были спрятаны под стальными шлемами. Они связали кисти каджита путами, туго затянув их на узел. Тхингалл вновь почувствовал неприятную боль. Синяки от прошлых пут ещё не зажили.
Потом двое отошли и подошёл третий. Лицо его было открытым. Каджит заглянул в его серые глаза. На лице красовался большой шрам, русые волосы были заплетены в косу. Кроме этого, грозный вид мужчине придавала окладистая борода. Он посмотрел на каджита хладнокровными глазами. Тхингалл проследил за движениями его рук, быстрыми и отрывистыми. Потом резкое потемнение, словно день сменился на беззвёздную ночь. И ничего более видно не было, лишь были слышны голоса и шаги солдат, что повели каджита с мешком на голове в неизвестном направлении.
Битва за Вайтран
Большой костёр, громко потрескивая пылающими в нём дровами и ветками, освещал на большой радиус шумный лагерь нордов. Языки огня, словно соревнуясь между собой, сошлись в энергичном танце, вздымались вверх, стараясь перерасти друг друга, отпуская в ночное небо, которое ныне казалось огромной тёмной бездной, многочисленные яркие искры, что постепенно скрывались в ночном мраке вместе с густым серым дымом, поднимающимся столбом от большого костра.
Рядом стоял, молча скрестив на могучей, закрытой плотной кольчугой груди, скрывшись под стальным серебристым забралом, что отблёскивал на себе пылающие огоньки горящего костра, солдат, наблюдая за скопищем воинов в центре лагеря. Большие палатки вместе с многочисленными маленькими палаточными лежанками окружали горящий в центре лагеря костёр. Из некоторых палаток доносились тихие, протяжные стоны и отрывистый кашель раненых солдат, что в этот момент постепенно уступали надвигающемуся царствованию натяжной и напряжённой, наполненной обращённым вниманием сотни воинов на картину в дали от яркого свечения огня, тишины.
Норд заглянул Тхингаллу в глаза, поравнявшись с ним лицом к лицу. Каджит хладнокровно изучал его физиономию, нахально, и даже с лёгкой насмешкой, приподняв край губ. Они были одного роста, оба плечистые и самоуверенные в себе, с набитой, тяжёлой рукой, способной крепко держать рукоять оружия.
Простояв так некоторое время, молча изучая скулистую морду каджита, солдат усмехнулся, сплюнул на землю, после чего повернулся к остальным каджитам, что находились на другом конце образованного скопищем солдат круге. Он не спеша прошёл к центру, прижал руки в меховых бурых перчатках, закрывающих практически всё предплечье, по бокам.
– Интересная находка же, – сказал он. – Тут у нас и философ, что избегает ненужных проблем, предпочитая скрываться в тени, и вояка, что любит размахивать своими лапищами направо и налево, – солдат посмотрел на Дро’Зарима, потом на Тхингалла. – Очень часто идут споры о том, а что сильнее? Острый, как бритва, язык, подкреплённый изощрённым умом, или же хорошо набитые кулаки, подкреплённые изощрённой дурью?
Собравшиеся солдаты молчали, кто-то перешёптывался со своим товарищем, стараясь не выделяться из толпы. Норд, что по-видимому являлся главным в этом лагере, обладающий твёрдым авторитетом перед своими соратниками по оружию, медленно прошёл к концу, где стояла скучковавшаяся группа пленных. Джи’Фазир прижал свою жену, что при приближении норда стиснулась, сковалась, стараясь скрыться от этих хладнокровных глаз, что в момент пали на неё. Дро’Зарим встретился с нордом взглядом. Каджит стоял ровно, спокойно вздымая грудь в нервном дыхании, что перебирало его.
– Оружие всегда носит тот, кто готов его применить, – сказал солдат, поравнявшись с каджитом. – В неумелых руках это всего лишь побрякушка, которая, в случае неразумного применения или же страха, когда поджилки трясутся перед лицом обидчика, может оказаться в одном месте, придавая очень неприятные ощущения. Поэтому, раз носишь клинок с собой, то будь готов применить его, пролить кровь.
Норд снова отстранился, медленно прошёл к центру, попутно харкая себе под ноги. Потом он остановился, скрестил руки на груди, посмотрел на Дро’Зарима.
– Получается, что клинок твой – вещь ворованная. Существо с такими взглядами как у тебя, каджит, принципами, которые нагоняют на мысли о вечном укрывательстве от глобальных проблем, войн, заставляя трусливо забиваться в норы, не способно держать в лапе свой меч. Этот клинок достался тебе, получается, не путём пролития крови, не путём проявления отважной доблести и чести, а путём воровства. Самого мерзкого, что ни на есть человеческого порока… У кого ты украл меч, хвостатый, и зачем он тебе, если ты предпочитаешь постоянно скрываться, бежать?
– Этот меч мне выковал один из лучших кузнецов Сиродила в Имперском городе, – спокойно ответил Дро’Зарим. – За него я заплатил не кровью, а золотом. Однако, этот клинок множество раз окроплялся кровью тех, кто пытался украсть самое ценное, что есть у меня и моих сородичей – жизнь.
– Громкие слова, – сказал норд, вновь подойдя к каджиту и посмотрев на него. – Но это всего лишь слова, ни подкреплённые ничем, – солдат кинул взгляд на Тхингалла, что молча стоял на другом конце. – А вот ты, мой хвостатый друг, проявил себя крайне дерзко. Смог уложить двоих моих солдат, причём как трус.
– Как трус? – с усмешкой переспросил Тхингалл. – Твои солдаты очень плохо прятались и напали из-за угла, практически раскрыв себя раньше нужного. Стоит признать, что вашим лучникам не помешало бы потренироваться в точности стрельбы, а то только и слышно, как стрелы свистят мимо ушей. Вот почему, наверное, вы не можете выбраться из своих заснеженных сугробов и отвоевать свою родину. Умения не хватает.
Толпа ненавистливо загудела. Кто-то выкрикнул в адрес Тхингалла несколько ругательных слов, связанных с ним и его матерью. Однако ругающиеся не знали, что каджит не помнил своих родителей, и слова эти пролетели мимо ушей подобно стреле, что некогда была пущена в его сторону.