– Путешественники значит? И откуда же вы путешествуете, раз пришли такие испачканные да потрёпанные? – часовой прижал обе руки к бокам.
– Внимателен твой взор, что достойно похвалы. – Дро’Зарим улыбнулся. – Нынче, на дорогах Скайрима опасно. Дикая живность порой выходит на тропу. Неподалёку отсюда мы наткнулись на стаю волков. Пришлось потрепать клинками, чтобы не стать их обедом.
Часовой молчал. Он перевёл руки на грудь, скрестив их, продолжал осматривать каджитов, словно высматривая ещё детали, к которым можно было бы придраться. Дро’Зарим сомкнул лапы у пояса, смотря прямо на часового. Каджиты позади стояли молча.
– Что там, Рольф? – донёсся хрипловатый голос стражника, что держал трубку в руке.
– Говорят, путешественники, хотят укрыться на ночь в таверне. Говорят, волки на них напали, пришлось им обороняться.
– Волки напали, значит? – командир снова облокотился на перегородку. – Да, уж слишком часто в последнее время стаи начали нападать на путников. Не вы первые и, боюсь, не последние, кто всё же сумел добраться сюда на ногах и живыми. Ладно, Шор с вами, проходите, но не вздумайте безобразничать, каджиты. Мигом за решёткой окажетесь, если что-то не так.
– Благодарю! – отозвался Дро’Зарим, после чего кивком указал остальным каджитам. Группа двинулась в поселение. Часовой отошёл, проводил их взглядом, после чего поднял голову на стену. Командир молча прикурил, отведя взгляд на тракт, что уходил от стены в даль.
– Правильно ли мы поступили, пустив чужаков? – стражник, свесив лук на плечи, подошёл к командиру и спросил у него. – Уж слишком все хорошо вооружены для путешественников. Много оружия, оно почти у каждого каджита, да и группа немалая. Говорят, мол, волки, всё такое, поэтому и потрёпанные. Но мало ли… Может, они из тех, кто в шахтах, на разведку пришли?
– Брось ты пургу нагонять, часовой, – буркнул командир, испустив дым. – Какие же это шпионы? Ты там баб у них не видел? Одна вообще еле на лапах стоит, жмётся к своему мужу. Видимо, на самом деле чуть не стали обглоданными этими хищниками. Ты и сам видел, как волки с добычей расправляются. Всё с гор в последнее время норовят. Такого раньше не было.
– Это дело ясно, командир, – часовой посмотрел в сторону поселения, которое преодолевали каджиты. – Но времена тёмные настали, обман везде правит и чуть что, можно поплатиться за своё добродушие. Ярл нам сказал…
– Ярл нам сказал защищать поселение от угрозы, – командир посмотрел на него. – Я это знаю. Я слышал приказ, переданный хускарлом нам в казарме. Но я достаточно повидал, мальчик, в своей жизни, чтобы отличить угрозу от беды. И, в отличие от ярла, не соотношу угрозу непосредственно к … представителям определённой расы, – командир замолчал, испустил дым, потом продолжил, потушив наконец надоевшую ему трубку: – Всё нормально. Они не представляют угрозы. Пора бы уже наконец нам начать видеть дальше, переборов наш страх. А то вечно будем жаться ото всех в тени, и угроза будет только шириться в размерах. Заканчивай пост давай и иди отдохни…
Поселение оказалось большим. Дома с соломенными крышами, расположенные по обеим сторонам улицы, переливались между собой в контрасте от высоких и двухэтажных особняков до низеньких бедняцких хижин. Река протекала через поселение и сейчас, стоя на узковатых помостах, раскинутых через реку, рыбачили несколько нордов. Слышался звон наковальни, шум ребятни, что перебегала дорогу перед каджитами, слегка озарившись на них, пение в таверне неподалёку.
Нисаба осматривалась. Жители, что проходили мимо, исследовали их взглядами, порой даже через-чур пристальными. Однако никто из каджитов не почувствовал стеснённого напряжения. Загавкала собака, пробежавшая следом за детьми, что играли в догонялки. Почувствовался пар раскалённого железа, окунутого в бадью с водой. Здоровый длинноволосый кузнец с пышной русой бородой в красном кузнечном фартуке мощно молотил молотом по стали, переворачивая её, разнося искровой дождь на деревянный пол. За кузницей, на противоположном берегу, гремела лесопилка своими разрубленными дровами, что падали наземь с высокого сооружения, похожее на то, которое некогда каджиты видели возле хижины, в которой прятались намедни.
В целом, путники не почувствовали никакого угнетения, как только переступили через границу Ривервуда. Поселение почувствовалось им весьма открытым.
Здесь была одна продольная улица. Дома стояли в линию, а за теми, что находились на стороне возвышающихся за поселением скал, были ещё дома с огородами.На конце поселения, пролегая через быстротекущую реку, был вымощен большой каменный мост с арочной навесной крышей на нём.
Группа остановилась у таверны, над балкончиком которой, прибитая к краю навесной крыши, свисала вывеска.
– Спящий великан, – прочитал вслух надпись на вывеске М’Айк Лжец. – Встречал я как-то спящего великана. Храпит так, что землю вибрирует. Неприятное зрелище.
Внутри было тепло и шумно. Посреди огромного зала, где столы были расставлены вдоль длинных стен, где сейчас было много народу, горел огонь в продольном каменном сооружении. На небольшом возвышении в углу таверны тренькал на лютне местный бард, разнося шумному залу приятные мелодичные звуки. Постояльцы громко смеялись, брызгались пенистыми кружками. Меж ними бегала молоденькая нордка с заплетённой до лопаток золотистой косой, в зелёном фартуке, что так изящно описывал её талию.
– Уйди с дороги…ччууудищеее… – сказал норд, уставившись на Кейт. Каджитка остановилась у двери и осматривалась, слегка улыбаясь такой шумной обстановке. Она обратила внимание на пьяного норда, что стал поперёк неё, пошатываясь и зловоня своей упившейся физиономией. Услышанное сразу же изменило черты лица каджитки. Кейт сжала кулак, хотела его поднять, но тут почувствовала крепкую хватку Дро’Зарима. Он молча посмотрел на неё, потом слегка потянул к себе.
– Проходи, дружище, не задерживайся, – сказал он пьяному норду. Мужчина с жирными волосами и такой же бородой посмотрел на каджита красными слезящимися глазами. Он поплёлся к двери. Еле перебирая ногами, норд кое-как ухватился за рукоять. Потянув на себя несколько раз безрезультативно, он выругался:
– Твою мать, не откр…ик..тца… – после чего норд навалился на дверь всем телом. Она открылась наружу. Мужчина быстро перебрал ногами, кое-как устоял на них, сильно пошатываясь, после чего медленно спустился по лестнице. Дверь закрылась обратно.
Каджиты обходили заполненные выпивкой и яствами, а также пьяными посетителями, столы. Всё было занято. В углу, неподалёку от стойки трактирщика, им привиделось одно единственное свободное место. Группа подошла к незанятому столу. Они сели, молча осматривались, не привлекали внимание, да пьяным нордам и не было дела до пришедших. Они сидели в обнимку, распевали громкие песни, стучали деревянными кружками и обливали свои бороды содержимым.
– Приветствую, наши необычные гости, – молодая девушка с золотистой косой подошла к каджитам. Её голос был очень мелодичным. – Что будем заказывать?
Каджиты начали пересматриваться. М’Айк Лжец жестом показал, что не прочь выпить. Остальные были солидарны с ним.
– Почему мы необычные? – Дро’Зарим спросил девушку.
Та мило ему улыбнулась.
– В нашу деревyшку, хоть её и называют поселением, очень редко забредают представители гуманоидных рас. Каджиты редко, а аргониане вообще никогда. Здесь их и не видели. Наверняка вы словили множество взглядов, любопытных, немного опасающихся, восхищённых, когда пришли сюда.
– Да, так оно и есть. – Дро’Зарим улыбнулся, положил одну лапу на стол, осмотрел всех остальных каджитов, что сидели по обе стороны за столом.
– Не сочтите мои скромные слова превратными. К вам здесь не относятся недоверчиво.
Нисаба выслушивала речь девушки, подперев подбородок сомкнутыми в замок пальцами. Каджитке она показалась очень любезной и дружелюбной.