– Надо бы бадью у них заказать. Надеюсь, они нам устроят баньку на вечер, тоже за счёт заведения, – с иронией проговорил М’Айк Лжец.
– Мне нравится твой оптимизм, М’Айк, но не сейчас. Отнюдь, он не к месту. Я насчитала троих стражников у стены. Ещё один слоняется туда-сюда по поселению. И того четыре. Четыре Дро’Зарим, на всё поселение! Да они даже от стаи волков никого здесь не защитят, какими бы профессионалами они не были. А я уверена, среди них таких нет, ну или только командир внушает доверия. А на пути сюда мы чуть ли не стали обедом у волков, а здешние леса огромны! Наверняка, помимо хищных зверей в них бродят и иные звери…
Каджиты молчали. Никто не смел перебивать Кейт. Не еда стала причиной. Каджитка говорила так уверенно, что Нисаба и Дро’Зарим казались с виду весьма задуманными и углубившимися в смысл её слов.
– Все её представления о наших путешествиях, о том, что мы видели – всё это лишь картина, которую она хочет себе нарисовать в качестве утешения от чего-либо, надежды, защиты. Мы ей, и не только ей, показались не просто гостями. Мы ей показались воинами. Ты, я, Нисаба, Джи’Зирр. Все, кто носит оружие. Даже М’Айк после своей победы над волками смотрится внушающе. И не уверена я, что мёд за счёт заведения – безответный жест доброй воли. Они напуганы. Все они. А те, кто у костра, пытаются нажраться, чтобы забыть о своих страхах…
Нордка вернулась с новым подносом. Она расставила наполненные кружки по столу. Кейт посмотрела на неё. Девушка уловила её взгляд. Пронзающий и холодный. Она робко убрала чёлку с лица, что постоянно закрывала один глаз, после чего ушла, не спешно, но и не медленно, предварительно улыбнувшись каджитам. Но Кейт увидела наигранность в этой улыбке. Наигранность, перемешанную с отчаянием.
Каджиты принялись за мёд. В мгновение кружки опустошились наполовину. М’Айк, не озабоченный нагнетающими на душу предположениями, в отличие от Кейт, громогласно рыгнул. Нисаба усмехнулась. Ра’Мирра удивила всех мгновенным опустошением кружки. Однако, до конца она опустошена не была, каджитка не осилила последнего глотка, но всё же словила на себе изумлённые взгляды сородичей.
– Что-то кажется мне, что Кейт права, – посмотрев на свою жену, сказал Джи’Фазир.
– Первым делом нам надо подумать о ночлеге. Хорошенько выспаться. Советую всем разбрестись. Я пойду поговорю с трактирщиком, ну а вы постарайтесь не набедокурить и узнать что-то, что хоть малость может подтвердить догадки Кейт. Нам нужны последние новости с большого мира, – сказал Дро’Зарим, держа кружку в лапе, после чего поднялся.
– Монеты на комнату нам нужны, – отставив кружку, сказал М’Айк Лжец.
– Проклятье!! Шор побери тебя!! – донёсся возмутительный крик норда, эмоционально взбрасывающего свои руки в изумлении и недовольстве.
– Твои септимы – мои септимы, – насмешливо проговорил эльф, забирая у проигравшего норда маленький мешочек тёмно-оранжевого цвета, который сумел углядеть среди бесконечных пьяных тел Джи’Зирр.
– Есть идейка, – проговорил каджит, не сводя глаз со стола, где в самом разгаре происходила игра. – Что-то мне захотелось поиграть.
– Это рискованно, нам нечего ставить, – неуверенно сказала Нисаба.
– Поставлю свой меч. – Джи’Зирр сделал большой глоток, после чего отставил кружку.
– Иного выбора нет. Думаю, щедрость трактирщика закончилась на этой выпивке. За комнату в любом случае придётся заплатить. Дерзай, Джи’Зирр, но будь осторожнее. Не проиграй, – сказал Дро’Зарим, после чего начал тонуть в толпе шатающихся и орущих нордов.
Молодой каджит встал, не спеша обошёл шатающихся певцов, что горланили взахлёб из кружки: пара раз на него находили пьяные и смеющиеся постояльцы, пытались обнять его, что-то бессвязно бубнили заплетающимся языком. Каджит улыбался им в ответ, что-то отвечал, тоже бессвязно, кое-как извивался и медленно пробирался ко столу, остановившись у кучки, что окружила его. Джи’Зирр старался разглядеть что-то сквозь широкие спины, что сомкнулись друг с другом, словно стена. На стол падали игровые кости, слышалась брань одного игрока и насмешка другого.
Дро’Зарим подошёл к стойке. Пожилой темноволосый трактирщик с щетиной на лице протирал серой тряпкой кружку. Он посмотрел на каджита, когда тот, отодвинув стул, уселся, поставил кружку на стол и посмотрел на мужчину. Трактирщик, закончив с кружкой и поставив её рядом с кружкой каджита, перекинул тряпку через плечо и упёрся руками о стол.
– Вечер добрый, – начал Дро’Зарим.
– Привет-привет, гость заморский, – трактирщик улыбнулся. – Вижу, выпивка расслабляет?
– Да, ничто нет лучше нордского мёда в такой вечер, – каджит мимолётно оглядел посетителей через плечо. – Много народу. Часто собирается такой сбор?
– Довольно таки. Можно сказать, что каждый вечер, – трактирщик потёр свой щетинистый подбородок. – У нас есть комнаты, еда, выпивка. Я готовлю, Тори разносит. Приятно видеть орущих посетителей вечерами. Это единственное место в Ривервуде, где огонь согревает душу, а мёд разогревает эмоции.
– Видно, что посетители ни в чём себе не отказывают. Надеюсь, здесь не бывает никаких инцидентов? – каджит взял свою кружку, глотнул, поставил обратно.
– Мордобой – это не преступление, – сказал трактирщик, усмехнувшись и облокотившись локтями о стол. – Это часть веселья, часть вечерней трактирной трапезы. Мы, норды, видим в этом забаву, развлечение. Конечно, всё это происходит спонтанно. Я не разрешаю драться здесь. Желающие выходят во внутренний двор и там колотят друг друга, потом возвращаются в обнимку и упиваются.
– Странный этот обычай – колотить друг друга, ломать части морды, чтобы потом ужраться в обнимку, – Дро’Зарим приподнял брови.
– Не думаю, что кому-то, кроме норда, будет понятен такой досуг. У каждого свои прибабахи в мозгу, – трактирщик улыбнулся.
– Не сомневаюсь. Мы, каджиты, делаем то, что другим может показаться странным.
– И что же, например? – трактирщик сделал заинтересованную мину.
– Ну… – Дро’Зарим почесал затылок. – Порой мы обматываем свои хвосты огромными червями и дразним в водоёмах диких рыб, что выпрыгивают, стараясь ухватиться за этих мелюзгов. При этом не ловим их, лишь балуемся.
– И кто же сказал, что это небезопасно для здоровья? – трактирщик поднял одну бровь.
– Те черви, которые трепещут с каждым новым рыком этих рыб из своих водоёмов.