– И я тоже… Я слушаю звуки дождя и громыхание грозы. Не знаю почему, но сейчас это меня успокаивает.
Нисаба улыбнулась, подпёрла голову рукой.
– О чём думаешь? – спросила она спустя некоторое время.
Кейт долго не спешила с ответом. Каджитка закрыла глаза, вздохнула.
– О жизни… – сказала она, посмотрев на Нисабу. – О том, чего мы не замечаем в суете, о чём не думаем, когда видим и имеем, но убиваемся горем, когда теряем.
Они снова замолчали. Капли дождя играли для них музыку. Нисаба подняла свои глаза, посмотрела на потолок. Он был невысоким, но скрывался во мраке темноты. Однако каджитка видела его отчётливо.
– А тебя посещают какие-нибудь мысли? – спросила Кейт, вернув свой взгляд к той точке.
– Очень много, – ответила Нисаба, перевернувшись на спину и скрестив руки на груди, подняв меховое покрывало почти до подбородка. – Например о том, почему так холодно… Не в доме, не в этих стенах и за ними… Холодно на душе… Так же не должно было быть…
– Это всегда было, Нисаба…– тихо проговорила Кейт. – Просто, мы не замечали этого в суете. Считали себя мимолётными тенями в этом мире, что тихо, беззвучно проносятся мимо опасностей и смертей. Но мы ошиблись… Очень сильно.
– И мы потеряли веру… – сказала Нисаба. – И теперь плачем. Небо плачет с нами. Мне жаль Маркиза…
– Не надо… – отрывисто проговорила Кейт, после чего перевернулась на бок, скрывая свои глаза во мраке. Нисаба посмотрела на неё и вздохнула.
Они замолчали. Слушали музыку сильного дождя, что вместе с каджитами оплакивал забранную жизнь. Отобранную, украденную, нечестно прервавшуюся. Нисаба закрыла глаза, долго лежала, но вскоре, развеяв пелену мрачного опустошения души, сон настиг её.
Кейт лежала набоку. Её глаза не смыкались, а разум был погружён во мрак. Каджитка не могла отдаться в объятия сна. Она не хотела покидать реальность: мрачную, опустошённую, тяготившую её душу. Реальность была неприятна, но в то же время испытывалось желание не покидать её, а проникаться нависшим сумраком, утонуть в нём. В её груди была глубокая дыра, что пронизывала сердце насквозь, горюющем об утрате части себя, забытой от утопания в океане смерти частичке. Часть Кейт погибла сегодня, и эта утрата навсегда оставила на душе молодой каджитки глубокий шрам…
Пролежав и просмотрев в потолок ни один час, глаза каджитки уже сами слипались и вскоре она уснула.
Проснулась Кейт намного раньше, чем остальные. Каджитка медленно поднялась по скрипящим ступеням наверх. Она обладала изумительно лёгким шагом и изящной грацией, что позволяло ей оставаться бесшумной тенью, тише даже самой маленькой мыши, в окружении спящих сородичей. Дверь она открыла со скрипом.
Снаружи начинало светать. Сероватое, хмурое небо постепенно освещалось алой линией от восходящего на горизонте солнца. Земля была сырая, а на травинках свисали гирляндами капли ушедшего дождя и утренняя роса. Было весьма прохладно.
Каджитка села на скамью возле хижины, сомкнула пальцы рук в замок и обхватила ими свои колени. Она смотрела вдаль, в сторону мощных и высоких стволов сосен, восходящих впереди и образуя собой лесной горизонт, над которым то и дело пролетали птицы. Кейт смотрела молча, даже дышала она почти бесшумно, стараясь слиться с окружающей здешнее место тишиной и спокойствием. Не было слышно ни звуков животных, ни шелеста листьев. Ветер утих, но было прохладно.
Прошло длительное время, прежде чем компанию погружённой глубоко в свои мысли каджитки пополнила проснувшаяся Нисаба. Она вышла, держала в руке бокал с вином. Сделав глоток, каджитка пробежала взглядом по местности перед собой. Всё было мрачное, но в то же время успокаивающее и бодрящее. Она вздохнула полной грудью, улыбнулась свежему воздуху, потом снова сделала глоток. Увидев Кейт, она слегка удивилась. Поначалу каджитка даже и не заметила, что была здесь не одна. Она молча подошла, остановилась рядом. Кейт была такой же мрачной, как и утреннее небо. Каджитка не обратила на неё внимание.
– Давно проснулась? – спросила Нисаба, аккуратно присаживаясь рядом.
– Да. Я захотела проснуться раньше других и побыть в полной тишине, наедине с собой и этой всей пустотой, – ответила ей тихо каджитка.
– Многие ещё спят. Кто проснулся, а этими являются мой брат и Дро’Зарим, не стали будить остальных. Всем нужен отдых и покой, чтобы набрать силы и двинуться дальше.
– И куда же мы двинемся дальше? – спросила Кейт, посмотрев на Нисабу.
Каджитка отвела взгляд, отпила вино. Она и сама не знала дальнейший маршрут, но была уверена, что на месте им оставаться было нельзя.
– Куда-либо подальше от этого места, – ответила она наконец.
– Ахаз’ир и Старейшина не знают о случившимся. Они окажутся в большой опасности, когда вернутся обратно.
– Все мы в большой опасности, подруга… Мы разделены. Не известно, где Тхингалл и… жив ли он сейчас? – Нисаба поникла голосом, стараясь говорить через горечь, что словно перчила горло. – Старейшина весьма мудр и усмотрителен. Я уверена, что они с Ахаз’иром избегут опасностей. Ну а нам надо сейчас заботиться о тех, кто рядом. И не думать о тех, кого уже с нами нет. – Нисаба посмотрела на каджитку. – Кейт, тебе сейчас тяжело, я понимаю. Все мы в сетях горя, не можем выбраться. Но нам нужен каждый каджит, сильный. Ты сильная и твой закал нужен нам как нельзя кстати. Ты сильнее меня, во много раз. Без тебя ни я, никто другой не будет чувствовать уверенности.
Кейт не поворачивалась. Она продолжала смотреть вдаль, стараясь увидеть среди деревьев что-то желанное, неумолимо ожидающее, что так терзает её рассудок, но этого всё не было.
– Маркиз бы этого хотел, – продолжала Нисаба. Каджитка надеялась вдохновить свою подругу, помочь ей преодолеть свою боль. – Этому он нас и обучал. Я думаю, отдать ему дань памяти нужно, показав стойкость и воспрянув силой в столь тяжёлое для нас время.
– Я знаю, что ты пытаешься успокоить меня, но тебе не всё понять. Очень много вещей, которые ты понять не сможешь, – Кейт ответила, посмотрев на Нисабу. – Для меня он был… он был… намного больше, нежели тот, кто являлся нам всем словно отчимом, что защищал нас, вёл за собой, был лидером. Я любила его… и всегда хотела находиться рядом и была рядом, во время любой опасности. А в этот раз он сражался один… погиб один и теперь я словно одна в этом мире, в котором никто так меня не поймёт, как он. Пустота, очень глубокая…
– Ты бы ничего не исправила, будь ты тогда рядом. – Нисаба положила свою руку на её плечо. – Их было слишком много. Погибнув там, ты бы обрушила все попытки Маркиза защитить тебя на нет. Обрушила бы его надежду на твою дальнейшую жизнь. В этом была его задача и он её выполнил. Мы должны чтить это и идти дальше, потому что впереди весь Скайрим, полный опасности и врагов, и мы должны быть сильными, едиными.