– Мы отомстим, Кейт. Мы не можем не отомстить, – сказал Джи’Зирр, выйдя из хижины, крутя в лапе меч. – Ну а сейчас нам надо переждать непогоду. Идёмте, в доме никого.
Дом оказался пустым. Стены таили в себе тревожную опустошённость, отсутствие яркого, согревающего домашнего очага. Каджиты замёрзли этой пустотой. Семья покинула эти стены и уже никогда не вернётся сюда.
Дро’Зарим закрыл дверь на засов. Он бегло осмотрел небольшую прихожую. Полы были деревянными, сильно скрипели. У стены, скрывшись во мраке, стояла низенькая скамеечка. По другую сторону находилась смастерённая навесная вешалка для одежды. Каджит опустился на скамью, потупил свой клинок остриём в скрипучий пол. Он закрыл глаза, откинулся назад, молчал, но всё ещё слышал звон стали и ужасное рычание бестий.
Каджиты осмотрелись. Все собрались в большом зале, где было темно, хоть глаз выколи, но только не для них. Единственным проблеском света было выбитое окно, через которое внутрь томилась блеклая линия, освещающая одну точку в полу. Нисаба подошла к окну, от которого помимо тоненького света веяло сильным сквозняком, и закрыла ставни, подперев их на замок. В помещении находился камин, продольный стол с несколькими восковыми свечами, кровать. Возле кровати, по правую сторону, вниз уходила лестница. М’Айк Лжец посмотрел куда она ведёт. Одна сплошная темнота. Нисаба, проведя ладонями по полочке над камином, нашла чем разжечь огонь. Каджитка зажгла две свечи. Комната осветилась слабыми, нервно дёргающимися огненными языками. Тени собравшихся здесь отображались на тусклых стенах, очень тёмные и очень огромные, танцующие, переливающиеся с общим мраком комнаты.
– Нет, – сказал Дро’Зарим, подходя к Нисабе, что склонилась возле камина. – Огонь не зажигать.
– Ночью будет холодно… – тихо произнесла Ра’Мирра, медленно обходя комнату и осматриваясь.
– Здесь мы не замёрзнем, – сказал Дро’Зарим. – И внимание не привлечём. Судя по тому, что некоторые вещи разбросаны, а та полка, – он указал в сторону открытой деревянной полочки, – разграблена, здесь уже кто-то побывал и обчистил дом.
Джи’Зирр сел на скамью у стола рядом с Джи’Фазиром.
– И правда. – Нисаба поднялась, осмотрелась. Тусклый свет свечей озарил ясность глаз. На полу были разбросаны вещи, некоторые шкафчики открыты, а второй столик возле стены был перевёрнутым, как и опустевший сундук, что лежал рядом. – Оставь дом без защиты, и шакалы обчистят его.
– Похоже, воры искали ценные вещи, – сказала Ра’Мирра, подняв с пола маленький деревянный детский мечик.
– Мы заперлись, нас много, себя мы сможем защитить. Это главное, – сказал Дро’Зарим.
– Надо готовить ночлег. – Нисаба подошла ко столу, положила кинжал.
– Где М’Айк? – спросил Джи’Зирр, осмотревшись по сторонам.
Тихо ступая по лестнице, каджит поднялся обратно. В его лапах лежало несколько яблок и находилась стеклянная бутыль с каким-то напитком красного цвета.
– Хорошо, что грабители не оказались гурманами. Ценные вещи их интересуют больше, нежели вкусные красные яблочки и вот это нордское вино, – каджит взглянул на бутыль. – По крайней мере, голодными мы под шкуры не залезем.
Во время ужина была абсолютная тишина. Лишь было слышно, как капли дождя барабанили по крыше хижины. Языки горящих свечей освещали хмурые и поникшие лица каджитов, что с большим аппетитом расправлялись со всем, что могли найти и приготовить. Дро’Зарим всё же позволил зажечь камин. Ра’Мирра приготовила вкусную похлёбку из овощей и кусков сырой говядины. Стол был накрыт, каждый, кто сидел за ним, жадно хватал всё, что попадалось под лапу. Сегодняшний день забрал уйму сил, выжил все соки, поэтому каджиты потчевали за столом с большой охотой. Лишь Кейт, что сидела на дальней стороне стола, угрюмо водила деревянной ложкой в деревянной миске, устраивая в похлёбке воронку. Дро’Зарим сидел на противоположной от каджитки стороне. Он посмотрел на неё, поставив опустошённую кружку, в которой некогда было вино. Кейт не поднимала своих глаз. Она упёрлась виском о кулак, наблюдая, как нарезки овощей и мяса несутся в направлении её ложки, словно маленькие корабли, что вот-вот засосёт на дно огромной бездны большой водоворот. Каджитка не хотела поднимать глаз, встречаться с кем-либо из сидевших за столом взглядом. Она была погружена во мрак. Тени ночи окутали её.
– Кейт, тебе надо есть, – спустя длительное и молчаливое наблюдение сказал Дро’Зарим.
– Я не хочу, – еле слышно пробормотала каджитка в ответ, всё так же наблюдая за созданным ею водоворотом в миске.
– Поешь, не ложиться же спать на пустой желудок, – сказала Нисаба, посмотрев на неё. Но Кейт не ответила взглядом и ей, лишь угрюмо повторила эти три слова, сделав это ещё тише и неразборчиво.
– Тебе больно, жгуче, я это знаю. Это все знают и чувствуют. Но от голодного желудка твой сон будет омерзительным, а ты будешь ещё угрюмее. – Нисаба слегка наклонилась, стараясь заглянуть в глаза каджитки.
– Тебе нужны силы. Они тебя и поддержат, а без еды сил не будет. Не испускай дух и не мучай эту похлёбку. Ешь. – Дро’Зарим был строг в голосе, однако заботлив в подаче слов угрюмой каджитке. Кейт посмотрела на него. Её глаза были стеклянными, холодными. Каждый каджит наконец смог их увидеть за долгое молчание за этим столом. Кейт набрала ложку и преподнесла ко рту. Она опустошила её, потом принялась это делать ещё раз, и ещё. Постепенно её миска опустошалась. Дро’Зарим отставил свою миску, подвинул к себе бокал.
– М’Айк? – спросил он у сидящего справа от него каджита, взглядом продолжая свой вопрос.
– Несомненно, а как же ещё? – каджит облизнул свои пальцы, слегка подался вперёд, сбивая яблоко с вершины небольшой яблочной горы своим локтем, дотянулся до бутыли, открыл её, разлил вино по бокалам. Он посмотрел на Джи’Зирра, тот кивнул, подставил бокал. Подставили бокал Ра’Мирра и Джи’Фазир, отказалась лишь Нисаба.
– И мне тоже, – из другого конца стола произнесла Кейт, протягивая руку с пустым бокалом в ней.
Все разом осушили свои бокалы. Вино было приятным на вкус. Внутри хижины было прохладно. Сквозь узкие щели взвывал сквозняк, а капли дождя тарабанили по крыше, словно барабанщик по своему барабану. За стенами разыгрался настоящий ливень и гроза. Нисаба посмотрела в сторону двери в маленькой тёмной прихожей. Она вздохнула, посмотрела на бокал в руке, покрутила его и поставила на стол.
– Хоть норды и такие хладнокровные вояки с длиннющими бородами, но они знают толк в хорошем вине, – сказал М’Айк Лжец, проведя по усам своими пальцами.
После ужина все начали готовиться ко сну. В хижине была одна двухместная кровать. Её решили отдать Ра’Мирре и Джи’Фазиру. Дро’Зарим расстелил лежанку, что принёс из подвала, рядом с потухшим камином. Джи’Зирр и М’Айк Лжец разместились неподалёку. Каджитки решили ночевать в подвале. Он был хорошо обделан и использовался прежними хозяевами как первый этаж. Нисаба расстелила лежанку возле огромных бочек, а Кейт заняла место ближе к углу комнаты.
Наступила тишина. Наверху все каджиты уже погрузились в сон. Нисаба лежала, повернувшись лицом к бочке. Она осматривала каждую щёлку на деревянной, слегка потрескавшейся основе, не могла долго заснуть. Не могла и Кейт. Каджитка подперла затылок руками и смотрела в тёмный потолок. Звуки дождя доносились и здесь, и они казались каджиткам мелодией, что словно симфонией играли только для них, сумевших услышать в нескончаемом биении капель о твёрдую крышу естественную музыку природы.
Нисаба медленно повернулась, посмотрела на Кейт. Каджитка не сводила взгляда с потолка.
– Не могу заснуть, – проговорила Нисаба.