Они надолго замолчали. За завесой деревьев слышалось утреннее пение птиц. Сосны приветствовали его тихим шелестом, подгоняемым легким ветерком. Каджитки сидели рядом, смотрели вдаль.
– Ты права… – вдруг произнесла Кейт, повернув голову в сторону Нисабы, но опустив взгляд. – Ты права. Не время сейчас горевать об утерянном, надо заботиться о том, что имеем.
Нисаба посмотрела на неё воодушевлённо. Каджитка улыбнулась, снова положила руку на плечо Кейт, она приняла её, посмотрела на Нисабу и улыбнулась в ответ.
– И они заплатят за своё вероломство. За то, что лишили нас нашего дома. Все, до единого исчадия… – Кейт сверкала своими глазами, словно горящие звёзды, отражая в себе весь гнев и всю ненависть.
– Ты всегда можешь положиться на каждого из нас. – Нисаба заглянула в её глаза, что словно излучали мощный импульс, заставляющий кровь стынуть в жилах, а сердце забиваться глубоко в груди. – И, поверь мне, я не успокоюсь, пока каждая из этих тварей, что лишили нас крова, не захлебнётся своей же кровью… Мы отплатим им большую цену.
Они обнялись, соприкоснулись лбами, закрыли глаза. Две подруги, такие разные, словно жаркое пламя и хладный лёд, палящее солнце и леденящая луна, но в то же время едины душой и верой, манящей и ведущей их рассудок по острому лезвию жизни, где в любой момент любой оступ может стать последним. Верой в свершение справедливости, такой безжалостной и кровавой. Верой в месть.
– Ближайшее поселение здесь, где мы могли бы чувствовать себя в безопасности, это Ривервуд, – сказал Дро’Зарим, придерживая свисающий в ножнах меч одной лапой и осматриваясь по сторонам.
Каджиты выдвинулись в путь почти сразу, как проснулись последние, не задерживаясь. Перед долгой дорогой они снабдили себя провизией: столько, сколько можно было положить найденного в кладовой бывших хозяев хижины в походные сумки и рюкзаки. Еды было достаточно много. Семья нордов запаслась провиантом даже на случай большой войны или же холодной, долгой зимы, что могла бы продлиться не один год. Однако такого никогда не бывало.
Это было ни мародёрство, ни грабёж у мёртвых. Каджиты взяли всё необходимое, чтобы до первого крупного поселения они смогли бы добраться, не истощаясь от голода, ведь путь не лёгок. Мало кто путешествует по трактам Скайрима без лошадей, но если такая возможность выпала на долю, то необходимо запастись всем необходимым.
Кейт в скоплении различных вещей, которые остались неприкосновенными после ухода грабителей, нашла старый стальной меч, отлично сохранившийся. Его лезвие было тонким, гладким и острым. Рукоять хорошо описывала ладонь, лежала в руке. На ней были выжжены различные руны. Каджитка осмотрела клинок. Оставлять такое богатство томиться и пылиться среди вещей, без надежды вновь схлестнуться в славной битве, остаться забытым всем этим миром, было грехом. Взяв его, каджитка отдала дать почёта и уважения кузнецу, что выковал его, и владельцу, что некогда держал клинок в руке и сражался с ним. От блеклой стали веяло энергетикой битвы. Кейт, уместив его на ремне в ножнах, которые нашла рядом, решила продолжить историю этого меча.
Оставалось ещё очень много еды. Каджиты перед уходом быстро убрались, привели комнату, что была погромлена бандитами, сновавшими некогда там в поисках ценных вещей, в порядок. Отдав дань уважения и доброй памяти хозяевам, в дом которых каджиты пришли без приглашения, группа сразу же выдвинулась по тропе вдоль леса с одной стороны и большого озера с другой. Миновав лесной массив и перейдя озеро через пролегающий полуарочный каменный мост, каджиты миновали владения Фолкрита.
Солнце уже поднималось к зениту, освещало землю своими золотистыми лучами. Приближался полдень. Дро’Зарим шёл впереди их небольшого отряда. Каджиты не кучковались, но в то же время не растягивали группу на длинную линию. Замыкал отряд Джи’Зирр. Молодой каджит не выкинул меч. В хижине он нашёл старые запылённые ножны. Они были немного узковаты и малы для этого чёрного, как сажа, клинка, но хорошо висели на ремне, не болтыхались и не перевешивали.
Каджиты двигались по извилистому тракту. Постепенно по левой стороне шло углубление, рос обрыв, по которому стекались меж камней узенькие ручейки, впадая в реку, что текла впереди. Много рек в Скайриме и все они текли в одном направлении: с огромных горных возвышенностей в степные равнины, изрезая землю длинными полосами.
– Ты бывал в этих местах ранее? – спросил Джи’Фазир, шедший рядом с Дро’Заримом.
– Пару раз мы с Маркизом проезжали здесь, долго не задерживались, впрочем, как и везде. Ривервуд – приятная деревушка. Единственное поселение в окрестностях Вайтрана, обнесённое стенами. Да и стража там довольно опытная. Ярл посылает своих людей, хорошо обученных, прямиком из казарм в городе. Ривервуд избегал всех проблем довольно долгое время, несмотря на то, что находится в самом центре этой провинции. Словно точка пересечения различных полюсов, что изнемогают друг друга. Даже когда драконы вернулись в эти земли снова, Ривервуд чудом избежал неприятностей, – ответил Дро’Зарим, смотря на дорогу вперёд.
– А как тамошнее население относится к чужакам? Не выдворит ли нас стража прямиком у самих стен, как это было в Вайтране? – спустя несколько минут молчаливых шагов вновь спросил Джи’Фазир.
– Это не город, к которому привлечено внимание сотни пристальных глаз. Там нет торговой площади, нет резиденции ярла, нет посольств. Лишь дубовые дома с отвесными крышами, да таверна, и поселенцы, что обрабатывают землю, сеют её, рыбачат и дымят люльками. Если честно, когда я впервые прибыл туда, то посчитал Ривервуд самым открытым, самым приветливым и тёплым поселением из всех, что есть в Скайриме, – ответил Дро’Зарим, посмотрев на миг на собеседника, а потом снова переведя взгляд на тракт.
– Ходит много легенд о том, что Ривервуд находится в Богами проклятом месте, – начал Джи’Фазир спустя длительное время молчания. – Давние пришлые поселенцы возвели здесь свою деревню и побеспокоили мёртвых, что бродят в древней нордской гробнице высоко в заснеженных горах. Прямо над поселением. Правда ли это?
– Ну, норды – люди суеверные. Даже очень, что готовы за суеверия умирать, – скептически в голосе дал свой ответ Дро’Зарим. – А мифы, как ты знаешь, придумывают, чтобы веять ужас и панику для врагов, подчинение для своих. Проклятая земля? – усмехнулся каджит. – Если кто-то считает, что Ривервуд стоит на проклятой земле, то вот им мой ответ: вся земля в Скайриме проклята. И знаешь почему? Хотя бы догадываешься, я вижу это по твоим глазам, – каджит посмотрел на Джи’Фазира. – Потому что каждый клочок земли здесь пропитан духом войны. Каждая тропа – это напоминание о бесконечных битвах, что бушевали здесь когда-то. Норды много гробниц возвели, но не во все уместились мёртвые. Города возведены на костях, что теперь удобряют землю, на которой фермеры сеют урожай. Так зачем нам мелочиться? Бояться того, что и так нас окружает день и ночь, везде, где бы мы не были?
Каджита удовлетворил такой ответ. Долго они шли молча после маленького разговора. Джи’Фазира более не интересовало ничего. Слова Дро’Зарима были проницательными, убедительными, что отгоняли посторонние, отвлекающие от внимания, мелочные вопросы. Да и сам по своей натуре белогривый каджит относился ко всему мифическому, религиозному и суеверному остро скептически. Он считал, что вера в высшие силы, в богов и души мёртвых, в мир по ту сторону невидимой границы – всё это заканчивается там, где человек чувствует возможность самолично влиять на жизненные ситуации, порой подгоняющие и острые, когда лишь собственные усилия, а не слепая вера и надежда на помощь «с той стороны» достигают целей и успеха в преодолении всех жизненных невзгод.
Тракт свернул влево, простирался вниз по склону. Каджиты спустились. Дорога дальше шла вдоль реки. Ещё на возвышении Нисаба увидела несколько острых и высоких камней, что выделялись среди местной флоры. Они были необычной куполообразной формы, гладкими, образующими собой некое подобие ритуального круга. Рядом сними, когда каджиты спустились на тракт, на выпуклых возле каждого камня низеньких плитах лежали ожерелья, находились алтари со святилищем различных божеств. Помимо них рядом стояли миски с алхимическими ингредиентами.
Нисаба ступила на возвышающуюся плиту. Камни стояли вкруг. На каждом из них были вырезаны старинные символы, относящиеся к акавирской культуре, различные рисунки в виде воина, вора и странного человека в мантии и с посохом. Каджитка внимательно рассматривала каждый камень, с любопытством изучая каждый символ на них. Другие каджиты, раскрыв рты, осматривали сие древненордское сооружение.
– Да, древние норды любили строить, – сказал М’Айк Лжец, прохаживая мимо каждого камня, скрестив лапы на груди и изучая их.
– Что же это за творение такое? – Спросил Джи’Зирр, оценивая весь рост каждого камня. В высоту они доходили аж до четырёх метров, а на вершине была вырезана дыра, украшенная древней резьбой.
– Это Камни-Хранители, – сказал М’Айк Лжец, встав напротив алтаря бога Зенитара: у подножия камня стояла фигура в виде наковальни сиреневого цвета.
– Слышал я о таких, но никогда не удосуживалось видеть их самому… Вот за свои пятьдесят с лишним лет ничего подобного не видел… Хоть и часто бывал в этих краях, но именно на такое никогда раньше не натыкался. Словно они были невидимыми для моего взора, – произнёс Дро’Зарим, открыв рот. – Древняя нордская культура поражает.
– А что означают эти вырезанные фигуры? – спросила Нисаба, встав рядом с камнем, на котором был изображён воин.
– Воин, Маг или Вор. Каждый выбирает свой стиль, свои правила жизни. Камни-Хранители – это преподношение даров Высшим Силам, чтобы они наставляли на пути твоём и придавали силы. Всяк верующий приходит сюда и проводит средь камней долгое время, размышляя, беседуя с предками, задавая вопросы и получая ответы, получая силы и веру, – ответил каджит в яркой жёлто-оранжевой монашеской рясе.
– Суеверие и мифы – вот что на самом деле правит Скайримом, а не задница в дорогих балахонах на деревянном троне, – проворчал Джи’Фазир.
– Тише, друг мой, не шелести ты так громко, – сказал ему М’Айк Лжец. – Эти Камни не менее живые, чем деревья и травинка на берегу у реки. Они всё слышат. Не обижай духов этих земель, иначе беда неминуема.