– Мне кажется, что вы, каджиты, и мы, норды, похожи. Мы упиваемся, идём молотить друг другу рожи, а вы наедаетесь лунного сахара и творите чёрт знает что, при этом с червями общаетесь.
– Что верно – то верно, – каджит засмеялся, его смех подхватил и трактирщик.
Потом они замолчали. Оба смотрели в сторону костра, возле которого толпились пьянчуги, бегала с подносом молодая Тори, то и дело стараясь увернуться от хитрых рук посетителей, что были направлены на её пухлые окружности под поясницей.
– Ну, а какие вести из уголков Скайрима? Нашептывают что-либо ветра? – спустя долгое время спросил Дро’Зарим, держа свой бокал в лапе.
– Ох, кольцо войны сжимается вокруг Вайтрана, – протирая тряпкой стол, ответил трактирщик. – Каждый норовит скрыться от неё как можно дальше, но везде, в любом уголке страны веют стяги Легиона и Братьев Бури, что в последнее время совсем озверели. Рубят друг друга прямиком на крупных трактах. Торговцы опасаются ездить по ним и только лишь от одной мысли увидеть трупы изрубленных глупцов, которые клюют вороны.
– Прискорбно это слышать, – сказал Дро’Зарим, отпил немного. – Война – жуткое дело.
– То-то. Много убытков, а ещё больше убитых по обеим сторонам. Год назад на какое-то время установилось перемирие. Да при чём не шаткое, но ведь тогда была проблема для всех – драконы – и не важно, под каким знаменем ты маршируешь. А сейчас головы полетели, словно камни со скалы. Брат на брата лезет с мечом. Братья Бури усилили натиск. Ходят слухи, что Буревестник готовит крупную военную операцию в центре, дабы захватить Вайтран. Стягивает сюда свои силы. Готовит решительный удар. Легион же посылает сюда свои отряды, дабы не дать Буревестнику занять центр страны. Ярл Балгруф, как бы это выразиться яснее… и не грубо… посылает и того и другого. Но он боится, что Буревестник вот-вот явится у него на пороге и потихоньку начинает позариваться на алые стяги Легиона. Чую, дело ещё то будет.
– Думаешь, перевес в этой игре решит исход войны? – спросил каджит и посмотрел на трактирщика.
– Слишком мягкое слово для обозначения всего этого кровавого безумия. Захват или удержание Вайтрана – это стратегическое преимущество для одной из сторон. Я не воин, и уж тем более не стратег, но это и нашему пьянчуге Эмбри понятно, что только и делает, что нажирается каждый вечер, – ответил трактирщик, положив тряпку на полку в столе. – Здесь пересекается множество путей, находятся фермы. Да и победа одной из сторон в битве за Вайтран придаст авторитет со стороны тех, кто выжидает в этой войне.
– Разве, есть противники силам Сопротивления? То есть Братьям Бури? – спросил каджит.
– Естественно. Многие ярлы и таны видят в желании Ульфрика Буревестника неосознанное варварство, консерватизм, отток от реальных проблем. Считают его жадным до власти эгоистом. И не безосновательно. Ульфрик готов пойти на многое, дабы достичь своей собственной выгоды. А реальная проблема, скажу я тебе, – трактирщик подался вперёд, словно боялся, что его услышат ненужные уши, – это Талмор, со своими остроухими колдунами… Тьфу, Талос прокляни их… Нет врага страшнее, чем эти остроухие выродки. Так постоянно Дельфина говаривала, когда была здесь со мной…
– Кто она? – спросил каджит. – Дельфина? Твоя жена? – с осторожностью в голосе сделал это каджит.
Оргнар тихо вздохнул.
– Раньше мы с ней держали эту таверну. Очень, очень долгое время. Стали друг другу словно родными, но потом нам пришлось разлучиться. Она покинула это место, ушла с одним стариком, который, как я понял, был ей давним знакомым, и ещё одним воином в земли Предела, но перед этим попрощалась, навсегда, – мужчина замолчал на некоторое время, потом продолжил: – Не знаю, жива ли она сейчас, или нет…
Каджит провёл пальцами по своему подбородку.
– Досадное это дело – расставаться с теми, кем дорожишь, – сказал он.
– Очень досадное, – ответил мужчина.
Они замолчали. Песни, крики и шум заполонили большой зал таверны.
– Ну, а кто не поддерживает Ульфрика и его Братьев? – спросил каджит спустя некоторое время.
– Ярл Фолкрита открыто заявил о своей поддержке силам Легиона. Он отослал часть своего войска в Солитьюд после того, как генерал Туллий издал приказ о начале формирования крупного войска для защиты центра страны от посягательства мятежников. Морфал так же симпатизирует силам Легиона, не желая откола страны от Империи. И правильно делает. Однако в последнее время, как я слышал, там разгорается очаг мятежников, недовольных политикой тамошнего ярла. Были даже попытки свержения власти, но посланный в Морфал имперский гарнизон подавил все старания оппозиции, явно призуждываемой Сопротивлением. Маркарт вообще настроен агрессивно по отношению к Ульфрику Буревестнику. Но оно и понятно: кровавую бойню в городе, устроенную ярлом Виндхельма, никто не забыл и не простил, – трактирщик сделал паузу, разлил мёд по бокалам, поставил их на поднос. Тори быстренько подошла, взяла его и устранилась. Дро’Зарим пронаблюдал за девушкой.
– Из лояльных Сопротивлению только Рифтен и Данстар, да Винтерхол. Но Белый Берег, Данстар, то есть, не оказывает поддержку напрямую, лишь поддерживает идеи Ульфрика. Не знаю, возможно, страх связывает руки тамошнего ярла. Кто знает? А Винтерхолд и так находится в постоянном чувстве осады. Помимо проблем насущных, связанных с войной, там своих много, очень прям уж много. Да и Туллий всё норовит захватить Винтерхолд, посылает туда свои части, а те либо от клинков Братьев Бури дохнут, либо от сильных снежных бурь. Но несмотря на узкий круг единомышленников, я имею в виду связанных с властью, Братья Бури не останавливаются. Половина страны за Ульфрика, на этом и держится его дело. А Легиону оказывают поддержку лишь извне. И то по возможности. Император старается не растягивать свои силы, не уничтожать целые гарнизоны в горах Скайрима. Он то знает, что они ещё ему понадобятся. Но вот Братья Бури этого воспринимать не хотят. Желают всё решить радикально быстро… Не правильно это, я считаю, хоть я и сам норд и остался верен нашим обычаям и традициям.
– Положение хуже некуда сейчас. Воистину тяжёлые времена настали, – сделал выводы каджит.
– Боги испытывают нас, как могут. Нам лишь остаётся смотреть опасности в лицо, жить бок о бок со страхом, – сказал трактирщик. – Надеюсь, я ещё доживу до лучших времён, когда буду видеть расцвет Скайрима. Да и укрепление Империи тоже. Нашей стране нельзя без неё, без Империи я имею в виду. Лишь крепкая держава способна одолеть Талмор, что является врагом всему Тамриэлю.
– Оргнар! – Тори подошла к стойке, поставила свой опустевший поднос и посмотрела на трактирщика. – Посетители требуют жаренных в меду орехов. Закуска кончилась.
– Ну, что ж, тогда придётся прервать нашу беседу. Рад был пообщаться… эм…
– Дро’Зарим, – ответил каджит трактирщику. – Я тоже рад беседе, Оргнар. Надеюсь, она не последняя.
Он встал, слегка поклонился, после чего медленно начал обходить посетителей, устремляясь к большому продольному каменному сооружению посреди помещения, в котором пылал огонь.
Джи’Зирр молча наблюдал за ходом игры, стараясь разглядеть процесс через широкие плечи нордов, что облепили стол, словно пчёлы медовые соты. Лесной эльф с пепельными волосами, заплетёнными в косу, и в зелёной куртке, взглядом изучая норда с ухмыляющейся гримасой, кинул на стол две кости. Они со стуком ударились о древесную поверхность, синхронно прокатились мимо расставленных наполовину наполненных кружек и остановились. На первой кости были отображены четыре точки, а на второй пять. Норд ударил по столу и выкрикнул:
– Во имя Исмира! Это фальшь! Ты жульничаешь!
– Кости крутятся сами по себе и показывают то, что хотят показывать. Они вольны, в отличие от тебя, потому что ты мне снова проиграл. Точнее, опять за весь вечер, – эльф откинулся на спинку стула, глотнул эля и со стуком поставил кружку не далеко от края стола. Его глаза блестели, а губы кривились в улыбке.