Тхингалл смотрел на Маркиза. Глаза воина были наполнены отчаянием и… слезами. Да, сейчас он плакал от сильной горечи на сердце.
– Мне надо было тебе многое поведать, Тхингалл… – сказал он. Каджит ничего не ответил. – Но, похоже, судьба решила всё за нас. Мы лишь пешки в её игре. Игре, в которую ей не надоест играть.
Воин наклонился, поднимая свой меч. Верещание становилось всё громче. Твари были всё ближе.
Каджит посмотрел на клинок, что, несмотря на запёкшуюся кровь на его лезвии, по-прежнему сиял, отблескивая даже это серое, хмурое небо, полное унылых, мрачных туч. Он протянул лапу.
– Нет… Чем же ты будешь защищаться? – каджит недоуменно посмотрел на воина.
– Не волнуйся обо мне. Сохрани его. В память. Прошу, – по его морде полили струи слёз. Тхингалл, чьи глаза горели, словно яркое пламя, взял рукоять и крепко сжал её.
Оба они молчали, смотря друг на друга. Твари повылезали из тени. Они, друг за другом, наступали на берег, окружали каджитов. Их было ещё больше, чем раньше.
Маркиз вынул свой кинжал из ножен, встав в стойку. Тхингалл так же принял боевое положение, вертя клинок в воздухе.
– Уходи!! – крикнул Маркиз.
– Без преследования я не смогу уйти, – ответил Тхингалл, осматривая бестий, что встали в полукруг. – Я возьму на себя некоторых, уведу их куда подальше. Постараюсь скрыться. Сил у меня достаточно.
Каджит спешно начал отходить в бок. Бестии глядели то на него, то на Маркиза, оскаливая в рычании свои острые, как бритва, клыки.
Одна из тварей кинулась на Тхингалла. Каджит ловко проскользнул под летящим клинком, оказался за спиной у твари. Нанеся режущий удар по её ногам, он свалил бестию на землю, после чего перерезал ей глотку. Путь, по которому можно было отступить, был открыт.
– Эй ты, выродок бледнокожий! Хочешь утолить свою жажду моей кровью? Тебе придётся очень сильно поработать! – крикнул Тхингалл, тыча остриём в сторону одной из бестии. Та взирала на него, громко вереща. – Попробуй догнать меня, тролличья сопля!
Каджит резко ринулся вдоль берега. Бестии, посмотрев на него, кинулись следом. Группа тварей разделилась. Маркиз краем глаз посмотрел в сторону, куда отдалялись исчадия в погоне за каджитом.
Одна из тварей напала. Каджит ловко отстранился от острого клинка, потом увернулся от бокового удара и резанул по глотке кинжалом, не целясь. Тварь выронила меч и схватилась за глотку, из которой ручьём потекла чёрная кровь, заливая зелёную траву под ногами. Тварь упала на колени.
Следующая бестия резво махала своим оружием, хаотично, словно в приступе неконтролируемой ярости. Каджит парировал удары, уворачивался, стараясь завершить дело одиночной контратакой. Приняв удар сверху и остановив его, каджит ударил коленом в пах. Ноги бестии подкосились, тогда воин вогнал кинжал в её череп, изрядно покрутив рукоятью. Тварь пала.
Третье исчадие появилось в тот момент, когда каджит расправлялся со второй. Воин не смог среагировать на её удар. Бестия поразила воина в бок. Каджит резко отстранился, нагнулся и, выждав новый взмах готовящегося удара, что было сил выставил свою лапу вперёд, принимая лезвие своим кинжалом, ударил тварь в солнечное сплетение кулаком и вогнал кинжал в её спину, когда она нагнулась.
Бестии напали группой. Каджит, полностью выбившись из сил, парировал удары. Рана кровоточила, оставляя на броне каджита кровавый окрас. Одна бестия поразила воина в грудь, но броня смягчила удар. Каджит развернулся и прорезал твари лицо. Другая, занеся меч над головой, нанесла удар по нижним лапам каджита. Воин упал на колено, выставил вперёд свою лапу и блокировал рубящий удар, потом перехватил рукоять своими пальцами и вогнал кинжал прямо в то место, где у любого существа находится сердце.
Воин открылся. Бестия, встав напротив, вогнала меч прямо в грудь Маркизу. Каджит вскрикнул, хватаясь за рукоять клинка, сжимая её и глядя на тварь полными ненависти глазами. Он поднялся, сосредоточив в своей воле последние силы, сильно ударил тварь в лицо своим лбом. Вынув кинжал из груди убитой ранее бестии, он вогнал его в грудь твари, что поразила его. Он смотрел в её глаза, полные злобы, горящие огнём неутолимой кровожадности.
Следующий меч поразил каджита в спину. Тварь, громко вереща, углубляла клинок, давя на него всем своим весом. Воин стиснул свои клыки до боли, пал на колени, не отпуская своего кинжала. Он так же не опустил и взгляда. Его глаза горели, пронизывая бестию, словно луч.
Следующий удар он получил под правую грудь. Каджит не кричал. Он молча отдавал себя в объятия смерти, но не спешил умирать. Он ехидно улыбался, смотря в глаза всех тварей, что поочерёдно наносили удары. Его улыбка была полна презрения к этим исчадиям, полна отсутствием страха.
Клинок поразил его в сердце. Каджит схватил бестию за шею, нагнул её и всадил кинжал туда же. Потом он опустил тварь и упал на спину. На мягкую траву, что казалась ему словно мягким покрывалом. Каджит чувствовал, как немеют его конечности. Чувствовал холод, ледяное дыхание смерти. В этот момент он отрёкся от всего мира. Он не слышал никого. Тишина полностью окутала его. Его глаза устремились в небо, пробиваясь через скопище окруживших его чёрных бледнолицых тварей. Тучи постепенно рассеивались и лучи солнца прорезали её плотные заслоны. Берег был освещён её яркими и тёплыми лучами. Каджит не видел никого, не ощущал ничего. Перед его глазами были лишь прорезающиеся лучи, что слепили их, но в то же время грели душу, что постепенно покидала это сильное, могучее тело, и возносилась ангелами на небеса. В мир, куда уходили каджиты после смерти. В мир, где он, храбрый воин, падший на поле боя, хоть и на чужой ему земле, запирует вместе со своими предками, друзьями, с кем прошёл через огонь и воду, через войны и смерть. Встретит своих родителей, чьи лица снились ему каждую ночь.
Агония окутала воина. Его глаза забылись. Насовсем.
Исчадия настигли каджита на поляне. Тхингалл резво пересекал непроходимые дебри кустов, некоторые из них срубая стальным клинком. Он бежал без оглядки. Твари, словно стая шакалов, догоняли свою добычу, намереваясь расправиться с ней. Однако каджит оказался ловок и быстр.
Он остановился возле огромного, заострённого камня. Тхингалл старался перевести дыхание. Он присел на одно колено, опустив свой меч остриём вниз. Его лапа сжимала рукоять, а глаза горели, словно светящиеся на ночном небе звёзды. Он повернул голову. Бестии заполонили поляну, окружили каджита, не дав ему пространства для отхода. Их было так много, они были со всех сторон. Чёрные, ужасные, лишённые души отроки тёмной магии. Могущественной и старой, как сама история этого мира.
Тхингалл поднялся. Он держал меч в одной лапе. Она всё ещё была полна сил. Каджит осмотрел беглым взглядом каждую тварь, что верещала, раскрыв свои пасти, показывая свои острые, бледные клыки. Нет, это были не орки. Орками их называли простые люди, кому посчастливилось однажды пересечься с ними, и главное суметь остаться в живых, ибо иного названия исчадиям дать не могли. Но даже самые уродливые орки, для которых слово «уродство» не таило в себе оскорбления, ибо красота для этих воинственных представителей расы Нирна не имело ни ценности, ни даже самого ничтожного значения, закалённые в бою, выглядели куда более привлекательно.
Каджит встал в боевую стойку. В любой момент он был готов отразить удар. Его клыки сжались, оскалились в насмехающейся улыбке, полной презрения к этим существам.
– Сейчас покатятся чьи-то головы, – процедил каджит.
Одна из тварей бросилась вперёд. Занеся меч над головой, она с громким рыком напала на Тхингалла. Каджит полным оборотом увернулся от чёрного клинка, оказался у бестии за спиной и рубанул мечом по её ногам, вложив в удар всю свою массу. Добить бестию не получилось. Сразу же за ней напала вторая. Каджит парировал удары, провёл ловкий финт мечом и вогнал клинок в солнечное сплетение. Третья тварь появилась за спиной у первой. Каджит подался назад, слегка согнув нижние лапы, дабы не упасть, уворачиваясь от острия. Потом принял удар, скрестив клинки, провёл мечом дугу понизу и, резко занеся меч над головой, разлучил голову бестии с её плечами. Она упала, покатилась. Туловище некоторое время ещё стояло на ногах. Каджит оттолкнул его, и оно свалилось на землю, окрашивая траву в кровавый цвет.
Исчадия зажимали каджита всё ближе к подножию высокого камня. Круг смыкался. Тхингалл отчаянно отбивался от каждой твари, ловко орудуя своим клинком и телом, но их было слишком много, а силы постепенно утекали, подобно быстрой речушке.