Джи’Зирр поднял чёрный клинок. Это было единственное оружие в этом шатре, которым он смог бы защитить себя и свою сестру. Снаружи доносились крики, верещание и лязг обнажённой стали.
– Долго нам не продержаться. Их слишком много…– сказал каджит, учащённо выдыхая полной грудью.
– Ты прав. Надо уходить. Идём, соберем всех и будет с боем отступать вглубь леса. – Нисаба, крепко сжав свой кинжал, выбежала, за ней выбежал и каджит.
Ра’Мирра и Джи’Фазир забежали в свой шатёр, где были слышны громкие крики и погром. Падали стеллажи, которыми защищались каджиты от тварей. Нисаба ринулась им на помощь, попутно видя, как Кейт, Маркиз и Дро’Зарим сражаются возле потухшего костра. Под их ногами собралась целая куча убитых бестий, но защитники постепенно выдыхались, а тварей было всё ещё много.
Внутри шатра завязался жестокий бой. Нисаба накинулась на одну из тварей со спины, воткнув кинжал ей в шею. Джи’Зирр сошёлся в схватке с другой бестией. Джи’Фазир, вынув один из мечей, защищал свою жену, которая рубила упавшего под ноги нелюдя железным топором.
– Надо уходить!! Слышите!! Их много!! Уходим, быстрее!! – кричала Нисаба, нанося колющие удары по бестии, которую повалила на пол. Каджиты, сгруппировавшись, прорубили себе путь наружу. Выбежав, они помчались через шатёр, украшенный огромными и, теперь уже, окровавленными щитами. Нисаба остановилась. Она крикнула Маркиза. Перерезав твари глотку, каджит, пошатываясь, повернулся к ней. Его броня была испачкана чёрной кровью, с ног до головы, а морда словно приняла другой окрас. Но и раны так же виднелись: они нескончаемо кровоточили сквозь порезы на массивных доспехах. Кейт и Дро’Зарим отступали, прикрывая каджита.
– Уходим!! – крикнул Маркиз и троица тут же ринулась прочь в сторону тропы, ведущей из лагеря в гущу леса, отразив очередную волну атаки. Твари ринулись за ними.
Группа каджитов быстро пересекла узенькую тропинку, пытаясь скрыться от преследователей. Маркиз и Дро’Зарим, что бежали позади всех, часто останавливались и отражали атаки бестий, рубя их настолько, насколько хватало сил. Погоня длилась долго. На одном из перекрёстков на тропу выбежал М'Айк Лжец. Не понимая, что происходит, он громогласно выкрикнул:
– Что? Что происходит, куда все?! – И увидев мчавшихся за ними бестий, каджит вскрикнул снова: – Божечки-коробочки!!
Кейт резко схватила его за рукав и потянула, когда пробегала мимо, не останавливаясь. Каджит чуть не упал, но сумел сохранить равновесие. М’Айк Лжец опередил всех бегущих каджитов и был впереди всего этого утомляющего забега.
Маркиз упал, споткнувшись о камень. Он выронил свой меч и, услышав верещание приближающейся твари, резко обернулся.
– Маркиз!! – крикнул Дро’Зарим, обернувшись.
Тварь наступала. Она замахнулась и приготовилась прервать долгую, насыщенную жизнь воина резким, быстрым махом меча, но шальная стрела поразила бестию в висок. Она свалилась набок. Каджит резко поднялся, тяжело дыша, потом поднял свой меч и побежал, догоняя Дро’Зарима, что ринулся на помощь своему товарищу, а потом резко, по-челночьи, развернулся обратно. Так каджиты, огибая плотную лесную чащу, добрались до моста через узкую быстротекущую речушку.
Шёл он не спеша, в пол шага и уже довольно длительное время. Каджит осторожно и практически бесшумно пересекал плотные дебри зарослей, что порой доходили до его глаз. Несмотря на такую плотную, зелёную стену кустарника, глаз охотника видел весьма далеко и проницательно. Впереди он замечал пробегающего кролика через узкую тропинку, скрываясь в листве, лису, что, учуяв приближение охотника, взъерошила свой пышный, рыжий хвост, и помчалась прочь. Птицы сидели на ветках высоких хвойных деревьев, распевая свои песни, радуя слух приятным, мелодичным звучанием их тоненького чириканья. Впрочем, ничто не нагнетало тревогу в душу каджита, который, держа лук наготове и стрелу на тетиве, следовал неизвестной ему дорогой, куда глаза глядят, пока не попадётся первая, пригодная дичь, с которой бы он смог справиться. Солнце не светило. Тучи окутали фолкритский лес плотным заслоном. Поэтому, Тхингалл скрывал свою физиономию в тени широкого настила хвойных ветвей.
Каджит пригнулся. Впереди него, восседая на толстой ветке дерева, распустила свои белые крылья фельсадская крачка. Внешне она напоминала ястреба, но отличалась с ним цветом и была полна, что и привлекло внимание охотника. Прикинув расстояние, время полёта стрелы и свою позицию, каджит присел на одно колено. Он приподнял свои лапы, не спеша натягивая тетиву. Его глаз прищурился, голова чуть склонилась вбок.
Резко слева от него взмыла ввысь стая чёрных крикливых ворон. Добыча встревоженно взмахнула крыльями и полетела прочь, преодолев несколько деревьев, снова присела на одну ветку, сложив свои белые крылья.
Каджит выругался. Он посмотрел на стаю ворон, что, громко каркая, кружились над местностью, не далеко от того места, где был наш каджит. Их разделяла плотная стена деревьев, но стая была весьма близко. Вороны сгруппировались и полетели прочь. Тхингалл проводил их злобным, прищурившимся взглядом.
– Проклятые пернатые выродки… – под нос пробормотал каджит, сплюнул, привстал не во весь рост, и поплёлся за своей добычей, которая, слава богу, не улетела далеко.
Подойдя к кустарнику и скрывшись за ним возле толстого ствола дерева, каджит снова присел на одно колено, поднял свои лапы, натянул тетиву и прищурил один глаз. Нужен был лишь один выстрел. Один выстрел – один труп. Но попасть было нужно точно в цель. Малейшая оплошность и дичь улетит, громко махая своими пернатыми крыльями, куда прочь от злополучного места. И останется охотник без своего скромного трофея, а лагерь – без похлёбки с вкусным мясом крачки.
Охотник затаил дыхание, стараясь не сбить прицел даже своими выдохами. Ловя ритм сердцебиения, каджит крепко держал своими пальцами натянутую тетиву. Стрела слегка дрыгалась. Вдали что-то послышалось. Что-то странное, обрывистое. Сперва охотник не придал этому значения. Он не сводил своего взгляда с птицы, что сидела на высоте в пять метров от земли. Но звук вновь повторился. Теперь он сопровождался криком и ужасным верещанием, нечеловеческим рычанием и шумом бьющейся стали.
Тхингалл повернул голову туда, откуда шёл, притаившись, некоторое время назад. Звуки доносились с той стороны, где находился лагерь. Его губы слегка задрожали, а глаза загорелись. Сейчас он мгновенно позабыл о своей дичи так же, как позабыл своё собственное имя.
Каджит встал и рванул по узенькой, извилистой и заросшей тропинке обратно. Фельсрадская крачка резко взглянула в сторону, где охотник создал волнение кустов, шум листвы под своими лапами. Взлетев, птица полетела следом за отдаляющимся каджитом, что резво прорубал себе путь через кусты быстрыми махами лап,
С каждым пробежавшим метром звуки были всё громче. Каджит старался не сбить дыхание, но, несмотря на упорные тренировки, такой кросс через плотную чащу, где приходилось перепрыгивать в некоторых местах пологой неровной тропы, делать рывки, вновь перепрыгивать, требовал уйму сил.
Вскоре звук немного стих. Тхингалл остановился, звонко дыша и оглядываясь. Птица присела на ветку позади него, наблюдая за отчаявшимся каджитом. Потом он побежал, срезав вправо, где вновь послышались одиночные крики, лязг стали, то же самое рычание, ужасное, нечеловеческое. Без сомнений каджит знал, что шёл бой. Не важно с кем, но на его лагерь напали, он это чувствовал. Он горел желанием вбежать в самую гущу сражения, рубить врагов, что желали смерти его сородичам. Защитить любимую…
Их было много. Или мало.
Целая орда, или маленький отряд, что по воли случая наткнулся на их лагерь.
Неважно. Тхингалл пообещал себе, заранее, что убьёт их всех.
Он не знал, жива ли она сейчас, но бежал, чувствуя, что он не остался в этом мире один. Воображая себе, что Нисабу окружила орда врагов, он бежал ещё быстрее. Бежал, спотыкаясь, но находя в себе силы не упасть, чтобы спасти.
Среди крон деревьев каджит увидел мельком пробегающие силуэты. Их было много. За ними бежали другие, все такие чёрные и мерзкие. Они опротивели каджиту даже издалека.
Тхингалл увидел, как кто-то в широкой броне, бежавший позади всех, свалился наземь. Его догнала одна из преследующих тварей, занося свой меч на ходу.