– Дают имена людям, животным. Оружию тоже, если прожил с ним достаточно долго, преодолев очень многие испытания. Раньше я бы тоже отнёсся к этому скептически, но время меняет каждого. – Он снова посмотрел на клинок, подняв его. – Охотник.
– Прозаическое имя для клинка. – Тхингалл скрестил лапы на груди, улыбнувшись.
– Возможно, но очень лёгкое и короткое. – Он протянул лапу, в которой держал меч. Тхингалл медленно подошёл, принимая клинок каджита. Он был не так уж и тяжёл, рукоять легко сидела в лапе. Каджит сделал несколько оборотов лезвием, наблюдая за тем, как лезвие переливается в серебристом свете от движений.
– Удобный очень. И выкован качественно. Это хорошо ощущается, – сказал каджит, после чего вернул меч хозяину. – Замечательно, когда у кого-то есть вещи, которые он ценит и при виде которых впадает в приятные воспоминания.
– Очень надеюсь, что и у тебя будет много приятных воспоминаний. – Маркиз взял меч и сунул его в ножны. Он посмотрел на лёгкое вооружение каджита.
– Идёшь на охоту?
– Да, хочу немного развеяться.
– Сам изготовил лук?
– Вчера был занят этим весь день. Стрелы тоже настругал. Правда, не все из них вышли удачными, поэтому их не так уж и много получилось.
– Ты быстро адаптируешься к любой среде. Это необычно. – Маркиз скрестил лапы на груди, по-прежнему изучая снаряжение каджита. – Не выходи слишком далеко от лагеря. Эти леса в последнее время стали опасными. Я, конечно, не отец тебе, но всё же наставлю на этом.
– Я буду осторожен, – ответил Тхингалл. – Думаю, прогуляюсь к той поляне, убив по пути несколько пернатых. Будет что приготовить на обед.
Каджит не спеша повернулся и начал идти к выходу из шатра.
– Тхингалл, – окликнул его Маркиз.
Каджит остановился и обернулся.
– Не дай Нисабе начать переживать за тебя. Эта каджитка весьма восприимчива и ранима.
Тхингалл молча улыбнулся, слегка кивнув головой, после чего покинул шатёр, оставив Маркиза одного.
Снаружи уже были другие каджиты. Нисаба сидела на скамье возле своего шатра и медленно расчёсывала свои тонкие локоны волос, спадающие до её хрупких плеч, деревянной расчёской. Она посмотрела на Тхингалла, когда тот вышел из шатра. Каджит уловил её взгляд. Каджитка улыбнулась, он ответил ей тем же, после чего не спеша пошёл вдоль огромного костра.
– Удачи на охоте, Тхингалл! – сказал Джи’Зирр, занимаясь привычным для него делом – рубкой дров.
Нисаба проводила постепенно удаляющегося в плотной чаще каджита взглядом. Она опустила свои руки на колени, молча посмотрев на небо, что было мрачным. Оно нагоняло некую тоску в душу каджитки. К ней подошла Кейт и села рядом, держа в руке жестяную кружку с крепким содержимым в ней.
– Переживаешь? – спросила она.
– За Тхингалла? – Нисаба снова посмотрела в ту сторону, где некогда видела каджита, теперь же там шевелились одни кусты от лёгкого ветра. – Не знаю, что и ответить…
– Значит, переживаешь. – Кейт улыбнулась, глотнув настойки Старейшины, слегка поморщившись. – Тяжело ощущение расставания, пусть и мимолётного, с теми, кого любишь.
– Да. Ты права. Но он сильный. Опасности следует хорошо подумать, прежде чем переходить дорогу этому каджиту. – Нисаба не сводила взгляда с взволнованных кустов, слегка улыбаясь.
– Ахаз’ир уехал со Старейшиной по какому-то делу, Тхингалл ушёл на охоту. Не лёгкое у нас, дам, бремя ожидания. Но надо справиться с ним. – Кейт посмотрела на каджитку, подавая ей кружку. Нисаба приняла её, глотнула, поморщилась ещё сильнее, чем её подруга.
– Похоже, это напиток слишком крепок для такой каджитки. – Кейт усмехнулась.
– Никогда я не смогу привыкнуть к нему. Но он успокаивает нервы. – Нисаба вернула кружку каджитке. Кейт отпила немного.
– Согласна. Что-то тревожное шествует в моём сознании. Не спокойно как-то на душе. Небо какое-то… мрачное что ли. – Кейт подняла свои ярко-жёлтые глаза.
К каджиткам подошёл Дро’Зарим. Он указал своим взглядом на свободную часть скамьи.
– Не против, дамы?
Каджитки немного подвинулись и улыбнулись. Дро’Зарим сел рядом с Нисабой, облокотившись спиной о тугое полотно шатра.