– Мой ярл, прислушайтесь к моим словам… – сказал каджит. – Нужно проявлять осторожность…
– Это мудрое наставление, Ахаз’ир. Я верю тебе. Верю твоим словам, – наконец, вновь посмотрев на него, ответила Лайла.
– Следите за ней. За Мавен. Эта змея брызжет ядом даже сидя за решёткой, – сказал Ахаз’ир. – И да, вот ещё что. Опасность кроется в рифтенских лесах. Её кольцо постепенно сжимается вокруг Айварстеда. Из-за активности разбойников поселенцы возводят стены, чтобы защититься. У них нет стражи, которая могла бы придать им чувство безопасности. Они считают себя брошенными на произвол судьбы. Их поглотил страх. Им необходимо помочь. Иначе, Айварстед может быть потерян.
– За то время, что я пробыла в изгнании, что бороздила по своим владениям, что увидела многие вещи, скрывающиеся от моего взора, доселе бывшего спрятанным за четырьмя стенами своей крепости, я изменила свой взгляд на множество этих вещей. Я обещаю, тебе, своему другу и другу Рифтена, что отныне моя политика не будет наполнена эгоизмом и хладнокровием по отношению к отдалённым от нашего города поселениям, большим и маленьким. В ближайшее время в Айварстед будет направлен гарнизон и гуманитарная помощь. Так же я нанимаю на службу в городскую стражу людей. Мьол же станет начальником городской стражи. Я верю в неё, она справится с этой должностью.
– Мьол славная воительница. Мне было приятно сражаться вместе с ней у стен Миствейла, – сказал каджит.
– Она ещё и хороший человек, – сказал Лайла, улыбнувшись. – Кроме того, я собираюсь устроить чистку своих владений от всякой мерзости, что расплодилась в наших лесах. Мы вернём безопасность дорогам, ведущим к нашему городу. Вскоре Рифтен вновь станет центром торговли на юге Скайрима и процветающим городом. Ну, а что насчёт тебя, то отныне ты можешь свободно приходить в наш дворец, в нашу крепость в качестве почётного гостя. Так же, коли пожелаешь, можешь приобрести здесь и поместье в качестве награды за твои воинские заслуги. Рифтен открыт для тебя и для твоих друзей.
– Благодарю Вас, ярл, – сказал каджит, улыбнувшись.
Лайла медленно положила свою ладонь на его лицо, осторожно припала губами к скуле и поцеловала. После чего, посмотрев ему в глаза, тепло улыбнулась и не спеша поднялась по ступеням в крепость, придерживая подол своего кремового платья.
Проводив её взглядом, Ахаз’ир улыбнулся, после чего спустился на многолюдную площадь.
Осмотрелся.
Полдень, яркое солнце и уже чистое небо – стояла прекрасная, тёплая погода. Рифтен оживился. Среди рабочих каджит увидел и Тален-Джея, что на пару с нордами перекатывал заваленную мусором тележку. Это заставило каджита улыбнуться вновь.
Потом он медленно направился вдоль стен и домов Рифтена, утопая среди поддавшейся суете толпы.
Пальцы нервно постукивали по коричневому деревянному столу, сопровождая удары пятки стального сапога о каменистый пол. Взгляд был неподвижным, но источавшим сильную озабоченность. Он пронзал раскрытую карту на квадратном столе, помеченную рисунками, контурами, надписями возле каждой из них и флажками, синими и красными, что были расставлены по обеим половинам карты в шахматном порядке, но группой сформированы друг против друга. Серые глаза под седыми бровями словно прорезали карту насквозь, заглядывая за сами границы материального. Морщинистое лицо с седой щетиной выглядело задумчиво.
Поставив локти на край стола, мужчина с седыми волосами с короткой стрижкой примкнул к сжатым в замок кистям навесу свои губы. Он был весьма статного вида. Седые волосы отблескивали на себе свечение огоньков в стальных подвесах на стене комнаты Мрачного Замка – резиденции военного наместника Империи в Солитьюде. Генерал Туллий – так величают одного из самых прославленных военачальников Сиродила, что сейчас выглядел мрачнее ночи, склонившись в глубоких раздумьях над картой стратегических боевых действий.
Его серебристые имперские наплечники, отшлифованные до идеального блеска, покрывал алый плащ, на котором красовался золотистый дракон с геометрически сложенными крыльями, что внешне напоминали собой ромб. Серебристый нагрудник был рельефной формы, выписывающий каждую часть тела. На груди красовался такой же золотистый дракон, но меньшего размера, под которым были расправлены огненные крылья, похожие на многогранные языки пламени. На поясе офицерских доспехов были припаяны золотые подковки, напоминающие собой миниатюрное солнце. Генерал выглядел вполне внушительно.
Погружённый в раздумья, он пропускал мимо себя слова воительницы, что стояла напротив него, оперевшись руками о край стола. Женщина была уже возрастной, в роскошных офицерских доспехах, внешне похожими на доспехи генерала, только без золотых подковок на поясе и огненных языков под изображением золотистого дракона на нагруднике.
– Разведчики докладывают, что с каждым днём под знамёна Ульфрика встают всё больше союзников, – сказала женщина, глядя на генерала. Её голос был уверенным, решительным, сильным.
– Какие знамёна? У бунтовщиков нет знамён, – хладнокровно ответил ей генерал.
– Однако, общая идеология и цель объединяют различные поселения и группы людей, которые встают на его сторону, – сказала воительница. – Данстар, Винтерхолд, а теперь ещё и Фолкрит открыто заявили о своей поддержке ярла Буревестника, – она прошлась пальцем по карте, указывая на обозначения владений.
– Да, Ульфрик собирает вокруг себя целый муравейник верных ему псов, – сказал генерал, сбивая пальцем красный флажок со слова «Вайтран». – Центр страны больше не под нашим контролем. А это значит, что о переброске сил на дальний рубеж и речи идти не может.
Генерал откинулся назад, уперевшись о спинку стула. Посмотрев на воительницу, он спросил:
– Ярл Мавен…
Женщина протянула ему руку, в которой уже долгое время лежал свёрток, который уже долгое время она пыталась отдать генералу. Тот принял его, разворачивая с неохотой, ибо ожидал дурных вестей. Пробегаясь по чернильным строкам, его взгляд стал каменным.
– Наши лазутчики доложили, что Лайла напала на Рифтен. Мавен заточена под стражу и город снова принадлежит силам Сопротивления.
– Я усомнился в ней… – холодно отрезал генерал, кидая свёрток на стол. – Эти Чёрные Верески… Они считают себя самым влиятельным кланом, ибо располагают огромными средствами. Но в итоге… В итоге они не способны оказались провернуть столь единственное и важное дело. Все их слова о своей мощи и непоколебимом авторитете просто пустышка, отныне.
– Мавен Чёрный Вереск послала к нам не одно сообщение с просьбой отправить в Рифтен военный гарнизон, – сказала воительница.
– Да, я знаю это, – ответил генерал. – Я читал каждое из её сообщений. В них было постоянно одно и то же. Но, легат Рикке, – сказал Туллий, глядя на воительницу, – вы и сами должны были понимать, что переброска военного контингента из одной части Скайрима в другую в тени бы не осталась. Ещё до захвата Ульфриком Вайтрана вся северная и южная часть этой провинции являлась подконтрольной силам бунтовщиков. Проведение войск не осталось бы без внимания. Мы бы потеряли много ресурсов, удовлетворяя просьбы самопровозглашённого ярла. Мавен прибегла к риску и не смогла справиться с трудностями. Она больше предприниматель и мастерица плеваться красноречивыми словами и разбрасываться деньгами, но на деле её силы и возможности в ведении политики оказались не так высоки, как она преувеличивала.
– Скорее всего, Мавен Чёрный Вереск просто не смогла охладить пыл местного населения. Ведь в Рифтене много нордов, которые не преклонятся ни перед чем в защиту своих традиций… – сказала легат Рикке.
Генерал Туллий вздохнул.
– Норды… И их глупые и недальновидные понятия о чести… – тихо произнёс он.