Темноволосый норд злобно оскалился. Он кинулся на Унмида, атакуя его рубящим ударом. Норд в позолоченной броне отринулся, уходя от прямой линии атаки. Кувалда сделал выпад, нанося комбинации режущих с различных позиций. Унмид успешно парировал каждую атаку. От последней он вольтом увернулся, оказавшись у норда за спиной. Развернувшись, Унмид поразил режущим ударом своего топора поясницу Кувалды. Норд вскрикнул, зашипел, отходя вперёд, после чего медленно развернулся.
– Ты заплатишь… – проговорил темноволосый, злобно скрипя своими пожелтевшими зубами. Унмид прокрутил оба топора в своей руке, приготовившись.
Темноволосый норд напал на него, занеся меч над головой. Унмид принял удар правым топором, уйдя от прямой линии атаки влево, заставив клинок темноволосого просесть, после чего зафиксировал его вторым топором уже на уровне своего пояса, саданув Кувалду по лицу своим лбом. Тот отстранился, выругавшись. Выронив оружие из рук, он слегка тряхнул головой. Унмид тут же налетел на него, завертевшись. Его топор со скоростью прорубил темноволосому гортань, второй же топор завершил смертоносный вихрь контрольным режущим ударом. Срубленная голова темноволосого норда отлетела и упала в гущу сражения, волочась, словно мяч, по каменистой поверхности от ударов ног бьющихся солдат. Громоздкое тело рухнуло с грохотом на тела других убитых наёмников. Так закончилась история главного палача и крушителя черепов клана Чёрного Вереска.
Со смертью Кувалды изменился и ход сражения. Лайла Рука Закона смогла пробиться к крепости. Последние силы наёмников, что медленно истощались защитой от натиска со стороны стены и от атаки с тыла группой Мьол Львицы и Ахаз’ира, скоротечно редели. Многие из них уже бросали оружие к ногам бунтовщиков, поднимая руки вверх. Вскоре затихли бои и в других частях города. Пленённых и сдавшихся наёмников отводили на площадь перед крепостными стенами.
Солдаты Братьев Бури открыли высокие дубовые ворота крепости Миствейл. В их сопровождении ярл Лайла спешно пересекла удлинённый тронный зал.
– Мавен Чёрный Вереск, за преступления, совершённые против Рифтена и его народа, ты приговариваешься к тюремному заключению до тех пор, пока не завершится эта война. – произнесла Лайла, просовывая свой меч в ножны. – После же твоя судьба будет решена на городском суде перед всеми жителями Рифтена.
– Наглая, вероломная дрянь! – прошипела Мавен. Солдаты Братьев Бури схватили её. Разъярённая нордка пыталась вырваться из захвата, но всё было тщетно. – В скором времени вы пожалеете об этом. Восстание Ульфрика угаснет, все предатели посетят эшафот и среди них будешь и ты тоже, Лайла. Попомни мои слова.
– Ты можешь мечтать сколько угодно, Мавен, – спокойно ответила ей Лайла. – В темнице у тебя для этого будет предостаточно времени. Уведите её.
– Ты об этом пожалеешь, шлюха! Да ты раздвинуть свои ноги готова даже перед членом медведя! Будь ты…
Она не успела договорить. Буйную женщину силком вывели из крепости, провели через площадь, на которой находились сдавшиеся наёмники. Толпа начала громко освистывать темноволосую женщину, харкая ей в след. Так закончилась недолгая и, казалось бы, подававшая надежды история Мавен Чёрный Вереск в роли ярла и вершителя судеб.
Утреннее солнце, прорезавшее тёмно-серые облака своими яркими толстыми лучами, озарило рифтенские крыши. Наступивший покой после стихийной бури протекал в унисон со спокойно коптившимися сгустками погоревших куч, что медленно возвышали ввысь серый дым.
Народ, разделённый в минувшую ночь бури и шторма, сейчас на улицах города был един. Утро медленно и неохотно отступало, предвещая скорый приход полудня. Если ночью половина горожан скрывалась от бушующей в городе бойни в своих домах, то сейчас каждый привносил свою лепту в процесс восстановления города в порядок.
Слышались смех и шутки. Рифтенцы дружно очищали улицы города от завалов и погоревших материалов, сопровождая это рассказами о минувшей битве. Сегодняшняя ночь оставила отпечаток в памяти каждого горожанина.
Ахаз’ир не спеша спускался по ступеням от больших дубовых ворот крепости. Услышав позади себя догоняющие шаги, он вскоре услышал и голос.
– Ахаз’ир, – сказала женщина, спускаясь к нему. Каджит обернулся.
– Мой ярл, – ответил он, слегка поклонившись.
– От всего города я благодарю тебя за помощь. Твои усилия, вложенные в наше дело, просто неоценимы, – сказала Лайла, опустив руки ниже живота и скрестив запястья.
– Я лишь исполнял обещание, данное Ульфрику, – ответил Ахаз’ир. – И помимо этого, я бился за город, в котором вырос. Который, так или иначе, является мне домом. В который и не думал, что снова вернусь, но судьба сыграла с каджитом в такую игру.
– Но ты вернулся. И поступил как герой, не побоявшись смерти, а с честью заглянув в её глаза, – сказал Лайла, спускаясь и поравнявшись с ним. – Это достойно того, чтобы считать тебя героем этих земель. Героем нашего времени. Ведь, в такие тяжёлые времена, во время расколотых щитов и забытых братственных узах мало кто дорожит честью и доблестью.
– Ваши слова, как всегда, добры и светлы, мой ярл, – сказал каджит, улыбнувшись. – И мне приятно это слышать.
– Куда же ты направишься теперь? – спросила ярл после продолжительной молчаливой улыбки.
– Я должен ехать в Вайтран. Встретится со своими сородичами. Если они там. А если нет, то найти их, – сказал Ахаз’ир, осматривая наполненную суетой преддворцовую площадь. – Мавен мне кое-что рассказала. То, что заставило меня задуматься…
– И что же она тебе сказала? – спросила Лайла, отпустив с лица улыбку.
– Её слова не приносят радости, скорее наоборот. Только печаль и смятение. Она поведала о том, что в среде союзников Ульфрика кроется шпион. Он докладывает врагам всё, что ему удаётся узнать. Я и сам не верил в это, пока Мавен не заговорила о моих сородичах. Она с точностью сказала сколько их, где они и что делали. А ещё… Она поведала о страшных событиях, которые подступают к Эльсвейру. О мщении со стороны Альдмерского Доминиона за наши дела на этой земле. Наверняка, вскоре в среде имперских генералов всплывёт новость и о случившемся здесь. О том, кто ко всему приложил руку, кто помогал.
– Мавен Чёрный Вереск известна тем, что любит запугивать своих врагов. Страх, устрашение – это её главное оружие, – сказала Лайла.
– Но к её словам стоит прислушаться, стоит обратить внимание, – сказал Ахаз’ир, посмотрев на ярла. – Сейчас и вправду тяжёлые времена. Не только для Скайрима, но в скором времени его накроет буря, которая имеет огромную мощь и силу смести всё живое на своём пути. Уничтожив Скайрим, она попытается сделать это и со всем Тамриэлем.
Лайла смотрела на него, не отрывая глаз.
– О чём же это ты? – спросила она обеспокоенным тоном.
– О том, с чем мы все столкнёмся в ближайшее время, – ответил каджит, ближе подойдя к ней, заглянув в её глаза. – Тень ходит за нами по пятам, тень Зла, отчаяния и погибели. И она не отскакивает от привычных нам вещей… Она таит в себе множество тайн, зловещих, мрачных… А эта война выжимает все соки. Она уничтожает всё, буквально всё. И мы должны скорее покончить с ней. Ведь, если мы не покончим с войной, война покончит с нами. И тень та, отголосок ужаса безликого, пройдёт по нашим трупам, заливая другие земли реками крови.
Лайла тяжело вздохнула. Она смущенно отстранила от каджита свой взгляд, посмотрев на площадь, на которой сновали люди.