– Каджит обманул нас, – прошипел норд, сплёвывая в воду. – Весь этот план фальшивка. Это западня.
– Не стоит делать преждевременных выводов, Унмид Снегоход, – сказала Лайла, посмотрев на норда. – Зная Мавен, Ахаз’ир подвергает себя большой опасности. Мне кажется, что-то произошло…
– Мой ярл, – сказал Унмид, – каджиты не следуют тем понятиям, что мы, норды. Эти кошколюды всегда ищут выгоду для себя. Своя шкура для них…
– Хватит, хускарл, – осклабилась Лайла, бросив на него строгий взгляд. – Принадлежность к расе не предопределяет, каким является её представитель. Мавен – нордка. Она та ещё мразь. Понятия чести, доблести, верности для неё чужды. Она живёт лишь ради денег. Они её жизненное кредо. И…
Лайла не закончила. За воротами послышались гул, волнение и крики. Из-за городской стены стали подниматься клубы дыма.
Солдаты насторожились. Лайла обернулась, кинув взор в сторону стены. Яркое свечение начало озарять ночной город, отдавая в тёмное небо тревожное мерцание и рассеивая окутавший его мрак.
Шум, крики, всё это смешалось воедино, всего стало ещё больше.
Раздался скрип механизма. Ворота с треском медленно начали отворяться, рассеивая по водной глади волнистые линии. В их узком прорезе, что с ленивым рычанием становился всё шире и шире, показался продольный городской канал, идущий по нижнему ярусу города. Сам Рифтен озарился свечением огня, что полыхал в разных его частях.
– Время настало! – крикнула Лайла. – Вперёд!
Лодки тронулись. Их скопление медленно преодолело ворота и уже плыло по каналу. По обеим сторонам по дощатым помостам бежали параллельно плывущим вооружённые люди. В их руках были вилы, колуны, палки. Всё, что можно было использовать в качестве оружия. Мостик впереди пересекла Мьол. В окружении небольшого отряда, она остановилась. Лайла встретилась с ней взглядами. Воительница кивнула, после чего, обнажив свой меч, вытянув его из широких ножен, наискось пересекающих спину, крикнула:
– За мной!
Отряд двинулся за нордкой, поднимаясь по замшелым деревянным ступеням на верхний ярус.
– За Рифтен! За Скайрим! – крикнула Лайла, обнажая серебристый стальной меч. Ловко выпрыгнув из лодки, женщина ринулась по следам воительницы. Солдаты закричали, выпрыгивая из лодок. Большой гущей они ринулись следом за ярлом. Дощатый помост грубо содрогался под многочисленными топотами стальных сапог. Унмид обнажил два своих топора. Он ни на шаг не отделялся от своей правительницы.
Поднявшись, солдаты тут же встретили сопротивление. Хорошо организованная группа наёмников вышла к ним навстречу. Завязался бой. Потекли реки крови. Начали валиться сражённые тела.
Со стороны городской торговой площади ринулись толпой вооружённые ополченцы. Городская стража, носящая на своих латах цвета Рифтена, выстроила стену из щитов на мосту, перегородив им дорогу к крепости. Скопившаяся куча граждан налетела на неё. Стража не отбивалась. Она лишь сдерживала натиск, медленно отступая назад, хотя каждый из них держал оружие в руках.
На всех улочках города завязались беспорядки, везде были бои. Вышедшие на ночной бунт горожане громили торговые лавки, валили столбы со светильниками и поджигали их. Поджигали всё, что воспламенялось. Рифтен неумолимо тонул в ярких отсветах пламени, на миг становясь одним большим светильником, разгоняющим ночной мрак.
Тем временем группа Лайлы медленно пробивала себе путь к городской крепости, что была окружена многочисленными вооружёнными людьми.
Город полыхал нескончаемым пламенем, озаряя ночное пасмурное небо мерцающим отсветом. С разных концов Рифтена поднимались вверх чёрные столбы дыма. Горожане наваливали на дороги улиц мешки, деревянные доски, телеги, поджигали их с помощью факелов, разводя костры и выкрикивая различные лозунги. Но у разных слов, произнесённых с разной интонацией, но одинаковой ненавистью, был один общий посыл: «Долой Чёрный Вереск! Долой Мавен! Долой преступников у власти!». Самопровозглашённый ярл укрылась в стенах Миствейла. Мавен не ожидала такого неожиданного и резкого разворота событий. Маленькая искра, вспыхнувшая из неоткуда, неожиданно, привела за собой пожар, который стремительно поглощал каждый уголок, обжигал каждое сердце и каждый блеклый клинок, что бился у стен крепости и на узких улочках Рифтена.
Выйдя из темницы, группа во главе с Мьол и Ахаз’иром начали преодолевать задние дворы, перепрыгивая через оградки частных участков. Миновав несколько дворов, они свернули направо, пройдя вдоль стен большого храма.
Впереди на их пути лежало два бездыханных тела. Ахаз’ир, увидев их, замедлил шаг. А потом и вовсе остановился, опустив меч. Редгард и темноволосая нордка в кожаной броне лежали на животе неподалёку друг от друга. Каджит застыл. Обогнавшая его Мьол обернулась.
– Ахаз’ир! – позвала она его.
Он медленно перевёл на неё взгляд.
– Идите. Я догоню вас! – ответил каджит.
Нордка слабо кивнула. Отряд удалился, скрывшись за поворотом, ведущем к стенам крепости.
Ахаз’ир медленно прошёл к телам. Вокруг убитых была смочена трава, окрашенная в багровый цвет. Лужа крови стекалась по рыхлой почве.
Каджит медленно опустился, тяжело согнув колени, перед телом мёртвого редгарда. Осторожно подняв его и перевернув, Ахаз’ир заглянул в его заведённые и полные отчаяния и пустоты глаза. Взгляд был мёртвым. На его горле был порез от лезвия, который кровоточил до сих пор, сливая маленькие багровые струйки по слегка выцветшей бедняцкой рубашке.
– Абаль… Проклятие… – простонал Ахаз’ир, поникнув головой. – Что же ты наделал…
Дыхание каджита было неровным. В горле словно застрял огромный ком, лишающий возможности говорить. Он больно душил его глотку, заставляя морду сжиматься от этой боли.
Посмотрев на мужчину, глаза каджита наполнились влагой. Опустив их, он увидел в одном из карманов на рубахе выпирающий свёрток бумаги. Вынув его, Ахаз’ир расправил, пробежал взглядом. Это было письмо, предсмертное письмо:
Ахаз’ир, если ты это читаешь, то значит, я мёртв. Прости, но у меня не было выбора… Мавен послала за мной сразу же, как только ты покинул город. Она говорила много. Её слова были убедительны. Они подавали хоть какую-то надежду, что всё можно решить без кровопролития. Она обещала милосердие, если мы все сдадимся. Но в итоге… Я был наивным дураком, который слепо поверил змее, от слов которой брызгал смертельный яд… Я подвёл тебя, друга, с которым мы выросли в низовьях Рифтена, вместе рыбачили и выживали. Я подвёл тебя и теперь ничто не искупит мою вину. Да и не будет этого. Я уже покойник. Я знал, что Мьол соберёт своих людей в другом месте, я верил в её осторожность и не ошибся. Я сказал Мавен о прежней точке сбора, и она послала большую группу, чтобы её поймать и всех тех, кто находился там. Что будет дальше, когда они вернутся, я не знаю. Точнее знаю, но не знаю, как именно это случится. Надеюсь, что исход этой тёмной истории будет светлым. Прости. И прощай.