– Сам в тюрьму пойдёшь или дорогу показать? – оскалился стражник.
– Но я… Ладно… – тёмный эльф положил кольцо, вышел из прилавка, подошёл к стражникам.
– Вот и умница, – сказал тот, увязывая путами его руки. – Ты хорошо знаешь, что закон нужно чтить и уважать. Те, кто нарушает его, должны нести наказание. А воровство худший из всех грехов. Но у тебя будет время над этим подумать, сидя за решёткой, хе-хе.
Связав тёмного эльфа, стража повела его через площадь в сторону моста, ведущего к крепости Миствейл. Мадези подошёл к лавке Бранд-Шея, взял кольцо, внимательно осмотрел его. Потом посмотрел в сторону отдаляющихся стражников.
– Ты… ты видел это?! – возмутился Абаль, выпучив глаза. – Они его забрали! Уверен, что тут дело пахнет подставой! Мадези… сука. А если не он, то наверняка Мавен. Она давно косо пялилась на бедного Бранд-Шея. Стервозная шлюха… Тьфу, мля!
Редгард плюнул.
– Раз взялись за него, то значит уже начали отсеивать потенциально опасных. Вскоре остальные пострадают. Нам нужно действовать, Ахаз’ир.
Абаль посмотрел на каджита, тот молча кивнул.
Вскоре они покинули торговую площадь, спустились по узким полугнилым лестницам на первый уровень, полностью вымощенный из дерева. Над протекающим каналом были сооружены мостики и помосты.
– Вот. Эти ворота ведут в порт Рифтена, – сказал редгард, показывая на них. – Они не охраняются вообще. По ним можно попасть в город.
– Как их открыть? – спросил Ахаз’ир. – О них я знал давно, но вот как их открыть то?
– Ты должен привести к воротам гарнизон. Лучше переместитесь к ним на лодках ночью. Лодки есть в порту. Кроме обычных людей там никого нет. Ну а если есть, то пара стражников. Порт этот окружён рекой, поэтому на его защиту мало обращают внимания, считая, что он и так защищён. Так вот, подплывите с группой на лодках. В установленное время я и ещё оставшиеся ваши помощники откроем ворота. Миновав канал, вы сразу очутитесь у крепости и можно брать её штурмом.
– Идея адекватная, – сказал Ахаз’ир, осматривая ворота и протекающий канал. – Но нужно всё хорошо продумать. Вот что. Ты собери всех остальных и спрячьтесь. В твоём доме. Я покину город и доложу всё солдатам. Обговорив с ними план и тактику, вернусь сюда и тогда, в обозначенное условное время, мы откроем ворота и впустим их в город.
– Ты уверен, что они не заплутают в порту и не ошибутся? Не обнаружат себя? – спросил редгард, посмотрев на него.
– Эти воины умелые, опытные. Не дураки, участвовали во взятии Вайтрана. Я верю, что они справятся без меня. Я буду нужен тут на случай, если что-то пойдёт не так. И, Абаль, ты умеешь сражаться?
Редгард усмехнулся.
– Ещё спрашиваешь… Да я острее рыболовного копья ничего больше не держал. Из меня воин как из… Ну ты понял.
– Тогда как откроем ворота, ты должен будешь укрыться в безопасном месте, – сказал Ахаз’ир.
– Сделаю. Вот Мьол Львица воительница, при чём умелая, со стажем. Она с радостью порубит головы наёмникам Чёрного Вереска. Сделает это знатно, будь уверен.
– Её помощь тогда нам будет нужна, – сказал Ахаз’ир, посмотрев на ворота. – Ну, решили. Идём отсюда, дабы внимания лишнего не привлекать со стороны здешних рыболовов, – каджит окинул взглядом плавающие невдалеке от них плоты с рыбачащими горожанами на них.
Они покинули нижний ярус и разошлись. Ахаз’ир свернул с открытых и наполненных людьми мест в узкую улочку. Идя по каменной дорожке, вымощенной из гальки, и куря трубку, каджит в чёрном плаще мимолётно взглянул на идущих ему навстречу двоих наёмников. Встретившись, они подарили друг другу взаимный недоброжелательный взгляд. Ахаз’ир не старался выстроить наиболее грозную мину, лишь насадил капюшон на морду. Наёмники взглянули ему в след с полуоборота головы, после чего пошли дальше.
Каджит вышел к городским воротам. Выведя своего коня, поблагодарив и заплатив конюху за уход за ним, Ахаз’ир запрыгнул на скакуна и поехал по узкой дороге, ведущей от городских ворот в сторону золотистого леса.
Яркие солнечные лучи пронизывали лиственные покровы ветвей на высоких белесых берёзовых стволах, придавая листьям ещё более золотистый окрас, от чего весь рифтенский лес разлил тёплый золотистый свет. Ясное и чистое небо возвышалось над самым живописным уголком Скайрима.
Ахаз’ир свернул с большой дороги через поляны. Пологая почва была покрыта оранжевым ковром опавшей листвы, некоторая из которых выцвела, сровнявшись цветом с желтовато-коричневой землёй. Копыта коня ворошили лиственный покров. Мерин спокойно объезжал здешние живописные природные владения. Воистину, она даровала им неописуемую красоту, которую сложно нанести на картину даже самым искусным художникам, сложно передать красками всё, что можно чувствовать, только проезжая по вечно осеннему лесу, лицезря его наяву.
Каджиту были милы эти просторы. Во всём Скайриме с его индивидуальным многообразием сложно найти место более яркое и тёплое, греющее взгляд, веющее в душу спокойствие и умиротворение. Под дуновением ветра ветви берёз, подобно листве под ногами, прогибаются туда, куда направляет их всеобъемлющий хозяин, и тогда округа заливаются ровно протекающей мелодией колышущихся ветвей.
Миновав не одну поляну, всадник углубился в плотную глушь. Лесная тропа пролегала на юг.
Прорезая царившую здесь тишину, острый слух каджита уловил вдалеке прерывистый крик, переливающийся со звоном бьющейся стали. И с каждым проезженным стволом дерева крики эти множились, как и лязг оружейной стали. Скрывшись в глуши, за кронами берёз, бушевал бой.
– Но, пошла! – скомандовал каджит и ударил поводьями по коню. Мерин ринулся меж белых стволов берёз на шум боя.
Выехав из лесного массива, каджит оказался у подножия ровно поднимающегося ввысь холма. По его склонам поднимался вооружённый отряд, идущий к месту сражения, что разыгралось на его вершине.
– Вот же чертовщина! – выругался каджит и вновь ударил поводьями по коню. Скакун ринулся по склону вверх, опережая ту вооружённую группу.