– Значит, и соратники есть, кто может оказать поддержку изнутри. Хм, отлично, – сказал каджит.
– Ты выглядишь весьма задумчиво… – сказал редгард, словно изучая его взглядом.
– Я не просто так вернулся в Рифтен, – ответил ему Ахаз’ир. – Именно эта проблема и направила меня сюда. Я узнал о ней ещё в Айварстеде. Те люди считают себя брошенными, ибо знают, что новая власть вовсе забьёт на них большой кол. Они там укрепляют своё поселение, так как в лесах возросла активность разбойничьих шаек. Я и сам некогда подвергся их нападению. Но сюда я прибыл не один. И мне нужна будет твоя помощь.
– Ты же не хочешь сказать, что собираешься перевернуть здесь всё с ног на голову? – голос редгарда повысился. – Бросить вызов Верескам, встать у них на пути? Ты серьёзно намерен окунуться в это дерьмо по уши?
Мужчина подался вперёд.
– Ахаз’ир, они способны даже на убийство, если кто-то встанет у них на пути. Многие уже пытались что-то предпринять и сейчас оказались в тюрьме. Некоторые из них вовсе пропали бесследно. А тех, кто не сломился, по пальцам пересчитать. Да и за ними сейчас слежка идёт. Не тот шаг в сторону – им конец.
– Не всё так обречённо, как ты считаешь, мой друг, – спокойно ответил каджит. – Я сюда приехал не по собственной воле. И тем более не один. Ульфрик спланировал операцию, дабы выбить змею из Рифтена. Недалеко от города находится гарнизон солдат, который ждёт от меня вестей.
– Погоди… – редгард отстранился. – Ты за одно с Братьями Бури, что ли?
– Не совсем правильное утверждение, но и не совсем ложное, – ответил Ахаз’ир. – Ты многое не знаешь, не понимаешь. Всё куда ещё масштабней. Но тут я оказываю им помощь.
– Так значит, слухи правдивы… Говорили, что некие каджиты помогли взять Вайтран, воюют на стороне бунтующих. Значит, среди них и ты был?
– Нет, я не участвовал во взятии Вайтрана, – ответил Ахаз’ир. – Но Тхингалл участвовал. Когда мы покинули Рифтен, то на пути нам многое встретилось. Мы встретили лагерь сородичей в лесах Фолкрита. Долгое время жили вместе с ними. Потом нам пришлось покинуть лагерь. Многие разбрелись, кто куда по вынужденным обстоятельствам. Кое-кто погиб… Тхингалл и остальные каджиты вынуждены были принять участие в войне, ибо оказались в её эпицентре. Тхингалл сражался на передовой вместе с нашими сородичами. Они сражались бок о бок с нордами и победили. Я же был тогда в другом месте и знаю новости, куда более тревожные, чем всё то, что творится сейчас. Настоящий взрыв ждёт нас впереди… Но сейчас нам надо разобраться с этой проблемой.
Ахаз’ир подался вперёд.
– Абаль, – сказал он, – ты должен доверится мне. Неужели со всем тем, что происходит в городе, что остаётся безнаказанным, ты собираешься смириться? Сколько людей пострадало и сколько ещё пострадает, если этому не положить конец! Тем более, вы не одни. С вами сила. Совладайте со своим страхом, направьте его в ярость. Тогда мы все сможем победить. Без вашей поддержки добиться победы будет сложно, так помогите нам. Хватит прятаться в тени и терпеть беспредел.
Абаль поник головой. Поставив локоть на стол, он приложил ладонь к лицу, потёр его.
– Что же затевается то… – простонал он. – Но раз ты уже здесь, а с тобой и воины, то мы уже не сможем остаться в стороне. Вы решительно настроены… Ты настроен… В случае проигрыша всё это продолжится. Обратят взоры на нас и нас просто уничтожат, посчитав сообщниками… Отступать и вправду некуда.
– Ты должен просто доверится каджиту. По нашей старой дружбе… – каджит пронзающим взглядом посмотрел на него.
Абаль взглянул ему в глаза.
– Гарантировать успех, видимо, ты не в силах, – сказал он.
– Нет, – ответил каджит. – Но всё же в наших силах бороться со злом. А там, где борьба, там возможна и победа. Добиться её, постоянно прячась и боясь, невозможно. Иначе, это будет продолжаться вечно.
Сказанное Ахаз’иром заставило Абаля впасть в глубокое раздумье. По лицу редгарда была видно – он боялся. Боялся, но в то же время ненавидел тех, кто учиняет боль, кто вершит насилие и несправедливость. Ненавидел и себя самого за то, что боялся их. Но в каждом человеке имеет право загореться огонёк надежды. Каждый способен перебороть свой страх внутри себя. И эта борьба является самой сложной – борьба с самим собой. Невозможно победить врагов извне, если не пресечь врага внутри себя самого.
– Ну, что ж, ладно, – наконец произнёс редгард, из мрака смотря на каджита. – Помощь мы вам окажем. Нам надо оповестить остальных, чтобы они знали и были готовы. Уверен, их настрой более непоколебим, чем мой.
– Вот это правильно, дружище… – сказал каджит, улыбнувшись и откинувшись на спинку стула. Он осмотрелся. – Похвально, что наконец ты заработал себе на хижину. Хоть и на такую.
– Да. Долгое время мы с тобой жили на нижних ярусах города, в нищих коммунах, где нет своей комнаты, где приходилось спать в общих каменистых и протекающих от воды коридорах. Но потом ты покинул город, Тхингалл тоже. Я отправился к Тален-Джею, попросился на работу. Место освободилось же. Он принял меня. Колоть дрова, топить камин. Работа не для сложного склада ума, так сказать. Работал я не за деньги, но имел крышу над головой, спал в тёплой постели, ел нормальную пищу. Потом решил пойти на дополнительный заработок. Помогал Бранд-Шею, выполняя грязную работу, требующую физических сил. Небольшую часть от дохода он платил мне. Я смог накопить на свой собственный дом, пускай и такой. А большего и не надо.
– Это действительно похвально, мой друг, – сказал Ахаз’ир, посмотрев на Абаля. – Ты не сдался, боролся и всё-таки победил. И не останавливайся, иди дальше. И в нашем деле мы тоже победим.
Они замолчали. Снаружи тоже было тихо. Не было ни шума, ни голосов. Лишь мёртвая тишина ночи.
– Давай тогда спать, – сказал наконец Абаль. – А завтра тогда приступим. Я покажу тебе, как здешние установленные порядки реализовываются.
– Да. Утро вечера мудренее, – ответил Ахаз'ир, улыбнувшись.
Яркие лучи дневного солнца озаряли чистое голубое небо над Рифтеном. Погода стояла тёплой, в этот красочный, на манер летний, день не дул даже и ветерок. Озарились улицы города, стоящего на доках, которые прорезает местная река, впадая за городскими крепостными воротами от порта в городской канал. Сейчас тут, на нижних ярусах города, плавало несколько плотов, на которых жители в недорогих городских одеждах, а некоторые и вовсе в балахонах, держали в руках длинные и тонкие копья. Выжидая мимолётное появление заплывших в канал рыб, они резво пронизывали наконечниками водную гладь. Рыболовных сетей не было. В городе то они были, но у горожан побогаче. Они имели право выходить за город и рыбачить у берегов реки, где рыбы было куда больше и она была весьма разнообразней. В канал же, пересекая створы ворот под водой, в основном заплывали мелкие рыбёшки, которых на один зуб то и хватит.
Торговая площадь была полна народу в этот обеденный пик дня. Лавки были заставлены различного рода товарами, слышны были позывы торговцев, что хвалили качество своих изделий. Тёмная эльфийка выставила целую тележку, на которых лежала снедь, убитая охотниками в рифтенских лесах.
– Купите броню у Грелхи! Хотите жить долго, так зачем рисковать? Самые низкие цены, но весьма высокое качество! Подходите, не пожалеете! – разглагольствовала темноволосая нордка, похожая на воительницу. На ней лежали кожаные наплечники, торс закрывала кожаная броня. Помимо доспехов на лавке лежала небольшая груда всяческого железного оружия.