Кирава, положив тряпку под стойку, вышла в зал, как только каджит отдалился, и направилась к фигуре, сидевшей за столом.
Шумный гул таверны сменился на спокойную тишину скайримской ночи. Свежий воздух пробрал лёгкие, заменив собой вонь выпивки и жареной еды.
Каджит прошёл по пустующей торговой площади. Он подошёл к окружной оградке, за которой внизу, на первом ярусе, протекал городской канал, облокотился, оглядывая дома и строения, находящиеся на противоположной стороне города, слившиеся во мраке. Посмотрел на возвышающуюся каменную крепость за каменной высокой стеной. Это крепость Миствейл, резиденция здешнего ярла. Сейчас твердыню охраняют солдаты в тех же одеждах, в которых были те странные фигуры в зале таверны.
– Эй ты, – внезапно раздалось за спиной у каджита. – Ты здесь в городе впервые? Нарываешься на неприятности?
Ахаз’ир медленно обернулся на угрожающий мужской голос. Позади него стоял темноволосый норд в стальной броне. Он был здоровым, его руки были словно стволы деревьев, а взгляд наполненный хищничеством.
– Прошу прощения? – спросил каджит спокойно у внезапно появившегося норда.
– Невооружённым глазом видно, что ты здесь приезжий, – ответил норд. – Поэтому, кратко разъясню тебе сейчас. Меня зовут Кувалда. Во-первых, потому что я люблю бить, прежде чем спрашивать, а во-вторых, я крошу головы тем, кто начинает устраивать неприятности здесь в городе. Я что-то типа местного блюстителя закона. Использую только проверенные методы, практически не лишённые провала.
Ахаз’ир улыбнулся, но осторожно.
– Что ж, я приму это к сведению и постараюсь быть здесь тише воды, ниже травы.
– Не делай того, о чём потом можешь пожалеть. Если начнёшь чинить неприятности клану Чёрный Вереск, то твоя одежда запятнается твоей же собственной кровью, – сказал Кувалда.
Лицо каджита разительно изменилось в выражении, стало мрачнее, словно отражением самой ночи, покрывшей этот город.
– Что? Что-то не нравится, хвостатый? Может, о чём-то хочешь спросить меня? Так я и разъяснить могу. Напомнить тебе, как я это делаю? – спросил норд, оскалившись.
– В дополнительных лекциях я не нуждаюсь, – холодно ответил каджит. – Надеюсь, это наша первая и последняя встреча. Скоро в городе меня и так не будет. Не хочу оставаться в этом гадюшнике.
– Не говори такого, о чём пожалеть потом можешь, – сказал Кувалда. – И помни, ежели клану не понравится твой шаг, то тебе переломают ноги или лапы, как вы там себе называете части тела. Суть ты понял. Хорошей ночи, – последние слова норд произнёс в лёгкой насмешке, наисквернейше улыбнувшись. Потом устранился. Каджит проводил его холодным взглядом. Когда он остался наедине, то вновь обернулся и облокотился о невысокую древесную оградку. Ночное небо озаряло множество светил. В былые времена каджит долго стоял на помостах на нижнем уровне Рифтена и любовался ими, как это делал сейчас.
Позади снова раздались шаги.
– Ахаз’ир? Ты ли это? – спросил голос.
Каджит вновь обернулся. Перед ним стоял редгард: темнокожий мужчина, лет двадцати шести. Одежда была простой, рабочей. На голове сидела шапка со свисающими вниз ушами по бокам. Ахаз’ир улыбнулся.
– Ну, привет.
Вспыхнувшая спичка, поднесённая к свече, осветила мерцающим светом деревянные стены бедняцкой хижины. Редгард поставил зажёгшуюся свечу на середину деревянного маленького круглого стола. Ахаз’ир осмотрел интерьер дома. Комната здесь была всего одна. Кривые полы, стояла кровать в углу. Рядом находилась тумбочка, на которой стоял почерневший котелок. Напротив неё стоял облезлый шкаф, на котором приоткрывалась одна дверца, висевшая на петлях. И окно здесь было тоже одно и то выходящее на вид городcкой стены снаружи.
С горечью каджит опустил взгляд на стол.
– Пить будешь? – спросил редгард.
– Нет, спасибо, не хочу, – ответил каджит.
– А в таверне ты глотал эль за добрую душу, – сказал мужчина.
– Когда заходишь в подобное заведение, то нужно купить что-либо, дабы на тебя не падали косые и подозрительные взгляды, и чтобы с вопросами не лезли. Но я не отказался бы от еды. Голод сильно атакует. Есть что перекусить?
– Да, конечно, – ответил мужчина, отстранившись. – Я не шибко богат… но угощу, чем есть. Суп грибной пойдёт?
– Вполне, – ответил каджит.
Редгард достал из тумбочки небольшую деревянную миску, ложку и черпак, набрал им суп из котелка, что стоял сверху, поднёс наполненную миску к столу и положил рядом ложку. Ахаз’ир тут же принялся за еду, не дожидаясь хлеба. Когда редгард принёс и его, то сел напротив каджита.
– Давно я тебя не видел в городе. Как пропал ты пару месяцев назад, так словно в воду канул, – сказал он, положив руки на стол. – Я сразу понял, что ты совершил давно планируемое: сбежал из города. Ты ведь об этом очень часто зарекался. А на следующий же день после твоего с Тхингаллом исчезновения поднялся шум, что кузнеца обчистили. Я сразу догадался, что это ваших лап дело. Балимунд вытекал из себя, краснея и рыча на всех. Ты не представляешь, как он был зол, ведь пропали его лучшего качества доспехи и мечи, а он ими всеми дорожит, как коллекцией.
Каджит молча опустошал миску, иногда глядя на редгарда.
– Полагаю, у тебя много чего, что можно было бы рассказать. Ты ведь, наконец, повидал Скайрим.