– Каджит ценит ваши слова, друзья. Мира вам и удачи. Желаю встретить вам ваших друзей. Живых и здоровых. И так же избегать всех неприятностей! До встречи!
Он повернул своего коня влево и повёл его по отдаляющемуся от развилки на север тракту.
Проводя его взглядами, каджиты двинулись дальше.
Медленно проезжая широкие просторы Вайтрана, каджиты вскоре увидели на горизонте возвышающийся холм, на котором стоял большой дворец, окружённый толстыми стенами, что спускались друг за другом на нижние ярусы города. Столбы дыма высоко вздымались вверх, словно стараясь перерасти громаду дубовых стен дворца, стать выше его драконьих крыш.
– А знаете, что… – вдруг произнёс Ахаз’ир, ровно ведя своего коня по извилистому большаку, устремив свой взгляд вдаль. – Я считаю, что магия, природные силы… Это нечто большее, выходящее за рамки понимания многочисленных трактовок.
Старейшина молча взглянул на него, приподнимая пышную седую бровь.
– Это искусство, с одной стороны, ибо магия творит необычные вещи, – продолжал Ахаз’ир, не сводя глаз с горизонта. – Это и оружие, которое имеет грозную силу, способную уничтожить всё живое вокруг. Это и наука, которую следует внимательно познавать, изучая все её аспекты, дабы научиться контролировать её. Это и Хаос, который способен причинить столько зла, что и не приснится никому. Всё зависит от того, кто способен подчинить себе эту силу и как использует её. Тот, кто боится, всячески старается подобрать термины для очернения своего страха. И магия тут не исключение. Люди, все существа живые чего-то боятся. Поэтому, магия – это нечто большее. Скопление всех противоречий, которое каждое имеет право на правду.
Старый каджит слабо улыбнулся, но не ответил Ахаз’иру. Устремив взгляд вдаль, он молчал, спокойно ведя своего коня по большому каменистому тракту. Молчал потому, что ему нечего было добавить, и потому, что он был согласен со словами каджита. Ещё потому, что он был рад, что в итоге каджит сам осознал это для себя, ибо собственный опыт намного ценнее того, которого мы получаем от учений и наставлений других.
Приятное звучание струн лютни разлилось по помещению таверны. Плавный женский голос был подобно реке, спокойно текущей по ровной глади. Бардесса пела песню, заманивая к себе всё больше зрителей. Она, данмерка, или тёмная эльфийка в простонаречье, с красными длинными волосами до плеч, сидела на стуле в углу и ведала в своей музыке древнюю балладу, повествующую о великих нордских героях прошлого. Здесь её очень любили. Голос данмерки тепло привечали вскидыванием вверх бокалов и одобрительными аплодисментами.
На втором этаже таверны «Очаг и свеча» скопилось большое число постояльцев, слушая балладу. Каджиты сидели за столом в углу. Ахаз’ир, сделав глоток из деревянной кружки, в которой пенилось пиво, поставил её на стол, вытерев пенящиеся губы. Прикурив трубку с табаком, он пустил тусклое дымное кольцо вверх, что медленно растворилось в пространстве.
– И так вот мы прибыли в Вайтран, после всего того, что в городе случилось, – сказал он, прикуривая.
Тхингалл осушил всю свою кружку. Рассказ Ахаз’ира был долгим, но ничуть не утомительным. Каджит так же дополнял кое-какие моменты, приукрашивая общую цепочку событий, но не является это грехом. Каждую хорошую историю не грех приукрасить.
– Распрощались мы с нашим добрым знакомым и поехали в разные стороны, – продолжил Ахаз’ир. – Поначалу мы собирались ехать через север. Через заснеженный Данстар в Винтерхолд. Но сейчас туда поехал Старейшина. Я же буду держать путь на юг, в земли Рифтена.
– Охота тебе возвращаться в наш дом? Из которого мы некогда сбежали? – спросил его Тхингалл.
Ахаз’ир потёр висок.
– Дом, милый дом… – сказал он, опустив взгляд и сжав трубку губами, после чего посмотрел на Тхингалла, пустив дым вверх. – Слышал я, что там многое изменилось. Может, больше в хорошую сторону? Не знаю. Приеду туда и сам всё увижу. Но Ульфрику я дал слово, поэтому ехать туда мне придётся, дабы ярл обдумал наш ему посыл, – каджит подался вперёд, облокотившись о стол лапами. – Времени у нас нет, Тхингалл. То зло становится всё сильнее. Орды этих тварей заполоняют Фолкрит и скоро перекинутся на ближайшие владения. Я просто уверен в этом. Эта огромная чёрная туча медленно и неутомимо растёт. А все здесь словно слепы и не видят реальной угрозы, – он откинулся на спинку стула. – Чем быстрее мы положим конец этой войне, тем быстрее сможем подготовиться к новой, что уже у нас на пороге.
Тхингалл, сложа лапы на стол, поник взглядом.
Музыка таверны переливалась со смехом и воскликами посетителей, стуком деревянных кружек и громких тостов, что доносились из-за столов.
– Дело, на которое ты отправляешься, Ахаз’ир, очень рискованное, – сказал Тхингалл, посмотрев на сидящего перед ним товарища. – Уверен, что тебе не потребуется моя помощь? Наша помощь, дружище?
Ахаз’ир провёл когтем по краю деревянного, в некоторых местах потресканного стола, взглядом наблюдая за своим пальцем. После перевёл взгляд на Тхингалла. Его морда скрылась за пеленой табачного дыма. Когда он отступил, Ахаз’ир сказал:
– Будут новые трудности, проблемы, задачи. Когда мы покинули Рифтен, то не думали, куда это нас заведёт. Сейчас мы с тобой находимся в самой гуще водоворота всех этих событий… Я отправлюсь в Рифтен не один, а с гарнизоном. В городе у меня есть друзья, которые мне помогут. Я в этом уверен. Пусть хоть даже один из них сделает это. Ну а ты давай оберегай остальных. Нисабу, Кейт, Джи'Зирра… Они намного младше нас с тобой, а всё рвутся в бой, на передовую… Им нужен здравый глас рассудка и твёрдое наставление, чтобы уберечь их от опасностей. Хоть они далеко уже не дети, но всё же. Тогда это делал Маркиз. Теперь должен это делать ты… – Ахаз’ир умолк, наблюдая, как на другом конце комнаты, сидя на стуле в углу в окружении посетителей, играла данмерка на лютне. После продолжительного молчания он продолжил, не отводя взгляда от бардессы: – Необходимо сейчас действовать на всех фронтах, дабы скорее достичь конца этой войны. Вас привечают в рядах Сопротивления. У вас уже есть авторитет. Вот и ведите Братьев дальше, к победе. Сражайтесь вместе с ними.
Он снова замолчал. Тхингалл не прерывал этого молчания, слушая активный шум таверны.
Потом Ахаз’ир потушил свою люльку, взял свою кружку, полностью осушил её, поставил со стуком.
– Ладно, Тхингалл. Пора отправляться в путь. Дела зовут, а время сейчас самое ценное и непомерное богатство, которое нужно беречь.
Каджит встал изо стола. Тхингалл поднялся, подошёл к нему.
– Удачи, дружище. Пусть твоему клинку всегда сопутствует успех в твоём предстоящем деле.
Он протянул лапу. Ахаз’ир принял её, крепко пожал, улыбнулся.
– Давай тут, сородич, не скучай без каджита.
Попрощавшись, Ахаз’ир, надев капюшон на голову, направился к лестнице, что вела на первый этаж таверны. Тхингалл вновь сел за стол, на место Ахаз’ира. Скрестив лапы на груди, каджит кинул взор в сторону толпы, что окружила бардессу, которая играла на лютне приятную и успокаивающую мелодию, сопровождая её тревожными словами старой нордской баллады, что повествовала о событиях давно минувших дней.
Дом, милый дом