Справившись с мертвецами, Старейшина выпрямился, упёрся о посох и восстановил дыхание. Ахаз’ир не убирал меча и был наготове вновь вступить в бой, однако мертвецов, как и закованных в броню драугров, уже не было.
– Ух… – проговорил старый каджит, нормализовав дыхание. – А я ещё огого!
– Думаю, лучше держаться отсюда подальше, – сказал Ахаз’ир.
– Прав ты. Идём, нужно покинуть этот зал проклятых, – ответил ему Старейшина.
Древний нордский меч, клинок которого в некоторых местах был обломленным, яростно схлестнулся с блеклым клинком каджита, разбросав в разные стороны быстрые и яркие искры. Ахаз’ир, отступив назад правой нижней лапой и переняв на неё вес тела, блокировал мощный рубящий сверху. Драугр был куда опытнее тех двоих, кого он обезглавил некоторое мгновение назад. Этот ходячий мертвец имел броню массивнее и целее, чем у обычных «рядовых» мертвецов. Взгляд сияющих мертвенно-синим светом глаз прямо-таки пронизывал каджита, стараясь сразить его своей неистовой ненавистью, нагнать страх в его сердце. Но Ахаз’ир больше не боялся неупокоенных мертвецов в склепе. Крепко выставив блок, он подсел на задней нижней лапе. Драугр-призрак держал клинок обеими костлявыми руками. Ахаз’ир отставил левую нижнюю лапу в сторону, тем самым уходя с линии атаки и заставляя меч драугра утонуть. Нежить слегка подалась вперёд. Тогда Ахаз’ир, освободив свой клинок от клинка нежити, резво развернулся в пируэте и вложил свой вес в летящий рубящий удар сбоку, пронеся свой клинок над головой. Он срубил голову драугра и та покатилась вниз по лестнице, туда, где Старейшина сбил с ног такого же мертвеца, придавив его костяное тело подошвой кожаного сапога и вогнав ему в глазницу конец посоха. Расправившись с врагами, Ахаз’ир быстро пробежал по лестнице вниз, мчась на помощь Старейшине, за спиной которого поднимался ещё один мертвяк, выбираясь из своего захоронения в стене. С лёту Ахаз’ир вогнал свой меч в его брюхо, заставив неуклюжее костяное тело прижаться к стене, после чего его голова была так же ловко срублена, как и голова их местного «вожака».
– Они не отступают… – громко дыша, сказал Ахаз’ир, глядя на лестницу, за которой из-за поворота коридора вновь послышались рыки, стоны и скрежет неупокоенных.
– Уходим! – скомандовал старый каджит.
Они ринулись вдоль зауженного коридора, минуя полупустые захоронения. Некоторые из них имели лишь сгнившие останки, которые обыденно покоились в этом склепе. Не все мертвецы вставали на их пути, а лишь те, что были прокляты драконами за предательство и наречены вечно бродить по склепам гробницы, не имея покоя, убивая всех, кого они встретят в своих владениях и охраняя своих старых хозяев.
Миновав коридор, каджиты быстро спустились по лестнице, за которой был коридор намного шире. Но им пришлось остановиться. Коридор заканчивался арочным проходом, за которым, издавая звук режущей стали, из разъёмов в стене летели в противоположные друг другу стороны округлые серебристые лезвия, похожие на лезвия огромных стальных секир. Долетев до противоположной стороны, они мчались обратно.
Ахаз’ир с горечью посмотрел на этот проход. Путь их был перекрыт смертоносной ловушкой, которая разрежет их на мелкие кусочки, ежели они осмелятся сунуться туда. Тем временем скрежет и вой становились всё сильнее. Мёртвые приближались.
– Ахаз’ир, – сказал старый каджит, ставя свой посох к стене и глядя на своего напарника, – ты моложе и более ловчее меня. Постарайся сквозь лезвия разящие пробраться на ту сторону и потянуть рубильник, дабы остановить их.
– Это невозможно! – крикнул Ахаз’ир, глядя нервно то на ловушку, то в сторону комнаты, из которой доносились скрежет и вой. – Их там многое множество, я не проберусь!
– Проберёшься ты, лишь поверить в себя ты должен. Иначе, умрём мы здесь от рук драугров! – сказал Старейшина.
– А вдруг нет там выключателя?!
– Есть там он. По этому принципу и выстроены ловушки нордские. Преодолевал я их, будучи как ты, молодым. Ну, иди, времени не теряй! Близко уже они!
Старый каджит слегка толкнул Ахаз’ира в сторону прохода. Ахаз’ир посмотрел на Старейшину. Проговорив заклинание, в его лапе появился призрачный клинок, мертвенно-фиолетового цвета. Старый каджит встал в стойку и приготовился. Ахаз’ир не знал, что старик некогда был воином и глубоко удивился, увидев, как он ловко орудовал своим посохом.
Времени было мало. Со стороны лестницы показались двое драугров, неуклюже перебирая своими костяными ногами. Ахаз’ир ринулся к проёму. Остановившись возле него, каджит выжидал. Лезвия синхронно с двух сторон пересекали узкий коридор, так же синхронно прячась в разъёмах в стене. На это уходило немного времени. Потом они снова вылетали. Между ними находилось небольшое пространство, которое позволяло пережидать те доли секунд, чтобы бежать вперёд.
Самые первые лезвия, как и все остальные, были близки друг к другу. Когда они спрятались в щелях в стене, Ахаз’ир мигом промчался мимо, резко остановившись прямиком возле появившегося лезвия из щели впереди. Переждав и выбрав момент, каджит пробежал вперёд, остановился, выждал, потом снова ринулся, добежав так до середины комнаты.
Он обернулся и посмотрел назад. Старый каджит парировал удар драугра, прокрутил свой призрачный меч за спиной, одновременно прокрутившись сам, оказался за спиной у нападавшего и резанул по драугру, что был за первым. Срубив ему голову, Старейшина, не дожидаясь, пока неповоротливый мертвяк развернётся, резанул по нему и срубил ему череп. Показались и остальные мертвецы. Позади всех ступал драугр в стальных мощных латах. Его череп был закрыт под огромным шлемом с рогами, изогнутыми в бока. «Вожак» ступал позади тех, кто шёл впереди, держа в костяных руках стальную двуручную секиру.
Старый каджит увернулся от двух атак, потом парировал удар, отступил, увернулся, срубил голову одному из мертвяков. Драугры заставляли его отступать всё ближе и ближе к проходу с ловушкой, постепенно зажимая его.
Наконец «вожак», растолкав неуклюжих мертвецов, вышел вперёд.
– ZUN-HaaL-ViiK!
Голос драугра был подобен стали, а стены склепа разнесли по гробнице его эхо. Призрачный меч в лапе Старейшины выпал, растворившись на полу. Старый каджит удивлённо посмотрел на драугра. Тот, вытянув вперёд руку с секирой, дал знак своим подчинённым атаковать каджита. Старейшина проговорил заклинание, слегка приподнял лапу вверх, после чего его тело озарилось яркой вспышкой. Синеватый цвет окружил его. Драугры кинулись в атаку. Тогда же старый каджит крепко соединил ладони и вытянул обе лапы, выпустив в толпу мертвецов огромный огненный шар. Комната осветилась нестерпимой вспышкой, раздался мощный взрыв, что содрогнул стены, заставив засохший бетон посыпаться на каменистый пол. Мертвецы разлетелись, вспыхнули, словно спички.
Увидев это, Ахаз’ир тотчас развернулся обратно, выждал момент, проскочил мимо очередного лезвия. До конца оставалось ещё немного.
Тем временем «вожак» закрылся лишь рукой от яркой вспышки. Когда кости разлетелись, он крепко схватил свою секиру и направился к каджиту. Старейшина вновь призвал призрачный клинок. Драугр замахнулся и каджит блокировал рубящий сверху, подсев на задней нижней лапе. Оттолкнув секиру в сторону, он тут же контратаковал драугра, но тот умело блокировал его удар своей рукоятью. Они сошлись в смертельной схватке. Драугр был искуснее всех остальных, с кем каджиты сражались ранее. А Старейшина постепенно выдыхался, постоянно уворачиваясь от мощных режущих атак.
Ахаз’ир добежал до последних лезвий. Казалось, будто эти летели быстрее, чем остальные. Выждав момент для броска, каджит кинулся вперёд, но неточно рассчитал время появления лезвий. Или же сами лезвия предательски быстро появились. Одно смогло достать каджита, саданув своим краем его по ботинку. Удар был предельно сильным. Ахаз’ир споткнулся и упал, резко обернулся, вздохнул. Он уже был на другой стороне и блеклые лезвия не могли его достать. За ними он видел, как Старейшина уже вплотную подошёл к проходу, отступая от атак разящего клинка драугра. Быстро осмотревшись, Ахаз’ир увидел на стене рубильник. Поднявшись, он надавил на него. Лезвия, совершив свой последний бросок, остановились, спрятавшись в щелях стены. Путь был открыт.
Тем временем старый каджит отступал всё дальше и дальше, парируя атаки мертвеца, что неутомимо усиливал натиск. Старейшина замахнулся и рубанул, но драугр остановил его клинок рукоятью. Зафиксировав его, он ударил старого каджита рукоятью по лицу. Старейшина отошёл назад. Призрачный клинок выпал из его лап и растворился на полу. Ахаз’ир кинулся ему на помощь, громко крикнув. Драугр замахнулся, но старый каджит тут же выставил вперёд свои лапы, создав перед собой магический оберег. Клинок секиры ударил по нему и он разбился, издав звук бьющегося стекла. Старейшина вновь отринулся назад.
– Назад! – крикнул он Ахаз’иру, не оборачиваясь. После этого Старейшина выставил вперёд обе лапы и направил в сторону драугра мощный разряд молнии. Яркая ослепительная вспышка. Драугр упал на пол. Тогда старый каджит, подойдя ближе, направил лапы на него. Огненный поток окутал мертвеца. Раздался визг и скрежет. Постепенно драугр начал обугливаться. Все попытки подняться оказались провальными. Старейшина выставил вперёд одну лапу. Из коридора в неё прилетел посох. Схватив его, старый каджит с криком вогнал конец посоха в глазницу мертвеца. Тот раскрыл челюсть, приглушённо взвыл. Мертвенно-синее сияние постепенно погасло и его челюсть застыла в таком положении.
Старейшина облокотился спиной о стену. Ахаз’ир подбежал.
– Ранены?! – спросил он.