Дщери Иерусалимские! не плачьте обо Мне, но плачьте о себе и о детях ваших (Лк. 23, 28). Дщери Иерусалимские – любвеобильное обращение, указывающее на благорасположение Господа к этим женщинам, выражавшим Ему такое трогательное сочувствие. Господь как бы забывает о предстоящих Ему страданиях и духовный взор Его обращается к будущему избранного народа, к тому страшному наказанию, которое постигнет его за отвержение Мессии. Плачьте о себе и о детях – в этих словах Господь предупреждает их о бедствиях, имеющих постигнуть их и их детей. Тут Он как будто имеет в виду ту страшную клятву, которую так легкомысленно навлекли на себя иудеи, кричавшие: Кровь Его на нас и на детях наших (Мф. 27, 25).
Ибо приходят дни (Лк. 23, 29). Приходят, приближаются дни страшных бедствий, когда высшее благословение чадородия превратится в проклятие и будут считаться блаженными те, которые считались ранее находящимися под гневом Божиим, – бесплодные, нерождающие. Тогда начнут говорить горам: падите на нас! (Лк. 23, 30) – столь велики будут бедствия. Речь здесь, несомненно, идет о разрушении Иерусалима Титом в 70 году по Р. Х.
Если с зеленеющим деревом это делают, то с сухим что будет? (Лк. 23, 31). Это, видимо, народное присловие. Под зеленеющим деревом, полным жизни, Господь разумеет Себя, под сухим – народ иудейский. Если Ему, Невинному, не дали пощады, то что будет с виновным народом? «Огнь идет на Иудею (ср. Иез. 20, 47). Если зеленое дерево сгорело, то с какой же силой он будет истреблять сухое?» – говорит епископ Михаил.
Распятие
(Мф. 27, 33–44; Мк. 15, 22–32; Лк. 23, 33–38; Ин. 19, 18–24)
Согласно повествованию всех четырех евангелистов, Господа привели на место, называемое Голгофа, что значит «лобное место», и там распяли Его посреди двух разбойников, о которых святой Лука сообщает, что их тоже вели на смерть вместе с Ним (см. Лк. 23, 32).
Голгофа, или «лобное место», – это был небольшой холм, находившийся в то время вне городских стен Иерусалима к северо-западу. Неизвестно точно, почему этот холм носил такое название. Думают, что или потому, что он имел вид черепа, или потому, что на нем находилось много черепов казненных там людей. По древнему преданию, на этом же самом месте был погребен прародитель Адам. Святой апостол Павел в Послании к Евреям указывает на особое значение того, что Иисус… пострадал вне врат (Евр. 13, 12).
Когда Иисуса привели на Голгофу, то давали Ему пить, по святому Марку, вино со смирною (Мк. 15, 23), а по святому Матфею – уксус, смешанный с желчью (см. Мф. 27, 34). Это – напиток, одуряющий и притупляющий чувства, который давали осужденным на казнь через распятие, чтобы несколько уменьшить мучительность страданий. Римляне называли его «усыпительным».
По свидетельству еврейских раввинов, это было вино, в которое подбавлялась смола, благодаря чему вино помрачало сознание осужденного и тем облегчало для него муки. Смирна – один из видов смолы, почему ее и указывает святой Марк. Приправа вина смолой давала крайне едкий и горький вкус, почему святой Матфей называет ее желчью, а вино, как, очевидно, уже скисшее, называет уксусом.
И, отведав, не хотел пить (Мф. 27, 34). Желая претерпеть всю чашу страданий до конца, в полном сознании, Господь не стал пить этого напитка.
Был час третий, и распяли Его – так говорит святой Марк (Мк. 15, 25). Это как будто бы противоречит свидетельству святого Иоанна о том, что еще в шестом часу Господь был на суде у Пилата (см. Ин. 19, 14). Но надо знать, что по примеру ночи, делившейся на четыре стражи, по три часа в каждой, и день делился на четыре части, называвшиеся по последнему часу каждой части: час третий, час шестой и час девятый.
Если предположить, что окончательный приговор был произнесен Пилатом с лифостротона по истечении третьего часа по иудейскому счету, то есть в 9 с небольшим часов утра по-нашему, то святой Иоанн вполне мог сказать, что это был час шестой, ибо начиналась вторая четверть дня, состоявшая из 4-го, 5-го и 6-го часов, которая у евреев называлась по своему последнему часу шестым часом. С другой стороны, святой Марк мог сказать, что это был час третий, потому что шестой час, в смысле второй четверти дня, еще только начинался, а истек лишь третий час, в смысле первой четверти дня.
Там распяли Его (Лк. 23, 33; Ин. 19, 18). Кресты бывали различной формы и распинали по-разному. Иногда пригвождали ко кресту, лежащему на земле, после чего крест поднимали и водружали в земле вертикально. Иногда же сперва водружали крест, а потом поднимали осужденного и пригвождали его. Иногда распинали вниз головой (так был распят, по собственному желанию, святой апостол Петр). Руки и ноги иногда пригвождались гвоздями, иногда только привязывались. Тело распятого беспомощно свешивалось в ужасных конвульсиях, все мускулы сводила мучительная судорога, язвы от гвоздей, под тяжестью тела, раздирались, казненного томила невыносимая жажда вследствие жара, возбуждавшегося язвами от гвоздей.
Страдания распятого были столь велики и невероятно мучительны, а к тому же и длительны (иногда распятые висели на крестах, не умирая, по трое суток и даже более), что эта казнь применялась лишь к самым большим преступникам и считалась самой ужасной и позорной из всех видов казни. Дабы руки не разорвались преждевременно от ран, под ноги иногда подбивали подставку-перекладину, на которую распинаемый мог встать. На верхнем оставшемся свободном конце креста прибивалась поперечная дощечка с надписанием вины распятого.
Среди неописуемых страданий Господь не оставался совершенно безмолвным: Он семь раз говорил с креста. Первыми Его словами была молитва за распинателей (см. Лк. 23, 34); вторыми словами Своими Он удостоил благоразумного разбойника райского блаженства (см. Лк. 23, 42–43); третьими словами поручил Свою Пречистую Матерь святому апостолу Иоанну (см. Ин. 19, 26–27); четвертые слова Его – возглашение: Боже Мой, Боже Мой! для чего Ты Меня оставил? (Мф. 27, 46; Мк. 15, 34); пятое слово: Жажду (Ин. 19, 28); шестое: Совершилось! (Ин. 19, 30); седьмое – Отче! в руки Твои предаю дух Мой (Лк. 23, 46).
Первыми словами Господа была молитва за распинателей, которую приводит святой Лука: Отче! прости им, ибо не знают, что делают (Лк. 23, 34). Никто из распинателей Христа не знал, что Он – Сын Божий. Ибо если бы познали, то не распяли бы Господа славы, – говорит святой апостол Павел (1 Кор. 2, 8). Даже иудеям святой апостол Петр говорил в своей второй проповеди при исцелении хромого: Я знаю, братия, что вы… сделали это по неведению (Деян. 3, 17).
Римские воины, конечно, не знали, что они распинают Сына Божия. А иудеи, осудившие Господа на смерть, до такой степени были ослеплены своей злобой, что действительно не думали, что они распинают своего Мессию. Однако такое неведение не оправдывает их преступления, ибо они имели возможность и средства знать.
Молитва Господа свидетельствует о величии Его духа и служит нам примером, чтобы и мы не мстили своим врагам, но молились за них Богу.
Пилат же написал и надпись (Ин. 19, 19). Святой Иоанн свидетельствует о том, что, по приказу Пилата, написана была дощечка с указанием вины Господа, как это было обыкновенно принято. Желая еще раз уязвить членов синедриона, Пилат приказал написать: Иисус Назорей, Царь Иудейский (Ин. 19, 19). Так как члены синедриона обвиняли Господа в том, что Он присваивал Себе царское достоинство, то Пилат и приказал написать эту Его вину в посрамление синедриону: царь иудейский распят по требованию представителей иудейского народа.
Вопреки обычаю, надпись была сделана на трех языках: на еврейском (местном, национальном), на греческом (тогда общераспространенном) и на римском (языке победителей). Цель этого была та, чтобы каждый мог прочесть эту надпись. Пилат, и не думая о том, высшим промыслом засвидетельствовал истину: в минуты самого крайнего Своего уничижения Господь Иисус Христос на весь мир был объявлен Царем. Обвинители Господа восприняли это как злую насмешку и требовали, чтобы Пилат изменил надпись, но гордый римлянин резко отказал им в этом, дав почувствовать им свою власть (см. Ин. 19, 22).
Распявшие же Его делили одежды Его, бросая жребий (Мф. 27, 35). Римский закон отдавал в собственность воинов, совершавших казнь, одежды распинаемых. Совершавших распятие, по свидетельству Филона, бывало четверо. Святой Иоанн, подробнее других рассказывающий о разделении одежд Господа, так и говорит, что верхнюю одежду воины разделили на четыре части, каждому воину по части (Ин. 19, 23), а нижняя одежда – хитон – была не шитая, а тканая, или вязаная, сверху, то есть начиная с отверстия для головы вниз. Если разорвать такой хитон, то части его не будут иметь никакой ценности. Поэтому о нем был брошен воинами жребий для того, чтобы он достался одному в целом виде. По преданию, этот хитон был выткан Пречистой Матерью Божией. Делая это, воины – бессознательно, конечно, – исполнили древнее пророчество о Мессии из Псалма 21, 19, которое и приводит святой Иоанн, повествуя об этом: Делят ризы мои между собою и об одежде моей бросают жребий (Пс. 21, 19; см. Ин. 19, 24).
Далее первые три евангелиста повествуют о насмешках и хулениях, которым подвергали Господа как воины, так и проходящие враги Его из народа, а особенно, конечно, первосвященники с книжниками, старейшинами и фарисеями (см. Мф. 27, 39–44; Мк. 15, 29–32; Лк. 23, 35–37). Хуления эти имели одну общую основу в сопоставлении прошедшего с настоящим. Вспоминая все то, что в прошлом говорил Господь и делал, они указывали на теперешнюю Его беспомощность и насмешливо предлагали Ему совершить явное для всех и очевидное чудо – сойти с креста, обещая – лицемерно, конечно – в таком случае уверовать в Него. В этих хулениях, по словам святого Матфея, принимали участие и разбойники, распятые по правую и по левую сторону от Господа.
Покаяние благоразумного разбойника
(Лк. 23, 39–43)
Дополняя повествование первых двух евангелистов, святой Лука передает о покаянии и обращении к Господу одного из двух разбойников.
В то время как один из них, видимо, еще более озлобившись от мучений и ища предмет, на который можно было бы обратить свое озлобление, стал, по примеру врагов Господа, хулить Его, подражая им, другой разбойник, очевидно не в такой степени испорченный, сохранивший чувство религиозности, стал усовещевать своего товарища: Или ты не боишься Бога, когда и сам осужден на то же? и мы осуждены справедливо, потому что достойное по делам нашим приняли, а Он ничего худого не сделал (Лк. 23, 40–41).
Очевидно, он слышал плач и терзания иерусалимских женщин, сопровождавших Господа на Голгофу. Произвела, быть может, на него впечатление надпись, сделанная на кресте Господа. Задумался ли он над словами врагов Господа: Других спасал (Лк. 23, 35). Но, может быть, важнейшей проповедью о Христе была для него молитва Христова о Его врагах-распинателях. Так или иначе, но совесть в нем сильно заговорила, и он не побоялся среди хулений и насмешек открыто выступить в защиту Господа.
Мало того. В его душе произошел такой решительный перелом, что он, ярко выражая свою веру в распятого Господа как в Мессию, обратился к Нему с покаянными словами: «помяни мя, Господи, егда приидеши во Царствии Си». Иначе сказать: «Вспомни обо мне, Господи, когда будешь царствовать» (см. Лк. 23, 42). Он не просит славы и блаженства, но молит о самом меньшем, как хананеянка, желавшая получить хотя бы крупицу от трапезы Господней!
Слова благоразумного разбойника стали с той поры для нас примером истинного глубокого покаяния и даже вошли у нас в богослужебное употребление. Это удивительное исповедание ярко свидетельствовало о силе веры покаявшегося разбойника. Страждущего, измученного, умирающего он признает Царем, который придет в Царствие Свое, Господом, Который оснует это Царство. Это такое исповедание, которое не под силу было даже ближайшим ученикам Господа, не вмещавшим мысли о страждущем Мессии. Несомненно, тут и особое действие благодати Божией, озарившей разбойника, дабы он был примером и поучением всем родам и народам.
Это его исповедание заслужило высочайшую награду, какую только можно себе представить. Ныне же будешь со Мною в раю (Лк. 23, 43), – сказал ему Господь. То есть сегодня же он войдет в рай, который вновь откроется для людей через искупительную смерть Христа.
Богоматерь у креста
(Ин. 19, 25–27)
Только один евангелист Иоанн, как свидетель и даже участник события, рассказывает о том, как Господь Иисус Христос с креста поручил его заботам и попечению Пречистую Матерь Божию.