По изображению первых двух евангелистов, Господь, восстав от молитвы, дважды приходит к трем ученикам Своим, оставленным недалеко (см. Мф. 26, 40–45; Мк. 14, 37–41). Но вместо того, чтобы найти утешение в их усердии и преданности Ему, готовности бодрствовать с Ним, застает их спящими и кротко упрекает их за это, говоря при этом: Бодрствуйте и молитесь, чтобы не впасть в искушение: дух бодр, плоть же немощна (Мф. 26, 41; Мк. 14, 38).
Как могло случиться, что ученики уснули в такой момент? Святой Лука объясняет, что они уснули от печали (Лк. 22, 45). Жизнь свидетельствует, что сильные переживания действительно производят иногда столь сильное переутомление нервной системы, что человек не в силах бороться со сном. Господь обращается с упреком именно к Петру, потому что он особенно клялся Господу в своей преданности только что, незадолго перед тем.
Ученикам предстояло великое искушение, великое испытание их веры, а потому Господь и убеждает их в необходимости бодрствовать и молиться, чтобы преодолеть это искушение. Дух бодр, плоть же немощна значит: «Душа ваша расположена к борьбе с этим искушением и способна побороть его, но человеческая природа немощна и, при ослаблении бодрствования и молитвы, способна к великому падению».
Трижды становился Господь на молитву. В первый раз Он молился об отвращении от Него чаши страданий. Во второй раз Он изъявил уже прямую покорность воле Божией, и Ему послан был Ангел, чтобы окончательно укрепить Его в этой воле (см. Лк. 22, 43), после чего Он в полной решимости воскликнул: Да будет воля Твоя! (Мф. 26, 42).
Помолившись в третий раз, Он пришел к ученикам предупредить их о приближении предателя: Вы все еще спите и почиваете? вот, приблизился час, и Сын Человеческий предается в руки грешников (Мф. 26, 45). Показывая, что не имеет нужды в их помощи, когда намерен был предаться, Он говорит: Все еще спите. Он произносит это, чтобы пристыдить их, как бы так говоря: «Вот предатель приблизился. Если вам угодно и время позволяет спать, спите» (блаженный Феофилакт).
В руки грешников. По мнению святителя Иоанна Златоуста, Господь говорит это для ободрения учеников, «показывая, что совершающееся над Ним есть дело злобы грешников, а не Его вины в каком-либо грехе».
Встаньте, пойдем (Мф. 26, 46), то есть пойдем навстречу предателю, да совершится то, чему надлежит быть, по Писанию.
Предание Иисуса Христа. Взятие Его под стражу. Меч Петра и бегство учеников
(Мф. 26, 47–56; Мк. 14, 43–52; Лк. 22, 47–53 и Ин. 18, 2–12)
Все четыре евангелиста согласно рассказывают о предании Господа, причем каждый лишь привносит свои подробности, которые дополняют картину. По святому Иоанну, Иуда привел целую спиру (см. Ин. 18, 3), то есть часть легиона, называемую когортой и состоящую из тысячи человек с тысяченачальником во главе, о котором особо упоминается (см. Ин. 18, 12), а также служителей от первосвященников и фарисеев. Хотя было полнолуние, толпа эта пришла с фонарями и факелами в предположении, что Господь может укрыться в потаенных местах сада. Воины были вооружены мечами, а слуги первосвященников – дрекольями. По-видимому, они ожидали возможности серьезного сопротивления.
Характерно предательство лобзанием. Первосвященники, очевидно, боясь народного возмущения, дали приказ Иуде взять Иисуса осторожно. Отряду, видимо, не было сказано, кого он должен привести: было лишь приказано взять того, на кого укажет Иуда. А Иуда, храня в тайне данное ему поручение, ограничился одним лишь указанием: Кого я поцелую, Тот и есть, возьмите Его и ведите осторожно (Мк. 14, 44).
Можно предполагать, что Иуда намеревался, отделившись от отряда, подойти к Иисусу с обычным приветствием, поцеловать Его, а затем отойти к апостолам и таким образом скрыть свое предательство. Но это ему не удалось. Когда он подошел к Иисусу и растерянно сказал: Равви! Равви! (Мк. 14, 45), то Иисус кротко спросил его: Друг, для чего ты пришел? (Мф. 26, 50). Не зная, что сказать на этот вопрос, Иуда в смущении произнес: Радуйся, Равви! И поцеловал Его (Мф. 26, 49). Чтобы показать Иуде, что он не может скрыть своего предательства, Господь сказал: Иуда! целованием ли предаешь Сына Человеческого? (Лк. 22, 48).
Между тем стража приблизилась. Как повествует об этом один святой Иоанн, дополняя первых трех евангелистов, Господь спросил: Кого ищете? (Ин. 18, 4). С отрядом были, конечно, старейшины иудейские, которые знали, за кем отряд послан. Они-то и отвечали: Иисуса Назорея. Это Я, – громко отвечал Господь (Ин. 18, 5–6).
Пришедшим было внушено, что они должны будут взять Иисуса хитростью, осторожно, так как Он имеет приверженцев, которые могут за Него заступиться. И вдруг Он открыто, как бы ничего не боясь, говорит: Это Я. Эти слова Христовы заключали в себе для врагов Его потрясающую силу. И неожиданность такого ответа, и сила духа, проявленная в нем, произвели на пришедших необыкновенное действие: они отступили назад и пали на землю (Ин. 18, 6).
Когда они несколько оправились от потрясения, Господь вторично спросил их: Кого ищете? Они снова отвечали: Иисуса Назорея. Господь говорит им тогда: Я сказал вам, что это Я; итак, если Меня ищете, оставьте их, пусть идут (Ин. 18, 7–8). Трогательна эта забота Господа о Своих учениках! Святой Иоанн поясняет при этом, что должны были сбыться слова первосвященнической молитвы Его: Из тех, которых Ты Мне дал, Я не погубил никого (Ин. 18, 9).
И стража действительно оставила апостолов и приступила к Иисусу, чтобы взять Его. Но тут апостолы решили вступиться за Господа. И нетерпеливый Петр, не дождавшись ответа на вопрос одного из них: Господи! не ударить ли нам мечом? (Лк. 22, 49), – извлек меч и, ударив первосвященнического раба Малха, отсек ему правое ухо, но не совершенно, так что Господь одним прикосновением исцелил его (см. Лк. 22, 51).
Возврати меч твой в его место, – сказал Господь Петру, – ибо все, взявшие меч, мечом погибнут (Мф. 26, 52). Это, конечно, не пророчество (иначе можно было бы считать его несбывшимся), а только закон Божественной правды общего характера: кто нападает на другого с намерением лишить его жизни или нанести ему рану, тот сам достоин того же. Это та же мысль, которая заключена в заповеди, данной после потопа: Кто прольет кровь человеческую, того кровь прольется рукою человека (Быт. 9, 6).
Или думаешь, что Я не могу теперь умолить Отца Моего, и Он представит Мне более, нежели двенадцать легионов Ангелов? (Мф. 26, 53). Легионом назывался у римлян отряд, состоявший из десяти когорт и заключавший в себе около десяти тысяч воинов. Весь Ангельский мир ополчился бы в защиту Сына Божия, если бы Он не предавал Себя на страдания добровольно. Двенадцать легионов Господь как бы противополагает двенадцати ученикам Своим. Как же сбудутся Писания, что так должно быть? (Мф. 26, 54). Это значит, что все происходящее есть исполнение пророчеств.
Среди пришедших за Иисусом, как свидетельствует святой Лука, находились сами первосвященники и начальники храма. К ним Господь обратился с обличительной речью: Как будто на разбойника вышли вы с мечами и кольями (Лк. 22, 52). Смысл этого обличения тот, что они явно шли на неправое дело, если не хотели обвинить Господа открыто перед всеми и взять Его как нарушителя закона среди белого дня, в присутствии народа, а употребили такой скрытный способ схватить Его ночью. Но теперь ваше время и власть тьмы (Лк. 22, 53).
Тогда все ученики, оставив Его, бежали (Мф. 26, 56). Так исполнилось предсказание Господа, недавно Им произнесенное (см. Мф. 26, 31). Один только евангелист Марк добавляет, что некий юноша, завернувшись в покрывало, следовал за отрядом, взявшим Иисуса. Сочтя это подозрительным, воины схватили этого юношу, но он вырвался от них и убежал нагой, оставив покрывало в их руках (см. Мк. 14, 51–52). Можно думать, что этот юноша жил где-то неподалеку, проснулся от шума, произведенного отрядом, и поспешил, не одеваясь, а лишь прикрывшись одеялом, выйти из дома и посмотреть, что такое происходит. Древнее предание видит в этом юноше самого евангелиста Марка. Евангелисты часто скрывали свое имя, говоря о самих себе.
Но не все апостолы окончательно покинули Господа. Двое из них – именно Петр и Иоанн – стали издали следить за удалявшимся отрядом воинов, который взял Иисуса, пошли за Ним, хотя и в некотором отдалении, и так дошли до самого Иерусалима, видя, куда был приведен их любимый Учитель. Куда бежали остальные девять учеников, неизвестно, но, по-видимому, они были так потрясены и напуганы всем происшедшим, что сидели где-то спрятавшись, при запертых дверях, о чем мы знаем из Евангелия от Иоанна (см. Ин. 20, 19).
Суд над Господом у первосвященников Анны и Каиафы
(Мф. 26, 57–60; Мк. 14, 53–65; Лк. 22, 54, 63–65; Ин. 18, 12–23)
Схватив Господа Иисуса, враги повели Его связанным (черта, которую указывает только один святой Иоанн) в дом, где жили первосвященники. Восполняя свидетельства первых трех евангелистов, святой Иоанн один только упоминает, что Господа привели сначала к Анне, который сделал Ему предварительный допрос, а затем послал Его к Каиафе (см. Ин. 18, 12–13).
Святой Иоанн тут же и поясняет, почему Господа привели сначала к Анне, а не к Каиафе, который в тот год был правящим первосвященником: Анна (или Анан, как называет его Иосиф Флавий) был тесть Каиафе (Ин. 18, 13). Взявшие Господа думали этим оказать особое внимание и честь знатному родственнику правящего первосвященника. Кроме того, старый хитрец Анна пользовался особым уважением в своей среде.
Надо полагать, однако, что Анна, по смещении его с должности первосвященника, продолжал оставаться жить в первосвященническом доме, тем более что новый первосвященник Каиафа был его близким родственником. Так что жилища Анны и Каиафы имели общий двор, хотя и находились в разных отделениях большого первосвященнического дома.
Святой Иоанн, дополняя повествования первых трех евангелистов, говорит, что за Иисусом следовал не только Петр, об отречении которого повествуют все четыре евангелиста, но и другой ученик (Ин. 18, 15), – несомненно, он сам. Святой Иоанн был знаком первосвященнику (Ин. 18, 15) – которому именно и почему, неизвестно (по преданию, по своему рыболовству). Поэтому он вошел внутрь первосвященнического двора, а затем сказал придвернице, чтобы она пустила внутрь и Петра. Тут-то и произошло первое отречение Петра, по святому Иоанну, когда во время допроса Господа Анной Петр стоял у разведенного на дворе огня и грелся.
Хитрый Анна, ни в чем не обвиняя Христа, стал расспрашивать Его только о том, чему Он учил и кто были Его ученики. Этим он намеренно дал опасный тон всему дальнейшему ходу дела, набросив подозрение на Иисуса как на главу какого-то тайного заговора с тайным учением и тайными целями. Но Господь изобличил эту его хитрость Своим ответом: Я говорил явно миру; Я всегда учил в синагоге и в храме… и тайно не говорил ничего (Ин. 18, 20). В доказательство этого Господь предложил спросить свидетелей, слышавших, что говорит Он.
Несмотря на то что в таком ответе не было ничего оскорбительного для первосвященника, один из слуг, желая, вероятно, угодить первосвященнику, ударил Господа рукой в ланиту, сказав: Так отвечаешь Ты первосвященнику? (Ин. 18, 22).
Если бы Иисус молча перенес это, могли бы подумать, что Он признает этот удар, нанесенный Ему, справедливым, и не в меру ревностный слуга еще возгордился бы таким молчаливым одобрением его поступка. Поэтому, чтобы пресечь зло в самом начале и вразумить слугу, Господь возразил: Если Я сказал худо, покажи, что худо; а если хорошо, что ты бьешь Меня? (Ин. 18, 23), то есть: «Если ты можешь доказать, что Я учил народ чему-нибудь худому, то изобличи Меня в этом, докажи это, а не бей без всяких оснований».
Далее святой Иоанн говорит, что Анна послал Иисуса связанного к первосвященнику Каиафе (Ин. 18, 24). Вероятно, Господа провели только через внутренний двор того же самого дома, где был разложен огонь и где стоял и грелся Петр, уже один раз отрекшийся от Господа. О том, что происходило у Каиафы, повествуют подробно два первых евангелиста – святой Матфей и святой Марк.
У Каиафы собрались все первосвященники, старейшины и книжники – словом, почти весь синедрион. Несмотря на глубокую ночь, все они спешили скорее собрать свидетельства против Иисуса, чтобы подготовить все необходимое для другого, утреннего официального заседания синедриона, на котором они могли бы официально изречь Ему смертный приговор. Для этого они стали искать лжесвидетелей, которые могли бы обвинить Иисуса в каком-либо уголовном преступлении, и не находили (Мф. 26, 60).