Вскоре вы не увидите Меня (Ин. 16, 16). Господь вновь обращается к мысли о Своем отшествии от учеников, но тут же и утешает их надеждой на новое свидание с Ним, очевидно, как при явлениях Господа по Воскресении, так и в духовном таинственном общении с Ним. Эти слова Господа показались некоторым из учеников загадочными, в чем опять проявилось несовершенство их духовного разумения. Весь дальнейший ход бесед и посвящен разъяснению этих слов Господа.
В основе недоумения учеников опять лежит все тот же их предрассудок о земном царстве Мессии. Если Господь хочет основать на земле Свое царство, то зачем Он отходит? А если Он не хочет основать такого царства, то зачем обещается прийти опять? Господь отвечает им: Вскоре вы не увидите Меня – это значит, что вы восплачете и возрыдаете (Ин. 16, 20), так как мир исполнит свои убийственные замыслы. Это – прикровенное указание Господа на скоро предстоящие Ему страдания и смерть.
И опять вскоре увидите Меня (Ин. 16, 16). Это значит, что печаль ваша в радость будет (Ин. 16, 20) наподобие того, как скорбь рождающей жены претворяется в радость (см. Ин. 16, 21). Здесь разумеется радость учеников, которую они испытали, увидев Господа воскресшим, – радость, которая не покидала их потом всю их жизнь: радости вашей никто не отнимет у вас (Ин. 16, 22).
В тот день (Ин. 16, 23), то есть в день сошествия Святого Духа, когда апостолы вступят в постоянное духовное общение со Христом, им станут ясными все Божественные тайны и всякая молитва их будет исполняться, в довершение полноты их радости.
Ибо Я иду к Отцу (Ин. 16, 16). Это значит: Я исшел от Отца и пришел в мир; и опять оставляю мир и иду к Отцу (Ин. 16, 28). Итак, для Христа идти к Отцу означает возвратиться в то состояние, в каком Он был до воплощения, как Ипостасное Слово. Эти слова поразили учеников своей ясностью. Они с особым удовлетворением отметили то, что Господь говорит теперь с ними прямо, не употребляя прикровенной приточной речи, и выразили свою горячую веру в Него как истинного Мессию (см. Ин. 16, 29).
Это была искренняя и глубокая вера, но взор Господа видел несовершенство этой веры, не озаренной еще Духом Святым. Теперь веруете? (Ин. 16, 31) – спрашивает Он. «Нет, теперешняя ваша вера еще несовершенна, она не выдержит первого же испытания, которому скоро, всего через несколько часов, должна будет подвергаться, когда вы вы рассеетесь каждый в свою сторону и Меня оставите одного (Ин. 16, 32).
«Все это я сказал вам, – заканчивает Свою прощальную беседу Господь, – для того, чтобы вы имели во Мне мир (Ин. 16, 33), чтобы не пали духом в часы предстоящих вам испытаний, помня, что я предупреждал вас обо всем этом заранее. В духовном общении со Мной вы будете находить необходимое спокойствие духа».
«В мире – враждебном Мне и моему делу обществе людей – будете иметь скорбь. Но не теряйте мужества, помня, что Я победил мир (Ин. 16, 33), – победил совершением великого дела искупления человечества Своей смертью, победил господствующего в мире духа гордости и злобы Своим смирением и самоуничижением даже до смерти и положил начало превращению этого мира из царства сатаны в Царствие Божие».
Первосвященническая молитва Господа Иисуса Христа
(Ин. 17)
По окончании прощальной беседы, непосредственно вслед за ней, когда, по предположению некоторых толкователей, Господь с учениками, идя в Гефсиманию, дошел уже до потока Кедронского. Перед переходом через него Он произнес в слух учеников Своих торжественную молитву к Богу Отцу. Эта молитва называется обыкновенно первосвященнической, так как в ней Господь молится Богу Отцу как Великий Архиерей, Сам Себя приносящий в Жертву, имеющую великое, необъятное значение для всего мира.
Отче! пришел час, прославь Сына Твоего, да и Сын Твой прославит Тебя (Ин. 17, 1). Таким торжественным восклицанием начинает Господь эту молитву. «Наступил час Моих страданий. Дай Мне проявить в этот час всю силу любви Моей к Тебе и к созданному Тобой миру, дабы через предстоящий Мне подвиг искупления человечества явилась слава Твоя».
Так как Ты дал Ему власть над всякою плотью (Ин. 16, 2). Отец предал Сыну весь род людской, дабы Он устроил его спасение и даровал людям жизнь вечную. Вечную жизнь Господь определяет как познание Бога и посланного Им Искупителя мира (см. Ин. 17, 3). Перед духовным взором Господа все дело Его представляется уже оконченным, а потому Он говорит: Я прославил Тебя на земле (Ин. 17, 4). Теперь Ему следует уже и по человечеству войти в славу Божественную, о чем Он и молит: И ныне прославь Меня Ты, Отче (Ин. 17, 5). Это – первая часть молитвы Господа о Себе (см. Ин. 17, 1–5).
Окончив молитву о Себе, Господь молится дальше об учениках Своих – о тех, кому Он передает теперь дело распространения и утверждения на земле Своего Царства (см. Ин. 17, 6–19). Господь как бы дает отчет Богу Отцу о том, что сделано Им: Он открыл Своим ученикам полное и правильное понятие о Боге, и они стали особыми Божиими избранниками, приняв Божественное учение, принесенное от Отца Сыном Божиим, и уразумели тайну Божественного домостроительства.
Далее Господь молится о Своих учениках, чтобы Отец Небесный взял их под Свое особое покровительство в этом враждебном для них мире, в котором они остаются одни после от-шествия Господа, и сохранил их чистыми и святыми в духовном единении веры и любви между собой, – единении, подобном единению Бога Отца и Бога Сына. Господь говорит дальше, что Он, будучи в мире, ограждал их от падения, и никто из них не погиб, кроме сына погибели, то есть Иуда предатель, – да сбудется Писание (Ин. 17, 12), то есть в согласии с пророчеством Книги Псалмов30.
Моля Отца о сохранении учеников Своих от всякого зла в этом возненавидевшем их мире, Господь просит освятить их словом Божественной истины (см. Ин. 17, 17), то есть сообщить им особые благодатные дары для успешного служения распространению учения истины по всему миру. Господь говорит дальше, что Он посвящает Себя за них (см. Ин. 17, 19), то есть приносит Сам Себя в жертву, дабы они последовали стопам Его и стали бы свидетелями и жертвами за истину.
Начиная с 20-го стиха начинается третья часть молитвы Господа – уже за верующих. Господь молится о них: Да будут все едино, как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе, так и они да будут в Нас едино, – да уверует мир, что Ты послал Меня (Ин. 17, 21). Единение верующих во Христа должно быть подобно единению Бога Отца с Богом Сыном. Тут разумеется, конечно, единение нравственное. Такое единение всех христиан в вере и любви сможет содействовать тому, что и весь мир придет к вере во Христа как в Мессию.
Это мы и видим в первые века христианства. Глядя на жизнь первых христиан, и иудеи, и язычники, кроме совершенно ослепших духовно и ожесточившихся сердцем, пленялись возвышенной красотой Христова учения и сами становились христианами. Это единение всех верующих Господь определяет дальше как единение во славе Бога и Христа (см. Ин. 17, 22).
В дальнейших словах Господь как бы уже созерцает Свою Церковь в небесной славе в единении с Богом в Царстве Мессии (см. Ин. 17, 22–24). Он говорит, что эта слава даже враждебный Христу мир против его воли приведет его к осознанию, что Господь Иисус есть истинный Мессия.
Слова: Отче! которых Ты дал Мне, хочу, чтобы там, где Я, и они были со Мною (Ин. 17, 24) – есть как бы завещание умирающего, которое непременно должно быть исполнено, тем более что воля Сына Божия нераздельна с волей Бога Отца. Тут отдающий Свою жизнь за спасение мира Сын Божий испрашивает у Бога Отца для всех верующих те небесные обители, о которых Он говорил Своим апостолам в начале прощальной беседы (см. Ин. 14, 2).
Последние стихи 17-й главы представляют собой заключение первосвященнической молитвы, в котором Господь обращается к Богу Отцу как к Всеправедному Мздовоздаятелю (см. Ин. 17, 25–26). Господь указывает здесь на превосходство верующих над остальным миром в том, что они познали Бога, а потому они способны к восприятию даров Божественной любви.
Господь и просит, чтобы Бог Отец отличил их перед миром Своими щедротами и сделал их соучастниками той любви, которую Он имеет к Сыну: Да любовь, которою Ты возлюбил Меня, в них будет (Ин. 17, 26). Для этого Сам Господь Иисус обещает быть в Них, дабы любовь Отца, неразлучно пребывающая на Сыне, от Сына и ради Сына простиралась и на тех, в ком пребывает Сын. Так любовь всеобъемлющая, все-созидающая будет и всесовершающей в вечном славном Царстве Отца и Сына и Святого Духа.
Гефсиманский подвиг. Моление о чаше
(Мф. 26, 36–46; Мк. 14, 32–42; Лк. 22, 39–46; Ин. 18, 1)
Как повествует святой евангелист Иоанн, окончив Свою первосвященническую молитву, Иисус вышел с учениками Своими за поток Кедрон, где был сад, в который вошел Сам и ученики Его (Ин. 18, 1). Поток Кедрский или Кедрон, что значит «черный», был незначительным ручьем, который наполнялся водой только после сильных дождей, а в остальное время его русло было сухо или почти сухо. Он протекал так называемой Иосафатовой долиной и отделял Иерусалим от Елеона.
Святой Иоанн говорит, что за этим потоком был сад, куда вошел Иисус и ученики Его, но не называет сада по имени и не говорит ничего о том, что там происходило до прихода Иуды со стражей. Первые два евангелиста, Матфей и Марк, называют этот сад Гефсиманией (см. Мф. 26, 36; Мк. 14, 32), а святой Лука указывает его местонахождение на горе Елеонской (см. Лк. 22, 39). Все трое повествуют о молитве Господа в этом Гефсиманском саду.
«Гефсимания» значит «жом для выжимания масла». Вероятно, сад был оливковый и здесь приготовлялось оливковое масло. Можно предполагать, что этот сад принадлежал какому-нибудь расположенному к Господу владельцу, ибо, по словам святого Иоанна, Господь Иисус Христос часто собирался там с учениками Своими (Ин. 18, 2), почему Иуда и повел туда стражу в уверенности, что найдет Господа после Тайной Вечери именно там, в чем и не ошибся.
Войдя в сад, Господь остановил учеников, сказав им: Посидите тут, пока Я пойду, помолюсь там (Мф. 26, 36). Взяв с Собой Петра, Иакова и Иоанна, по словам святого Луки, отошел на вержение камня (Лк. 22, 41), то есть на такое расстояние, на какое долетает обыкновенно брошенный камень, и начал скорбеть и тосковать (Мф. 26, 37).
Душа Моя скорбит смертельно, – сказал Он этим ближайшим Своим и довереннейшим ученикам, – побудьте здесь и бодрствуйте со Мною (Мф. 26, 38). Отойдя от них, по словам святого Матфея и святого Марка, немного (см. Мф. 26, 39; Мк. 14, 35), Он пал на лицо Свое, преклонив колена, и молился: Отче Мой! если возможно, да минует Меня чаша сия; впрочем не как Я хочу, но как Ты (Мф. 26, 39). Молитва эта была столь напряженной, что, по словам святого Луки, был пот Его, как капли крови, падающие на землю (Лк. 22, 44). Говорят, что иногда чрезвычайные нравственные страдания вызывают на самом деле такой кровавый пот. Святой Лука говорит, что явился же Ему Ангел с небес и укреплял Его (Лк. 22, 43). Бог Отец как бы оставил на время Своего Сына (см. Мф. 27, 46), а потому утешает и ободряет Его Ангел.
О чем так скорбел и тяжко страдал в Гефсиманском саду воплотившийся Сын Божий? Кто из нас, грешных людей, может осмелиться утверждать, что он доподлинно знает все происходившее в чистой и святой душе Богочеловека в эту минуту, когда наступал решительный час предания Его на крестную смерть ради спасения человечества? Но и раньше существовали, и теперь продолжают делаться попытки объяснить причины этих нравственных мук Господа, пережитых Им в эти предсмертные часы в Гефсиманском саду.
Самое естественное предположение – то, что скорбела и страшилась смерти Его человеческая природа. «Смерть вошла в человеческий род не по природе, – говорит блаженный Феофилакт, – потому природа человеческая боится ее и бежит от нее». Смерть есть следствие греха (см. Рим. 5, 12, 15), а потому безгрешная природа Богочеловека не должна была бы подлежать смерти: смерть для нее – явление противоестественное. Оттого чистая безгрешная природа Христова возмущается против смерти, скорбит и тоскует при виде ее. Эти нравственные страдания Христовы – доказательство наличия двух природ в Нем: Божеской и человеческой, что отрицали монофелиты.
Вместе с тем нравственные страдания эти происходили, несомненно, и оттого, что Господь принял на Себя все грехи всего мира и шел на смерть за них. То, что должен был претерпеть весь мир за свои грехи, сосредоточилось теперь, так сказать, на Нем одном. Не исключена и та возможность, что диавол, отошедший от Него, по святому Луке, до времени (Лк. 4, 13), теперь вновь приступил к Нему со своими искушениями, пытаясь, хотя и безуспешно, отклонить Его от предстоящего подвига крестных страданий. Скорбь Христа Спасителя вызывалась также сознанием человеческого ожесточения, человеческой неблагодарности Богу.
[30] Даже человек мирный со мною, на которого я полагался, который ел хлеб мой, поднял на меня пяту (Пс. 40, 10).