По церковному преданию, запечатленному очень умилительно в богослужебном последовании Великой Среды, жена, приступившая к Господу с тем, чтобы помазать его драгоценным миром, была кающейся грешницей. Она принесла миро в алавастровом сосуде. Миро представляло собой благовонную жидкость из масл и пахучих веществ, обыкновенно – из лучшего оливкового масла в соединении с благовонными смолистыми веществами вроде нарда или смирны и разных цветов. Алавастр – это род мрамора, замечательного своей легкостью, прозрачностью и красотой. Из него приготовлялись разные вазы, урны, курильницы и сосуды для хранения ароматических веществ.
Помазание миром на Востоке употреблялось не только в смысле высшего значения, как при помазании царей и первосвященников, а и в обыденной жизни людьми богатыми и знатными – ради удовольствия. Помазывали обыкновенно волосы на голове, лоб, лицо, бороду, одежду (см. Пс. 22, 5; 132, 2; Еккл. 9, 8 и др.), а в знак выражения особого почтения кому-либо – и ноги.
Ученики Его вознегодовали и говорили: к чему такая трата? (Мф. 26, 8). Не зная мыслей и чувств глубочайшего благоговения жены-грешницы, ученики осудили ее поступок, зная, что Учитель их не терпел роскоши и выше всего ставил дела милосердия и благотворения. Но они в этом случае ошиблись. Господь оправдал ее поступок, происходивший от теплой веры и сердечного сокрушения.
Нищих всегда имеете с собою и, следовательно, всегда можете творить им добро, а Меня не всегда имеете (Мф. 26, 11). Это прикровенное указание на близость Своей смерти. Кроме того, этому действию Господь дает и еще особое символическое значение: Возлив миро сие на тело Мое, она приготовила Меня к погребению (Мф. 26, 12), ибо в древности был обычай умащать тела мертвых благовониями.
В награду за ее поступок Господь предрек ей всегдашнюю память о ее поступке между христианами, что мы и видим, ибо повествование об этом не только записано в Евангелии, но включено и в наше богослужение. В последовании Великой Среды Церковь прославляет поступок этой женщины, проводя как бы параллель по контрасту между ним и предательством Иуды, совершенным в тот же день, сразу после этого.
Тогда один из двенадцати, называемый Иуда Искариот, пошел к первосвященникам и сказал: что вы дадите мне, и я вам предам Его? (Мф. 26. 14–15). Тогда – этим словом выражается не столько последовательность событий, сколько их внутренняя логическая связь. Иуда ожидал от Господа Иисуса Христа земных благ, мирского богатства и владычества. Его корыстолюбие теряло терпение, видя полную нестяжательность Учителя. Он начал сам вознаграждать себя из ковчежца, тайно присваивая себе вметаемые в него пожертвования, по свидетельству евангелиста Иоанна (см. Ин. 12, 6). Случай в доме Симона прокаженного окончательно дал ему понять, что он напрасно ждет обогащения от Учителя добровольной нищеты и самоуничижения.
Досада на Господа, обманувшего, как ему казалось, его надежды, и желание использовать хоть какой-нибудь случай к наживе сделали его предателем. Уже зная о решении синедриона схватить Господа, он сам пошел к первосвященникам, чтобы предложить им за деньги свои услуги – предать им Господа без народа, в уединенном месте. Что вы дадите мне – эти слова указывают на его досаду и злобу против своего Учителя, которого он решил предать во всяком случае, не споря о цене.
Поэтому ему и назначают в общем совсем ничтожную сумму – цену беглого раба – тридцать сребреников (Мф. 26, 15), то есть тридцать серебряных так называемых священных сиклей. Такую цену положили, по-видимому, чтобы показать все свое презрение к Господу Иисусу Христу и в расчете на скупость и сребролюбие предателя, который не станет торговаться. И Иуда действительно оказался сговорчивым, не требовал большего и с того времени… искал удобного случая предать Его (Мф. 26, 16). Удобного случая – то есть такого, когда можно будет схватить Иисуса наедине, без обычно окружавшего Его народа.
Назначением такой цены исполнилось пророчество Захарии о тридцати сребрениках, которыми неблагодарный народ оценил отеческое попечение о нем Иеговы28.
Великий Четверток
Тайная Вечеря
(Мф. 26, 17–29; Мк. 14, 12–25; Лк. 22, 7–30 и Ин. 13, 1–30)
Все четыре евангелиста повествуют о последней Тайной Вечери Господа со Своими учениками накануне Его крестных страданий, но не все передают обстоятельства этой Вечери с одинаковой полнотой. Кроме того, в выражениях, употребленных первыми тремя евангелистами о дне, в который происходила Тайная Вечеря, находится, по-видимому, некое как бы противоречие с выражениями, употребленными четвертым евангелистом – святым Иоанном. Совершенно несомненно лишь то, что Тайная Вечеря происходила в пятый день недели, то есть, по-нашему, в четверг, так же, как ясно, что Господь был осужден и распят в шестой день недели – в пятницу, пробыл во гробе седьмой день недели – субботу и воскрес из мертвых в первый день недели.
Но вызывает недоумение и разногласие во мнениях, в каком отношении находился день Тайной Вечери к праздновавшемуся тогда иудейскому празднику Пасхи, то есть происходила ли Тайная Вечеря 14 нисана, в вечер которого начинается иудейская Пасха, или 13 нисана, то есть в день, предшествующий тому вечеру, когда начиналось празднование Пасхи? Эти недоумения порождаются следующими указаниями евангелистов относительно дня Тайной Вечери: В первый же день опресночный (Мф. 26, 17). В первый день опресноков, когда заколали пасхального агнца (Мк. 14, 12). Настал же день опресноков, в который надлежало заколать пасхального агнца (Лк. 22, 7). Перед праздником Пасхи (Ин. 13, 1).
Пасха начиналась вечером 14 нисана, и, следовательно, если придерживаться строго библейского словоупотребления, первым днем опресноков можно назвать только следующий за этим день, то есть 15 нисана. Очевидно, первые три евангелиста придерживались не строго библейского словоупотребления, а обычного, разговорного. По этому словоупотреблению можно было назвать первым днем опресноков не 15 нисана, которое бывает на другой день по вкушении Пасхи, даже не 14-е, когда вкушается Пасха, а 13-е – день перед Пасхой, как это ясно указано у святого евангелиста Иоанна, утверждающего, что Тайная Вечеря была перед праздником Пасхи (Ин. 13, 1).
Кроме того, у святого Иоанна есть и другие свидетельства о том, что иудейская Пасха начиналась только вечером в пятницу, когда Господь был распят: ведшие Иисуса к Пилату не вошли в претор, чтобы не оскверниться, но чтобы можно было есть пасху (Ин. 18, 28), и иудеи спешили перебить голени у распятых, чтобы не оставлять на кресте тела их в субботу, ибо та суббота была день великий (Ин. 19, 31). То есть суббота совпадала с первым днем праздника Пасхи, и, следовательно, вкушали Пасху накануне в пятницу вечером, после того как Христос был распят.
Появляется вопрос, почему же Христос совершил иудейскую пасху, которая, несомненно, была совершена Им на Тайной Вечери (хотя апостолы и не описывают совершения ее в подробностях, ибо главное внимание их устремлено было на установление Пасхи новозаветной – причащения Тела и Крови Христовой) одним днем раньше, чем следовало. Основательно предполагают, что так как вечер 14 нисана был в этом году началом субботнего покоя (наступала суббота), то пасхальный агнец закалаем был вечером 13-го. С этим совпадают указания святого Марка когда заколали пасхального агнца (Мк. 14, 12) и святого Луки в который надлежало заколать пасхального агнца (Лк. 22, 7).
Кроме того, известно, что иудеи, а особенно галилеяне, после плена Вавилонского стали ревновать о праздновании даже дней, предшествовавших наступлению праздника. В частности, для галилеян, приходивших в Иерусалим, пасхальный агнец всегда закалался днем раньше – 13 нисана вместо 14-го. Это было большим облегчением для служащих при храме, которым заклание 256 000 агнцев в течение нескольких часов в один день 14 нисана было бы слишком обременительным.
Наконец, полагают, что Господь совершил Пасху днем раньше, зная, что на другой день Он уже будет предан в руки иудеев и распят, и для того, чтобы его крестная Жертва, прообразом которой были пасхальные агнцы, была принесена в тот самый день и час, когда закалались пасхальные агнцы. Во всяком случае, мы знаем, что целью святого евангелиста Иоанна было восполнить повествования первых трех евангелистов, а потому мы должны принять как несомненное его указание, что Тайная Вечеря была совершена Господом до наступления праздника Пасхи, то есть не 14-го, а 13-го нисана.
Самое приготовление Тайной Вечери было чудесным. Господь из Вифании послал двух учеников в город, то есть в Иерусалим, сказав им, что они встретят там человека, несущего кувшин воды. Они должны последовать за ним и хозяину дома, куда войдет этот человек, сказать: Учитель говорит: время Мое близко, Я не могу откладывать празднование Пасхи и сегодня же у тебя совершу пасху с учениками Моими (Мф. 26, 18). Ученики, по святому Луке Петр и Иоанн (см. Лк. 22, 8), пошли, и случилось все так, как сказал им Господь. Хозяин того дома отвел им горницу большую, устланную, готовую (Мк. 14, 15), и они приготовили там Пасху.
Во всем этом, конечно, сказалось всеведение Господа. Вместе с тем слова Господа указывают на поспешность, ввиду приближения времени, когда должны были совершиться с Ним великие и последние события Его земной жизни.
Умилительно начинает повествование о Вечери святой Иоанн: Иисус, зная, что пришел час Его перейти от мира сего к Отцу, явил делом, что, возлюбив Своих сущих в мире, до конца возлюбил их (Ин. 13, 1). Здесь сочетаются и Божественность, и человечность Христа: как Бог, Он знает о приближении Своего часа и Сам идет ему навстречу; как Человек, Он по-человечески грустит о предстоящей Ему видимой разлуке с учениками, и это производит в Нем особый преизбыток любви к ним. И эту Свою любовь до конца Господь обнаружил во всем, что говорилось и творилось на таинственной Вечере.
Святой Лука говорит, что Господь начал Вечерю словами: Очень желал Я есть с вами сию пасху прежде Моего страдания, ибо сказываю вам, что уже не буду есть ее, пока она не совершится в Царствии Божием (Лк. 22, 15–16). Это была последняя пасхальная вечеря, которую Господь мог праздновать с учениками Своими в Своей земной жизни. Вместо этой подзаконной Пасхи Он намеревался установить теперь истинную Пасху – таинственную Вечерю Тела и Крови Своей, то есть таинство Евхаристии.
Это – последняя ветхозаветная пасха для всех Его последователей: впредь они будут причащаться Тела и Крови Его, доколе не вступят с Ним в теснейшее и приискреннейшее общение в будущей блаженной жизни – «в невечернем дни Царствия» Его, как поется в одном из тропарей пасхального канона. В этой будущей жизни близость общения всех истинных христиан со Христом можно отчасти уподобить той близости, какая была у Господа с Его учениками на Тайной Вечери.
Следовательно, смысл вышеприведенных слов Христовых таков: «Эта Пасха, в таком виде, как мы совершаем ее сегодня, не повторится более, пока в будущем веке, в торжествующей Церкви, не совершится в полнейшей и окончательной мере».
Непосредственно вслед за тем, по святому Луке, Господь дал ученикам пить чашу с вином, следуя еще ветхозаветному ритуалу, причем сказал: Не буду пить от плода виноградного, доколе не придет Царствие Божие (Лк. 22, 18), а по святому Марку, когда буду пить новое вино в Царствии Божием (Мк. 14, 25). Что это за новое вино? Этому научает нас Церковь, воспевающая в день Воскресения Христова: «Придите, новаго винограда рождения, Божественнаго веселия – Царствия Христова приобщимся». Итак, новый плод винограда, новое вино – это божественное веселие Царства Христова, поскольку вино есть символ веселья, радости.
Надо полагать, что после этих Христовых слов пасхальные яства были потреблены с обычными молитвословиями и обрядами, о чем евангелисты считали лишним говорить, поскольку их задача была указать на установление Господом совершения новой, уже христианской Пасхи – таинства Евхаристии. Эта новозаветная Вечеря открылась умовением ног.
Умовение ног
(Ин. 13, 2–20)
Был обычай перед вечерей умывать ноги, что делал обыкновенно слуга. Но обычай этот не всегда соблюдался (ср. Лк. 7, 44). Видно, не был он соблюден и в малом обществе Господа, очевидно, потому, что Господь Сам имел в виду показать ученикам пример смирения и самоотверженной любви.
Святой Лука сообщает, что на Вечере произошел между учениками спор, кто из них должен почитаться большим (Лк. 22, 24). Вероятно, этот спор и явился поводом к тому, чтобы показать ученикам наглядный пример смирения и взаимной любви путем умовения ног им. Об этом умовении ног рассказывает, и притом весьма обстоятельно, только один евангелист Иоанн, как обычно, восполняющий повествования других евангелистов.
Иисус, зная, что Отец все отдал в руки Его, и что Он от Бога исшел и к Богу отходит (Ин. 13, 3). Смысл этих слов таков. Богом Отцом было предоставлено Богочеловеку употреблять для спасения людей все средства, какие Он найдет полезными, – в этом причина, почему Он собирается сейчас совершить дело столь необычное, столь противоположное человеческим понятиям.
[28] И скажу им: если угодно вам, то дайте Мне плату Мою; если же нет, – не давайте; и они отвесят в уплату Мне тридцать сребренников. И сказал мне Господь: брось их в церковное хранилище, – высокая цена, в какую они оценили Меня! И взял Я тридцать сребренников и бросил их в дом Господень для горшечника (Зах. 11, 12–13).