Преступность блуда в том, что он оскверняет и душу, и тело и является святотатством, ибо тела наши, как и души, являются членами Христовыми и принадлежат Богу. Блудник же нарушает свое единение с Господом и оскверняет свое тело, являющееся храмом живущего в нас Святого Духа: Бегайте блуда; всякий грех, какой делает человек, есть вне тела, а блудник грешит против собственного тела. Не знаете ли, что тела ваши суть храм живущего в вас Святаго Духа, Которого имеете вы от Бога, и вы не свои?.. Посему прославляйте Бога и в телах ваших и в душах ваших, которые суть Божии, — заканчивает свою обличительную речь апостол (1 Кор. 6, 18–20).
Глава седьмая
С седьмой главы начинается вторая часть Послания, содержащая наставления в нравственной христианской жизни.
В связи с последней обличительной речью о блуде святой апостол прежде всего дает наставления, касающиеся брака и безбрачной жизни, или девства. Основная мысль всех этих наставлений та, что девство выше брака, а потому должно быть предпочитаемо христианами; но кто чувствует себя не в силах вести строго девственную жизнь, тому лучше вступить в брак, нежели разжигаться (1 Кор. 7, 9), то есть поработить свою душу блудной страсти и подвергаться постоянной опасности впасть в блуд.
Таким образом, первая нравственная цель брака — избежание блуда (1 Кор. 7, 2). Муж и жена принадлежат друг другу всецело и не властны сами над собой: воздержание от брачной жизни допустимо для них лишь по взаимному согласию (см. 1 Кор. 7, 3–6). Желая добра всем, святой апостол ставит в пример безбрачным и вдовам свое собственное безбрачие, как лучшее состояние (см. 1 Кор. 7, 7–8). Те же, кто неспособны понести подвиг безбрачия, должны вступать в брак, но строго хранить при этом супружескую верность и не разводиться даже в том случае, если один из супругов неверующий, ибо воля Господня вообще такова, чтобы всякому оставаться в том звании, в котором кто призван к христианству (1 Кор. 7, 20).
Ибо неверующий муж освящается женою верующею, и жена неверующая освящается мужем верующим. Иначе дети ваши были бы нечисты, а теперь святы (1 Кор. 7, 14). Смысл этого не совсем понятного изречения тот, что брак не должен быть расторгаем в том случае, если только один из супругов уверовал, а другой остался язычником. Иначе сказать, объясняет епископ Феофан Затворник, «брак твой, верная жена, с мужем неверным не превратился в незаконное сожительство от того, что ты уверовала; напротив, твое уверование освятило сей брак и мужа твоего в брачном отношении».
Равным образом и дети от такого брака не должны рассматриваться как «нечистые» в смысле «незаконнорожденные». Цель у апостола та, чтобы предотвратить распадение семейств, которое могло бы наделать много шума и вредно повлиять на дело проповеди. С другой стороны, коль скоро муж и жена неверные не отвращаются от жены и мужа верных, то есть надежда, что и они со временем обратятся, как это и говорит апостол прямо: Почему ты знаешь, жена, не спасешь ли мужа? Или ты, муж, почему знаешь, не спасешь ли жены? (1 Кор. 7, 16).
С 25-го по 40-й стих апостол ярко выставляет преимущества безбрачия. Безбрачные свободны от «скорбей по плоти» (см. 1 Кор. 7, 28), то есть скорбей и печалей всякого рода, связанных с брачной жизнью, каковых очень много. Скоротечность нашей жизни и ожидание Второго пришествия Христова и Страшного Суда Божия должны побуждать христиан к такому внутреннему настроению, при котором имеющие жен должны быть, как не имеющие (1 Кор. 7, 29).
Неженатый заботится о Господнем, как угодить Господу; а женатый заботится о мирском, как угодить жене (1 Кор. 7, 32–33). Брачная жизнь создает много забот, которые мешают всецело угождать Господу, отвлекают от служения Богу. Поэтому, заключает апостол свои наставления, лучше оставаться в девстве, хотя кто вступает в брак, тот этим не творит греха (см. 1 Кор. 7, 36–40).
Глава восьмая
В восьмой главе святой апостол дает наставление о характере христианской свободы по поводу вкушения идоложертвенного. Христианская свобода не в том, чтобы делать все что заблагорассудится, руководясь своим знанием истины, которое само по себе способно надмевать, а в том, чтобы ограничивать себя во имя любви.
Справедливо считая идолов за ничто, коринфяне свободно входили в идольские капища и участвовали там в трапезах, вкушая идоложертвенное. Этим они соблазняли тех братий, которые еще не возвысились до такого понятия о ничтожестве идолов и по мнению которых вкушать идоложертвенное значило вступать в общение с идолами, — это называет апостол идольской совестью (см. 1 Кор. 8, 7). При виде братий, вкушающих идоложертвенное, немощная совесть их осквернялась.
Сама по себе пища не приближает нас к Богу: ибо, едим ли мы, ничего не приобретаем; не едим ли, ничего не теряем (1 Кор. 8, 8). Но надо помнить, что человек не есть только животное, а нравственно свободное существо, а потому и все деяния его, в том числе и ядение или неядение пищи, кроме физиологического, имеют еще и нравственное значение.
Следовательно, не всегда может быть безразлично и безгрешно есть или не есть известного рода пищу, например идоложертвенную или скоромную во время установленного Церковью поста. Поэтому решительно заключает апостол: Если пища соблазняет брата моего, не буду есть мяса вовек, чтобы не соблазнить брата моего (1 Кор. 8, 13).
Глава девятая
В девятой главе святой апостол продолжает развивать ту же мысль о разумном пользовании христианской свободой — о необходимости ограничивать ее во имя высших целей. Здесь он говорит о своем праве получать содержание от обращенных им верующих, основываясь на древнем установлении: Священнодействующие питаются от святилища, а служащие жертвеннику берут долю от жертвенника (1 Кор. 9, 13).
Но он сам добровольно отказывался от этого законного права для того, чтобы дабы не поставить какой преграды благовествованию Христову (1 Кор. 9, 12). Всем и всегда он служил бескорыстно, приспособляясь к нуждам и состоянию всех и отказывая себе в необходимом единственно ради успеха евангельской проповеди (см. 1 Кор. 9, 15–23).
Для Иудеев я был как Иудей, чтобы приобрести Иудеев; для подзаконных был как подзаконный, чтобы приобрести подзаконных; для чуждых закона — как чуждый закона, — не будучи чужд закона пред Богом, но подзаконен Христу, — чтобы приобрести чуждых закона; для немощных был как немощный, чтобы приобрести немощных. Для всех я сделался всем, чтобы спасти по крайней мере некоторых (см. 1 Кор. 9, 20–22). Это образцовое правило так называемого «пастырского применения», которое широко употреблял апостол Павел, снисходя к немощам всех классов и состояний современного ему общества для того, чтобы спасти хотя бы некоторых.
Все вышесказанное святой апостол прилагает затем к коринфянам. Указав в себе пример того, как надо воздерживаться от личных пожеланий и потребностей ради пользы ближних, святой апостол хочет склонить к тому же и коринфян. Для этого он употребляет хорошо им знакомый образ бегущих на ристалищах (Коринф славился Истмийскими играми) и борцов, которые для получения тленных венцов воздерживаются от всего, что может сделать тучным и тем расслабить их тело. Так бегите, чтобы получить, — увещевает апостол (1 Кор. 9, 25, 24).
Тут апостол снова приводит в пример себя, говоря, что он бежит не так, как на неверное, и подвизается не так, чтобы только бить воздух (1 Кор. 9, 26), то есть не напрасно, не без цели, не так, как упражняющиеся борцы, которые, по словам блаженного Феодорита, «упражняясь, вместо противника против воздуха приводят в движение руки», но наносит действительные удары врагу диаволу. Для достижения цели он усмиряет и порабощает свое тело, дабы, проповедуя другим, самому не остаться недостойным (1 Кор. 9, 27). Здесь — законоположение христианского аскетизма: без обуздания потребностей тела невозможно искоренение греховных страстей, невозможно преуспеяние в духовной жизни.
Глава десятая
Десятая глава опять направлена против вкушения идоложертвенного. Главная мысль ее та, что вкушающие идоложертвенное причащаются бесовской трапезы. Сначала святой апостол устрашает коринфян случаями грозного суда Божия за уклонение к идолослужению из ветхозаветной истории израильтян.
Здесь важна в начале параллель между израильтянами и христианами: Отцы наши все были под облаком, и все прошли сквозь море; и все крестились в Моисея в облаке и в море (1 Кор. 10, 1–2). Прохождение через Чермное море было прообразом крещения, а Моисей был прообразом Христа. И все ели одну и ту же духовную пищу; и все пили одно и то же духовное питие: ибо пили из духовного последующего камня; камень же был Христос (1 Кор. 10, 3–4). Пища духовная — манна, прообразовавшая Тело Господа, а духовное питие — вода, чудесно источенная из камня, прообразовавшая Кровь Господа. Мысль та, что Подателем благодатных даров людям как в Ветхом, так и в Новом Завете был один и тот же Христос. Это место из Апостола читается на Богоявление при великом освящении воды.
Перечислив случаи нравственного падения израильтян и кары Божией за них (см. 1 Кор. 10, 5–10), апостол предостерегает коринфян от опасности поддаться искушению со стороны языческих соблазнов, если они будут принимать участие в трапезе с язычниками: Кто думает, что он стоит, берегись, чтобы не упасть (1 Кор. 10, 12). Далее (1 Кор. 10, 15–22) апостол внушает, что вкушение идоложертвенного есть общение с бесами, как участие в трапезе бесовской, ибо язычники, принося жертвы, приносят бесам, а не Богу (1 Кор. 10, 20).
С 23-го по 33-й стих апостол дает указания, как обходиться с пищей, чтобы не согрешить употреблением идоложертвенного. Прежде всего он снова повторяет ранее высказанную мысль, говоря: Все мне позволительно, но не все полезно (1 Кор. 10, 23; 6, 12), ибо коринфяне спокойно участвовали в языческих трапезах, опираясь на право христианской свободы, злоупотребляя им.
Апостол разрешает есть все, что продается на торгу, разрешает есть и все предлагаемое в гостях, хотя бы и у неверных, но если кто скажет вам: это идоложертвенное, — то не ешьте ради того, кто объявил вам (1 Кор. 10, 28), христианин ли то или язычник: в первом случае, чтобы не соблазнить его, а во втором — чтобы оберечь свое христианское достоинство от искусителя.
Все соображения апостол покрывает всеобщим правилом: Итак, едите ли, пьете ли, или иное что делаете, все делайте в славу Божию (1 Кор. 10, 31). Дороже всего для нас слава Божия, и ее-то мы и должны иметь всегда прежде всего в виду при всех случаях нашей жизни.
Глава одиннадцатая
Одиннадцатая глава содержит обличение и исправление некоторых непорядков при церковных собраниях, именно: во-первых, непокровения женами голов в церкви (1 Кор. 11, 1–16) и, во вторых, недостойного поведения на вечерях любви (1 Кор. 11, 17–34).
Сущность первого наставления в том, что на общественных церковных собраниях женщины должны присутствовать с покрытой головой, а мужчины с открытой. Святитель Иоанн Златоуст объясняет это наставление тем, что в Коринфе «женщины с открытыми и обнаженными головами и молились, и пророчествовали, а мужи отращивали волосы, подобно занимавшимся философией, и покрывали свои головы, когда молились и пророчествовали, придерживаясь в том и другом языческого закона». Святой апостол, находя это неприличным для христиан, требует от жен, чтобы они покрывали свои головы в знак своего подчиненного положения относительно мужа.