Австрийские Габсбурги и сословия в начале XVII века: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Июльские торжества по поводу победы Матиаса и Конфедерации подвели черту под деятельностью союза сословий, но это отнюдь не означало его распада. Сословиям, которые привели эрцгерцога Матиаса к вершинам власти, предстояло добиться от своего союзника обещанных свобод и привилегий. Для сословной Конфедерации начинался новый этап деятельности, от слаженности ее действий, от верности союзников зависело, как сложится будущее государства, кто будет диктовать политику — сословия или король, займет ли католицизм господствующее положение в духовной жизни монархии или будет провозглашена религиозная свобода. Конфедерацию ждали новые испытания.

Время между либенскими переговорами и созывом сословных собраний Австрии, Венгрии и Моравии старались максимально использовать в своих целях и эрцгерцог, и весь католический лагерь, опасавшийся, что сословия вынудят Матиаса пойти против католицизма. Настороженность властей вызывало поведение лютеранских сословий, которые требовали немедленного разрешения свободы веры, не полагаясь на обещания эрцгерцога Матиаса[720]. Среди иностранных дипломатов ходили упорные слухи о том, что протестанты готовы действовать в крайнем случае даже силой. По сведениям венецианского посла, конфедераты имели в своем распоряжении большую армию в составе 24 тыс. человек; при этом восемь тысяч из них находятся в районе Пожони, семь — в Австрии, по две тысячи — в Моравии и Силезии. А эрцгерцог Матиас не располагал достаточными силами, чтобы противостоять военному давлению бывших союзников[721]. Кардинал М. Клесль писал нунцию Миллино, посланному ему, как упоминалось, временно в помощь римским папой, что поддержка Ватикана сейчас крайне необходима. Во-первых, считал кардинал, ко двору эрцгерцога Матиаса следовало прислать папского нунция — «авторитетного, мудрого, знакомого с ситуацией», а также посла Испании. С их помощью эрцгерцог смог бы уклониться от выполнения требований еретиков[722]. Кроме того, по мнению М. Клесля, было бы хорошо, чтобы Ватикан помог Рудольфу II и Матиасу найти общий язык. Оба они пообещали чешским, австрийским, венгерским и моравским протестантам рассмотреть их религиозные требования. Если оба брата выступят сообща на съездах сословий, где будут обсуждаться эти вопросы, то им удастся противостоять еретикам. Но, считал М. Клесль, существовала реальная опасность того, что Рудольф II уступит чехам, и тогда эрцгерцогу Матиасу ничего не останется делать, как удовлетворить религиозные требования австрийцев, венгров и мораван, которые будут ссылаться на пример Рудольфа II[723].

Сословия габсбургского государства восприняли приезд нунция Миллино крайне отрицательно. Они ожидали от него всяких провокаций и ухищрений, имевших целью «отвратить сословия от настоящей веры». Дьердь Турзо называл Миллино «слугой сатаны», которого посылает его хозяин, когда сам не может прийти[724].

1. Mopaвские сеймы лета 1608 года 

Сословия Моравии первыми из членов Конфедерации покорились эрцгерцогу Матиасу, признав его власть над своими землями. В середине июля 1608 г. в Оломоуце был созван земский сейм Моравии. Главным образом сословия собрались для обсуждения либенских соглашений. Сейм одобрил все заключенные договоры и принял решение собраться в августе для разрешения актуальных проблем маркграфства[725]. В конце августа сословия вновь съехались на сейм, но уже в Брно. 30 августа сюда приехал эрцгерцог Матиас, которого по поручению сословий пригласил Карл Лихтенштейн[726]. Матиас был принят на сейме как новый маркграф Моравии: сословия принесли ему клятву верности, а он подтвердил их привилегии[727]. Согласно традиции, сословия выбрали себе нового гетмана. Главой маркграфства стал Карел Жеротин-страший, избранный за «образованность, ум и… преданность интересам страны и сословий»[728]. Отныне новое земское правительство управляло без вмешательства Чешской канцелярии.

В августе 1608 г. эрцгерцог Матиас пошел на выполнение части своих обещаний мораванам, в первую очередь политического характера. На сейме были обсуждены и закреплены старые сословные свободы и привилегии, подтверждалось право вооруженного сопротивления сословий маркграфу. Однако мораване не получили свободу вероисповедания. Австрийские сословия видели в этом дискриминацию прав и привилегий своих моравских союзников[729]. Но политические свободы значили для моравских сословий не меньше, чем религиозные, и то, чего им удалось добиться на тот момент от эрцгерцога Матиаса, являлось для них значительным достижением. По мнению Р. Хлумецки, моравской Конституции 1608 г. могла бы позавидовать аристократия Венецианской республики[730].

На августовском сейме 1608 г. моравские сословия не стали настаивать на предоставлении им религиозных свобод. Такова была позиция их лидера гетмана Карела Жеротина. «Мудрый и умеренный»[731] гетман предпочитал не торопить события. По мнению венгерского историка Д. Андяла, он полагал, что на «прорастание» религиозных свобод необходимо время, тогда как гарантирования сословных свобод можно добиться сразу же, и это вызовет меньшее сопротивление со стороны эрцгерцога Матиаса[732]. Чешский историк Й. Валка, придерживающийся похожей точки зрения, логически продолжил мысль своего венгерского коллеги. Й. Валка пишет, что К. Жеротин не настаивал на подтверждении религиозных свобод, так как считал, что в ближайшее время в государстве следует соблюдать покой, а требование свободы вероисповедания приведет к новой конфронтации сословий и властей, поэтому борьбу за религиозные свободы гетман предлагал отложить до начала следующего царствования[733] (к этому же К. Жеротин призывал и австрийские сословия).

Таким образом, первый моравский сейм нового маркграфа и сословий прошел мирно, и обе стороны расстались довольные друг другом. Иначе сложилась ситуация в Австрии и Венгрии. Осенью 1608 г. эрцгерцогу Матиасу пришлось одновременно вести диалог с сословиями Нижней и Верхней Австрии и Венгрии. Противостоять их совместному напору было очень сложно; сословия же, чувствуя свою силу, не отступали ни на шаг в своих требованиях. Стремясь облегчить положение эрцгерцога Матиаса, и в соответствии с просьбами кардинала М. Клесля, Ватикан направил в Вену своего нунция. Им стал мельфийский епископ де Марра.

2. Политический кризис в Австрии осенью 1608 — весной 1609 года 

Главной целью де Марра была помощь эрцгерцогу Матиасу на предстоящем пожоньском собрании. Но пока епископу рекомендовали остаться в Вене, ознакомиться с ситуацией, осмотреться в стране и завязать контакты с прелатами, в первую очередь с кардиналом Ф. Форгачем[734]. Назначение де Марра папским нунцием в Вену выглядит, на первый взгляд, достаточно странным. Его выбрали из двух кандидатур, предложенных нунцием Миллино[735]. Причем второй претендент — Джакомо Серра представлялся Вене более желательной кандидатурой, о чем писал кардинал М. Клесль. Дж. Серра был знаком с австрийским двором и реалиями этого огромного государственного объединения, он пользовался любовью и уважением эрцгерцога Матиаса, его знали прелаты и венгерские господа[736], так как в 1605 г. он действовал в Венгрии в качестве папского комиссара[737].

Де Марра оказался абсолютно новым человеком в государстве, не знающим всех нюансов сложившейся ситуации. Хотя главным качеством нового нунция Миллино считал осторожность «во избежание нового восстания»[738], де Марра не обладал этой чертой характера. Он не был гибким политиком и полностью отвергал компромиссы в деле религии, считая своей главной задачей восстановление католицизма в полном объеме без всяких условий. В данном случае он являлся прямой противоположностью М. Клеслю, но очень походил на кардинала Ф. Форгача. В итоге, Ф. Форгач и де Марра нашли общий язык[739], и папский нунций оценил бескомпромиссную позицию венгерского прелата, о чем сообщал в Ватикан. Де Марра просил папу прислать Форгачу письмо, в котором глава церкви «подбодрил бы своего верного слугу и выразил бы ему признательность за все его старания»[740].

Нунцию удалось достаточно быстро найти союзников и единомышленников в Вене и Венгрии, но с эрцгерцогом Матиасом у него не сложилось доверительных отношений. Причем, по всей видимости, де Марра уже давно настороженно относился к эрцгерцогу и симпатизировал отрекшемуся от власти Рудольфу II. Папский легат «считал Матиаса хорошим человеком, но со слабой волей», легко попадающим под чужое дурное влияние из-за своего «восприимчивого и нерешительного характера»[741]. Де Марра не видел в Матиасе «силы, мужества и способности добиваться своих целей»[742]. Нунций возлагал на эрцгерцога и его окружение всю ответственность за то «зло, которое причиняют религии»[743], а в «миролюбивых настроениях Матиаса» он видел главного союзника еретиков[744]. Папский посланник либо не понимал, либо не хотел понимать ту сложную и неоднозначную ситуацию, в которой оказался эрцгерцог Матиас. Поэтому помощь, оказываемая нунцием Матиасу, носила своеобразный характер: в самый ответственный момент противостояния эрцгерцога и конфедератов на пожоньском Государственном собрании де Марра посоветовал Матиасу отказаться от власти в пользу императора Рудольфа II[745].

Что думал эрцгерцог Матиас о нунции, мы не знаем. Известно лишь, что его приезд Матиас воспринял «со смешанным чувством», опасаясь, что его присутствие «возбудит» протестантов. Первоначально эрцгерцог даже боялся присутствия де Марры на пожоньском собрании и предложил ему приехать не к открытию собрания, а чуть позже[746]. Вполне понятно, что такие личные отношения между эрцгерцогом и его главным помощником не способствовали их успешной деятельности, а, кроме того, отсутствие гибкости у посланца Ватикана в религиозных и политических делах, могло нанести вред эрцгерцогу. Так что, на первый взгляд, назначение де Марра кажется ошибкой Рима, но у папы имелись свои резоны. Де Марра, не испытывавший личных симпатий к эрцгерцогу Матиасу и тем людям, с которыми ему предстояло работать, решительно настроенный помешать еретикам погубить истинную веру, казался папе лучшим кандидатом на должность нунция при венском дворе, особенно, если учесть, что в Ватикане не слишком верили в способность Матиаса противостоять протестантам.

Отношения с австрийскими сословиями эрцгерцог Матиас старался урегулировать в августе — сентябре 1608 г., потому что на октябрь было созвано венгерское Государственное собрание — крайне тяжелое для эрцгерцога. В отличие от Австрии и Моравии, где он «автоматически» получил власть после отречения Рудольфа II, в Венгрии ему предстояло пройти процедуру королевских выборов, результат которых не был до конца известен, в случае несговорчивости эрцгерцога Матиаса венгерские сословия в принципе могли избрать другого короля. Поэтому Матиас старался обезопасить «свои тылы», узаконив на австрийских ландтагах свою власть над эрцгерцогством. Однако эрцгерцогу это не удалось, и его отношения си сословиями значительно осложнились.

На ландтагах Нижней и Верхней Австрии сословия требовали от Матиаса решения главного для них вопроса — религиозного. 8 августа 1608 г. австрийские сословия представили эрцгерцогу свои пожелания в письменном виде[747]. Они настаивали на предоставлении свободы вероисповедания не только для дворян, но и для городов. Австрийцы заявляли, что такое положение существовало при Максимилиане II, и они готовы соблюдать религиозные порядки времен этого императора. Сословия настойчиво напоминали эрцгерцогу о том, что при его отце «города и деревни имели право свободы веры, и должности в магистрате могли одинаково занимать католики и протестанты»[748]. Сословия требовали, чтобы эрцгерцог Матиас письменно подтвердил их религиозные права и свободы. Но эрцгерцог отказал сословиям и стал действовать с помощью силы[749].

Ответную реакцию сословий, последовавшую за отказом эрцгерцога Матиаса, ни он сам, ни его окружение, вероятно, не могли предусмотреть. Сословия Верхней Австрии, руководимые «горячим» и бескомпромиссным Г. Э. Чернемблом, заявили о своем отказе признавать власть эрцгерцога Матиаса до тех пор, пока он не согласится с их требованиями. Они пошли дальше вербальных угроз: захватили Линц, столицу Верхней Австрии, и стали от своего имени управлять землей, как суверенные господа[750]. Сословия Нижней Австрии вначале повели себя более осторожно. Но из-за ряда провокаций со стороны эрцгерцога Матиаса они изменили свою позицию. Поводом для столкновения послужил спор, возникший вокруг церкви в Инзердорфе. Здесь после событий лета 1608 г. лидер нижнеавстрийских протестантских сословий К. Гейер открыл закрытый Рудольфом II протестантский храм. Однако новое правительство эрцгерцога Матиаса вновь его закрыло. Более того, однажды ночью по приказу Матиаса К. Гейер был арестован и брошен в тюрьму. Возмущение нижнеавстрийских сословий этим «шагам» Матиаса не знало границ. И они вслед за верхнеавстрийскими сословиями заявили о своем отказе признавать Матиаса своим эрцгерцогом до тех пор, пока он письменно не гарантирует соблюдение их свобод и привилегий[751].

Сословия Нижней Австрии перебрались из Вены в город Хорн, принадлежавший одному из лидеров австрийских сословий Адаму Пухайму. Вскоре в Хорн прибыли представители Верхней Австрии. Протестантские сословия обеих Австрий приняли решение действовать сообща. Хорн стал центром сословной австрийской оппозиции[752]. Сословия отказались принести клятву верности эрцгерцогу Матиасу. Они образовали в Хорне собственное правительство из сословий господ и рыцарей, создали кассу на военные нужды и завербовали для своей защиты войско[753]. Но при этом австрийские сословия прекрасно понимали, что в одиночестве они не состоянии противостоять эрцгерцогу Матиасу, поэтому Г. Э. Чернембл начал переговоры о поддержке с немецкими протестантскими князьями. Однако основные надежды австрийские сословия возлагали на венгерские и моравские сословия, своих союзников по Конфедерации, связанных условиями Штербохольского договора о верности и взаимопомощи.

Австрийские или, так называемые хорнские сословия чувствуя за собой силу Конфедерации, не отступали от своих требований[754]. При этом они рассчитывали, в первую очередь, на помощь венгров, так как хорнцы предполагали, что выборы короля в Пожони станут прекрасным рычагом давления на эрцгерцога Матиаса. И венгерские союзники пока не разочаровывали австрийцев. В конце сентября нунций де Марра писал в Рим, что И. Иллешхази — самый главный человек в сословной Конфедерации — приехал в Вену и делает все, чтобы «навредить католичеству». По всей видимости, И. Иллешхази вел переговоры с венским двором о предоставлении свободы вероисповедания австрийским сословиям. По сведениям нунция, И. Иллешхази оказался настолько упрям, что все попытки эрцгерцога Матиаса склонить его на свою сторону окончились безуспешно. Отчаявшись, эрцгерцог прибег к последнему средству: он стал использовать посредничество дам, родственниц И. Иллешхази[755]. Но и это не принесло ожидаемого результата.

26 сентября 1608 г. сословия Нижней и Верхней Австрии вновь напомнили о себе эрцгерцогу Матиасу. Они писали, что их прошлые заслуги не оценены. Сословия выражали надежду, что в ближайшее время эрцгерцог рассмотрит их требования и подпишет все документы. Австрийцы напоминали, что эрцгерцог Матиас и сословия соседних земель связаны взаимным договором, который они не имеют право нарушать. Поэтому австрийские сословия подчеркивали, что они надеются на их поддержку. Это последнее заявление (его можно было бы расценить как угрозу Матиасу) австрийские сословия смягчали своими уверениями в преданности и обязательством в любой момент вместе с сословиями Моравии прийти эрцгерцогу на помощь[756]. Данное упоминание Моравии, скорее всего, не было случайностью, австрийцы напоминали эрцгерцогу, что сословия как Австрии, так и маркграфства не получили обещанных свобод и привилегий.

Письма австрийских сословий в этот период адресовались не только эрцгерцогу Матиасу, но лидерам венгерских сословий. Хорнцы надеялись на их помощь и заступничество перед венским двором. Несколько раз австрийцы обращались к Дьердю Турзо, «как к союзному с ними главе венгерских протестантских сословий», о чем 28 сентября он сообщил эрцгерцогу Матиасу. Д. Турзо писал эрцгерцогу, что австрийские сословия обращаются к нему за советом «в связи с тем, что им было отказано в свободе отправления культа». Он отмечал, что не хотел бы скрывать от Матиаса свои отношения с австрийскими сословиями, как и ответ, который он им дал. По словам Д. Турзо, он заявил союзникам, что как частное лицо он не может давать им советы, особенно накануне открытия венгерского Государственного собрания. Но на грядущем собрании он доложит венграм об их проблемах и просьбах. Австрийские дела будут обсуждать и решать делегаты пожоньского собрания. Не дав совета австрийским сословиям, Д. Турзо предоставил его эрцгерцогу Матиасу. Он рекомендовал эрцгерцогу «во избежание новых возможных беспорядков» последовать в религиозном вопросе примеру своего отца Максимилиана II и «разрешить своим подданным из австрийских евангелических сословий свободу вероисповедания». Причем объявить о свободе веры в Австрии эрцгерцогу следовало до начала венгерского Государственного собрания, так как это благоприятно повлияло бы на поведение венгерских сословий в Пожони, что, в итоге, только поможет Матиасу в общении с делегатами собрания[757].

К началу октября 1608 г. австрийские проблемы так и не были решены. Поэтому, как и прежде, большие надежды австрийские сословия возлагали на Пожоньское собрание. Они действовали в рамках Штербохольской присяги сословий-союзников от 29 июня 1608 г. Австрийцы надеялись, что венгры выполнят свои союзнические обязательства, согласно этой присяге, и помогут австрийцам получить обещанные им свободы и привилегии. Итак, 4 октября сословия Нижней и Верхней Австрии составили инструкции для делегации, отправляющейся в Пожонь на Государственное собрание. В состав посольства вошли Георг Эразм Чернембл, Фердинанд Нютцель, Сигизмунд Адам Траун. В задачу делегатов входило описать положение в Австрии, так, чтобы «венгры поняли, что мы ничего не получили, ни надежды в религии, ни участия в административных делах, ни свободы». Послы должны были добиться сохранения «справедливого управления в общих делах»[758]. Проанализировав ряд документов, составленных австрийскими сословиями осенью 1608 г., можно свести их требования к следующим моментам: предоставить свободу вероисповедания, распространить ее на города и деревни, и назначать на должности в равных частях католиков и протестантов[759]. Таким образом, требования австрийских сословий о свободе веры распространялись на все население эрцгерцогства. Это было значительным шагом вперед и для самой Австрии, и для соседних земель. Ранее австрийские сословия настаивали на подтверждении религиозных свобод, данных императором Максимилианом II, в которых говорилось только о дворянстве. В Венгрии сословия также не настаивали на свободе веры для всех слоев населения. Поэтому в Венском мире 1606 г. свобода вероисповедания предоставлялась магнатам, дворянам, свободным королевским городам и венгерским солдатам из приграничных крепостей.

В отличие от австрийских сословий, которые очень рассчитывали на посредничество венгров в решении их проблем, папский нунций де Марра считал, что эрцгерцогу Матиасу, строя свои планы на пожоньское собрание, не следует всерьез принимать заявления австрийцев о том, что венгры не бросят их на произвол судьбы. По предположению де Марра, настроения венгров в начале октября несколько изменились. Нунций докладывал в Рим, что сейчас венгры стремятся к миру и склоняют к тому же австрийцев. Если австрийские сословия, предполагал де Марра, «окажутся предоставлены сами себе, то эрцгерцог Матиас под предлогом защиты интересов государства и подавления восстания сможет подчинить себе австрийских еретиков и не вспугнуть при этом соседние сословия»[760]. На мой взгляд, говорить о том, что отношение венгров к австрийским делам изменилось в начале октября 1608 г. рано, это произошло несколько позже. Главным аргументом в пользу своей точки зрения о позиции венгерских сословий де Марра называет удовлетворение требований венгров. Однако ни в конце сентября, ни в начале октября, до открытия Государственного собрания, эрцгерцог Матиас не рассмотрел и положительно не решил ни одной из претензий венгерских сословий.

3. Венгерское Государственное собрание осени 1608 года. Избрание эрцгерцога Матиаса венгерским королем

22 октября 1608 г. эрцгерцог Матиас прибыл в Пожонь для открытия Государственного собрания. На нем он впервые выступал в новой роли: не представителя Рудольфа II, а претендента на корону святого Иштвана. Матиасу хотелось добиться своего избрания венгерским королем и коронации без больших уступок сословиям. Последние в свою очередь стремились к тому, чтобы вынудить Матиаса удовлетворить все их требования и предоставить им максимальные свободы и привилегии в обмен на корону. Поэтому с пожоньским Государственным собранием все политические группировки связывали большие надежды. По замечанию одного из современников, «от результатов этого Государственного собрания зависит спокойствие или беспорядки в этой провинции»; то, чего добьются на нем от короля венгры, будут требовать себе сословия и других земель габсбургского государства[761]. Пожоньское собрание являлось испытанием и для эрцгерцога Матиаса, и для сословий Венгрии, а также проверкой прочности Конфедерации и верности сословий-союзников своим обязательствам. В венгерскую столицу прибыли делегаты австрийских и моравских сословий, чтобы посмотреть, как соблюдаются условия их союза[762].

Матиас приехал в Пожонь с небольшим опозданием из-за того, что по дороге получил донесения из Испании, Рима, Флоренции и Хорна. Эрцгерцог был вынужден вернуться в Вену и держать там совет по поводу доставленных известий. Нам неизвестно содержание этих писем. Но можно предположить, что Матиас получил последние рекомендации по ведению переговоров с венгерскими сословиями[763]. По всей видимости, испанский король и римский папа в своих письмах давали эрцгерцогу последние наставления. Большее значение для Матиаса имели новости из Хорна, где в это время продолжали находиться непокорившиеся ему протестантские сословия Австрии. Эрцгерцог знал, что один из первых вопросов, который ему зададут в Пожони, будет касаться австрийских дел, и от того, как он ответит, будет многое зависеть.

Католический лагерь весьма скептически относился к поездке эрцгерцога Матиаса на Государственное собрание. Многие политики считали эту поездку в Пожонь ненужной, предполагая, что договориться о самых важных делах эрцгерцогу и сословиям не удастся, так как венгры не отступят от своих требований, а он не сможет все их удовлетворить. Таким образом, главной цели своей поездки — коронации — Матиас не добьется[764].

Работа пожоньского Государственного собрания и его результаты вызывали сомнения не только из-за настроений противников венгерских сословий, но и в связи с разобщенностью внутри венгерского лагеря. По наблюдениям венецианского посла М. Кавалли, венгры внешне изображали единство, но на самом деле это не соответствовало действительности[765]. Так, лидер венгров Иштван Иллешхази в разгар споров между сословиями и эрцгерцогом Матиасом об уступках центральной власти пытался с помощью официальных органов власти отомстить своим старым врагам. Он требовал от Государственного собрания наказать Миклоша Иштванффи, так как тот в правление Рудольфа II писал на него доносы в Прагу и нарушал венгерские законы[766]. Конфликты среди участников Государственного собрания и отсутствие единой концепции в вопросе о переговорах с Габсбургами ослабляли позиции венгерских сословий перед лицом Матиаса. Данный факт, казалось бы, должен был обнадежить эрцгерцога, но на практике мог осложнить его положение. На открывающееся собрание, во время которого должны были произойти выборы короля, не приехали некоторые крупнейшие магнаты королевства. То есть существовала вероятность, что они могли не признать избранного собранием короля[767]. В итоге, на Государственное собрание так и не приехали самые могущественные магнаты Верхней Венгрии, которые «по своему богатству и числу сторонников превышают других»[768]. Отсутствовал самый известный из них барон Балинт Хомоннаи, пользовавшийся поддержкой хайдучества и владевший рядом крепостей в Верхней Венгрии. Озабоченность сторонников эрцгерцога Матиаса усиливали распространяющиеся слухи о том, что если эрцгерцог и сословия на Государственном собрании не достигнут компромисса, венгры могут выбрать королем Б. Хомоннаи, у которого хватит сил для ведения войны[769]. Как мы помним, с именем этого магната были связаны неприятности еще прошлого царствования, когда восставшие хайдуки грозили, свергнув Рудольфа II, избрать его королем. Таким образом, в вопросе о единстве венгерского лагеря на Государственном собрании совершенно случайно совпали интересы преследующих разные цели Габсбургов и венгров.

Помимо Б. Хомоннаи, на Государственном собрании так и не появились представители других не менее известных родов: Баттяни, Надащци, Ракоци[770]. С большим опозданием в Пожонь приехали граф Зрини и послы Трансильванского княжества[771]. Приезд трансильванской делегации ожидали с особым нетерпением. Ее присутствие являлось необходимым в связи с тем, что в Пожони должны были ратифицировать Венский мир 1606 г., непосредственно касающийся княжества. Эта встреча трансильванских послов с венгерскими сословиями была логическим продолжением союзнического договора, заключенного 20 августа 1608 г. между княжеством и Венгрией. В договоре говорилось о помощи Трансильвании в борьбе со всеми врагами, кроме Османской империи и о признании княжеством Венского мира[772].

23 октября, на следующий день после прибытия эрцгерцога в Пожонь, состоялась встреча представителей сословий с Матиасом. Сословия и эрцгерцог должны были разработать условия вступления Матиаса на венгерский престол и подготовить текст его Предкоронационных и Послекоронационных грамот. Венский двор предполагал, что переговоры не будут долгими. Основанием для таких расчетов служило то, что венгерская корона находилась в руках эрцгерцога Матиаса, которого поддерживал кардинал Ф. Форгач и другие прелаты. Поэтому, по мнению двора, сословиям ничего не останется делать, как только короновать Матиаса[773]. Однако ожидания эрцгерцога не оправдались, переговоры затянулись почти на два месяца, а венгерские сословия вели себя очень активно, не соглашаясь на предложенную им пассивную роль наблюдателей.

Суть пропозиций эрцгерцога Матиаса сводилась к тому, что прежде чем участники Государственного собрания обратятся к решению всех насущных вопросов, им надо разрешить главный — выборы и коронацию нового короля, так как прежний король Рудольф II освободил сословия от клятвы верности. Эрцгерцог Матиас предлагал на венгерский престол свою кандидатуру, потому что, говорил он, сами венгерские сословия до сих пор склонялись в его пользу и Рудольф II рекомендовал им вместо себя именно его[774]. Но самыми главными аргументами в свою пользу Матиас называл свое кровное родство с венгерскими королями и принадлежность Австрийскому дому, который лучше всего может позаботиться о Венгрии и защитить от врагов, окружающих ее со всех сторон[775].

[720] Письмо М. Клесля герцогу Вильгельму Баварскому (?). 7 июля 1608 г. — Наmmer-Purgstall J. Op. cit. Bd. 2. № 233.

[721] Доклад венецианского посла М. Кавалли дожу. 17 ноября 1608 г. Прага. — Архив К. Бенды [HHStA Venezia. Dispaccidi Germania. Filza. 41. № 23. Fol. 145–150].

[722] Сам Миллино уже в августе поддержал точку зрения М. Клесля, предложив две кандидатуры на должность нунция при венском дворе: Джакомо Серра, чью кандидатуру поддерживал М. Клесль, и мельфийского епископа де Марра. Назначенный нунций должен был принять участие в венгерском Государственном собрании и спасти католичество в Венгрии от гибели. — Архив К. Бенды [AStVat. Fondo Borghese. Ser. II. T. 163. Fol. 121, 138–139].

[723] Письмо кардинала М. Клесля нунцию кардиналу Миллино. 27 июля 1608 г. — Linhartova М. Op. cit. Т. 1. Р. 353–359.

[724] Письмо Дьердя Турзо Вацлаву Будовцу. Октябрь 1608 г. — Václava Budovce z Budova korrespondence z let 1579–1619 // Glücklich J. Praha, 1908. № 41. S. 73–74.

[725] Válka J. Morava Reformace, Renesance a Baroca… Díl 2. S. 88.

[726] Haupt H. Op. cit. Bd. 1. S. 20.

[727] Válka J. Morava Reformace, Renesance a Baroca… Díl 2. S. 88.

[728] Katona St. Op. cit. T. 9. Ord. 28. P. 813, 824.

[729] Письмо австрийских сословий венгерским. 15 ноября 1608 г. — Архив К. Бенды [МТАК Hevenesi gyűjt. Т. 49. Р. 401. № 38].

[730] Chlumecky Р. R. von. Op. cit. S. 516, 519–520.

[731] Angyal D. Op. cit. 14.1.

[732] Ibidem.

[733] Válka J. Morava Reformace, Renesance a Baroca… Díl 2. S. 88.

[734] Доклад нунция Миллино. 4 августа 1608 г. — Архив К. Бенды [AStVat. Fondo Borghese. Ser. II. T. 163. Fol. 121, 138–139].

[735] Ibidem.

[736] Письмо M. Клесля нунцию кардиналу Миллино. 27 июля 1608 г. — Linhartova М. Op. cit. Т. 1. Р. 353–359.

[737] Доклад нунция Миллино. 4 августа 1608 г. — Архив К. Бенды [AStVat. Fondo Borghese. Ser. II. T. 163. Fol. 121, 138–139].

[738] Ibidem.

[739] Доклад нунция Миллино. 14 сентября 1608 г. — Ibid. [Т. 165. Fol. 169].

[740] Доклад нунция де Марра кардиналу Боргезе. 31 октября 1608 г. Пожонь. — Ibid. [Ser. III. Т. 146. Fol. 67–68].

[741] Доклад де Марра. 17 января 1609 г. Вена. — Ibid. [Ser. II. Т. 165. Fol. 228, 231].

[742] Доклад нунция де Марра кардиналу Боргезе. 17 января 1609 г. Вена. — Ibid. [Т. 166. Fol. 4].

[743] Доклад нунция де Марра. 17 января 1609 г. Вена. — Ibid. [Т. 165. Fol. 228, 231].

[744] Доклад нунция де Марра кардиналу Боргезе. 7 ноября 1608 г. Пожонь. — Ibid. [Т. 146. Fol. 77–78].

[745] Доклад нунция де Марра кардиналу Боргезе. 17 января 1609 г. Вена. — Ibid. [Т. 166. Fol. 4].

[746] Доклад нунция Миллино. 14 сентября 1608 г. Вена. — Ibid. [Т. 165. Fol. 153, 170].

[747] Верительные грамоты послам в Венгрию от сословий Нижней и Верхней Австрии. 25 февраля 1609 г. — Katona St. Op. ей. Т. 10. Ord. 29. Р. 200.

[748] Инструкции послам Нижней и Верхней Австрии, направляющимся в Венгрию. 25 февраля 1609 г. — Katona St. Op. cit. T. 10. Ord. 29. P. 193.

[749] Ibid. P. 194.

[750] Angyal D. Op. cit. 14–15.1.

[751] Ibid. 15.1.

[752] Katona St. Op. cit. T. 10. Ord. 29. P. 186–187.

[753] Press V. Adel in den österreichisch — böhmischen Erblanden… S. 24.

[754] Доклад нунция де Марра. — Архив К. Бенды [AStVat. Fondo Borghese. Ser. II. T. 146. Fol. 11–12].

[755] Ibidem.

[756] Письмо сословий Нижней и Верхней Австрии эрцгерцогу Матиасу. 26 сентября 1608 г. Хорн. — Архив К. Бенды [№ 3024].

[757] Письмо Дьердя Турзо эрцгерцогу Матиасу. 28 сентября 1608 г. Лиетава. — Архив К. Бенды [MOL Е 196 Arch. fam.Thurzó. Fase. 2. № 13. § 4].

[758] Инструкции послам Нижней и Верхней Австрии, отправляющимся на Государственное собрание в Пожонь. 4 октября 1608 г. — Katona St. Op. cit. T. 10. Ord. 29. P. 14.

[759] Письмо австрийских сословий венгерским сословиям. Ноябрь 1608 г. — Архив К. Бенды [ELTE Hevenesi gyűjt. Т. 55. Р. 82–86].

[760] Доклад нунция де Марра. — Архив К. Бенды [AStVat. Fondo Borghese. Ser. II. T. 146. Fol. 28].

[761] Доклад венецианского посла М. Кавалли дожу. 27 октября 1608 г. Прага. — Архив К. Бенды [HHStA Venezia. Dispacci di Germania. Filza 41. № 17. Fol. 111–112].

[762] Доклад венецианского посла M. Кавалли дожу. 3 ноября 1608 г. Прага. — Ibid. [№ 18. Fol. 123–126, 128].

[763] Доклад венецианского посла М. Кавалли дожу. 27 октября 1608 г. Прага. — Ibid. |№ 17. Fol. 111–112].

[764] Доклад венецианского посла М. Кавалли дожу. 3 ноября 1608 г. Прага. — Ibid. [№ 18. Fol. 123–126, 128].

[765] Доклад венецианского посла М. Кавалли дожу. 17 ноября 1608 г. — Ibid. [№ 23. Fol. 145–150].

[766] Katona St. Op. cit. T. 10. Ord. 29. P. 51.

[767] M. Кавалли выражал надежду на то, что, несмотря на отсутствие магнатов Верхней Венгрии на Государственном собрании и коронации Матиаса, они все же признают его. Донесения венецианского посла М. Кавалли дожу. 24 ноября 1608 г. — Архив К. Бенды [HHStA Venezia. Dispaccidi Germania. Filza 41. № 26. Fol. 159–162].

[768] Доклад венецианского посла M. Кавалли дожу. 3 ноября 1608 г. Прага. — Ibid. [№ 18. Fol. 123–126, 128].

[769] Доклад венецианского посла М. Кавалли дожу. 17 ноября 1608 г. — Ibid. [№ 23. Fol. 145–150].

[770] Доклад венецианского посла М. Кавалли дожу. 3 ноября 1608 г. Прага. — Ibid. [№ 18. Fol. 123–126, 128]; Доклад венецианского посла М. Кавалли дожу. 10 ноября 1608 г. Прага. — Ibid. [№ 20. Fol. 133–138].

[771] Доклад венецианского посла М. Кавалли дожу. 10 ноября 1608 г. Прага. — Ibid. |№ 20. Fol. 133–138].

[772] ЕОЕ. 6. köt. № XII. Р. 107–108.

[773] Доклад венецианского посла М. Кавалли дожу. 27 октября 1608 г. Прага. — Архив К. Бенды [HHStA Venezia. Dispacci di Germania. Filza 41. № 17. Fol. 111–112].

[774] В тексте своего отречения Рудольф II заявлял, что он освобождает венгерские сословия от клятвы верности, которую они приносили ему, но с тем условием, чтобы они избрали своим королем эрцгерцога Матиаса. — Katona St. Op. cit. T. 9. Ord. 28. P. 818.

[775] Доклад венецианского посла М. Кавалли дожу. 10 ноября 1608 г. Прага. — Архив К. Бенды [HHStA Venezia. Dispacci di Germania. Filza 41. № 20. Fol. 133–138].