Австрийские Габсбурги и сословия в начале XVII века: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Ответ венгерских сословий не оправдал расчетов эрцгерцога Матиаса. Сословия, в отличие от эрцгерцога, предпочитали сначала разрешить все свои проблемы, а потом уже выбирать короля. Они справедливо считали, что в этом случае смогут добиться от претендента больших уступок. Поэтому в своем ответном слове сословия, заранее проинструктированные своими лидерами И. Иллешхази и Д. Турзо[776], составили список своих претензий и условий для выборов короля. Их требования включали следующие пункты: хранить корону святого Иштвана в Пожони, гарантировать венгерским сословиям религиозные и политические свободы, выбрать надора, соблюдать условия Венского мира[777].

По свидетельству венецианского посла М. Кавалли, требования венгерских сословий к эрцгерцогу Матиасу постоянно росли. Из-за этого, замечал М. Кавалли, Государственное собрание и эрцгерцог Матиас не могли прийти к согласию, хотя заседали уже больше трех недель[778]. К высказанным требованиям, сословия добавили ряд новых: передать в руки венгерских гарнизонов крепости в Славонии и Хорватии[779], так как эти территории относятся к Венгерскому королевству[780]. Но самое главное вернуть венгерские крепости — Дьер и Комаром[781]. Следует отметить, что на это требование ранее Габсбурги никогда не соглашались, в какой бы тяжелой ситуации они ни находились; эти крепости прикрывали дорогу на Вену, поэтому они содержались на деньги короля и охранялись немецкими гарнизонами. Через некоторое время венгры выдвинули новые условия. Согласно им, король не должен был покидать королевства, а если все же делал это, ему следовало оставить вместо себя надора, облеченного высшей властью (suprema auttoritá). Сословия настаивали на исключении немцев из числа советников короля. Они также требовали гарантий того, что власть прелатов на Государственном собрании со временем не расширится. Кроме того, сословия считали необходимым запретить вывоз из страны золота и серебра. Завершая перечисление условий венгерских сословий венецианский посол отмечает, что были еще и другие, «которые так ограничивали власть короля, что он оказывался в руках сословий»[782].

Большие споры вызвало обсуждение вопроса о наместнике короля в Венгрии. Венецианский посол М. Кавалли писал: «Согласно древнему обычаю, наместником должен был стать архиепископ Форгач, однако, сословия не желали признавать его в этом качестве, потому что стремились оттеснить духовенство от политической власти»[783]. Обсуждение пунктов о роли церкви в Венгрии проходило в обстановке большой секретности. Венский двор боялся, что открытое рассмотрение этих вопросов может спровоцировать «еретиков других провинций» к более решительным действиям против католической церкви[784].

В итоге, переговоры между эрцгерцогом Матиасом и венгерскими сословиями затягивались, так как ни одна сторона не хотела уступать.

Бескомпромиссность эрцгерцога Матиаса и венгерских сословий являлась лишь одной из причин затягивания Государственного собрания. Другая была напрямую связана с проблемами австрийских протестантских сословий. Прибывшая в Пожонь делегация австрийских сословий должна была добиться для «хорнцев» помощи венгерских союзников, рассказав об истинном положении дел в эрцгерцогстве, о том, что австрийцы не получили от Матиаса «ни надежды в религии, ни участия в управлении, ни свободы»[785].

Венгры остались верны своим союзническим клятвам: на встрече с эрцгерцогом Матиасом 23 октября они назвали урегулирование австрийских дел в числе основных условий выбора Матиаса венгерским королем. Решимость венгерских сословий поддержать австрийцев была подкреплена очередным обращением к ним австрийских протестантов. В письме от 22 октября 1608 г. австрийцы писали о том, что эрцгерцог Матиас не выполнил свои обещания, данные им. Они напоминали, что когда помощь была нужна эрцгерцогу, все они — и венгры, и австрийцы, и мораване — не раздумывая поддержали его. Теперь же, утвердившись у власти, эрцгерцог забыл о своих обещаниях и попрал их права и привилегии. Австрийские сословия заявляли, что они не намерены нарушать верность Матиасу, но ситуация, спровоцированная эрцгерцогом, подталкивает их к этому[786]. Несколько позже австрийцы повторили свой призыв, адресованный венгерским сословиям. Австрийские делегаты в Пожони писали, что они не могут долго оставаться в Венгрии, так как их враги на Родине строят всяческие козни. Они напоминали своим союзникам обо всех их договорах и просили заботиться об их интересах[787]. По всей видимости, это письмо было написано незадолго до отъезда австрийских посланников, потому что все остальные документы посылались венграми уже в Хорн.

Документы австрийских сословий, находящиеся в моем распоряжении, содержат только жалобы «хорнцев» на политику эрцгерцога Матиаса и просьбы помочь. Какой помощи конкретно ждали австрийцы, узнать из этих писем невозможно: они не к чему не призывают венгров, в том числе не просят помощи оружием против Габсбургов. Упоминание об этом я смогла найти лишь в ответах венгерских сословий. Но прямые предложения о вооруженном сопротивлении эрцгерцогу Матиасу могли и не поступать венграм со стороны австрийцев, так как в тексте Штербохольского соглашения говорилось о действиях сословий-участников сообща при отстаивании главной проблемы — свободы вероисповедания.

Обсуждение, проблем связанных с Австрией, затянулось надолго. Дьердь Турзо писал жене, что из-за австрийских проблем неизвестно, когда закончится Государственное собрание[788]. Судя по всему, на эрцгерцога Матиаса оказывалось давление со всех сторон: австрийцы отказывались его принять своим правителем, венгерские сословия не избирали его королем до разрешения австрийской проблемы, а католический лагерь категорически настаивал на отклонении всех требований австрийских «еретиков». По сведениям нунция де Марра, особо жесткую и непримиримую позицию в австрийском вопросе занял кардинал Форгач[789]. И Форгачу удалось повлиять на мнение «мягкого» по отношению к протестантам эрцгерцога Матиаса.

Проблемы австрийских протестантов обсуждались в двух местах — Пожони, где находился эрцгерцог Матиас, и в Вене, где работал эрцгерцог Максимилиан, заменивший Матиаса на время его пребывания в Пожони[790]. В ходе Государственного собрания эрцгерцог Матиас дважды излагал венграм свою позицию в австрийском вопросе и свое видение событий, произошедших в эрцгерцогстве летом — осенью 1608 г. По мнению эрцгерцога, значительная часть сословий Австрии сочувствует ему и поддерживает его. Те же, кто недоволен им, не могут претендовать на выражение воли всех австрийских сословий. Таким образом, Матиас собирался действовать, руководствуясь волей большей части населения эрцгерцогства и сообща с ним. Тем не менее, он обещал венграм уладить противоречия между всеми австрийцами и сохранить мир в стране. Эрцгерцог подчеркивал, что со своей стороны уже давно сделал несколько шагов навстречу сословиям: подтвердил все свободы, привилегии и обычаи Австрии, которые существовали при Максимилиане И. Причину разногласий он объяснял тем, что сословия стали требовать большего. Вероятно, здесь мы имеем дело с разной трактовкой свободы вероисповедания, данной императором Максимилианом II. Это связано с существованием двух документов: 18 августа 1568 г. Максимилиан II издал «Religionskonzession», а 14 января 1571 г. он дополнил этот документ статьями «Assekuratio». В обоих документах свобода вероисповедания распространялась на различные группы австрийского населения. Таким образом, Габсбурги настаивали на том, что свобода веры давалась только дворянству, а сословия считали, что и дворянам, и городам.

Эрцгерцог Матиас постоянно заявлял в Пожони, что в эрцгерцогство возвращаются религиозные обычаи, существовавшие при его отце. Относительно претензий в его адрес по поводу занятия должностей католиками и протестантами, эрцгерцог отвечал излюбленным изречением австрийских сословий начала века: это вопрос не веры, а знаний и компетенции. Матиас в свою очередь жаловался венграм на «хорнцев». Он писал, что в ответ на его уступки австрийские протестанты начали притеснять католиков и, не завершив переговоров с эрцгерцогами Матиасом и Максимилианом, отправились в Хорн, где вооружились. Даже теперь они фактически отказываются вести переговоры с Габсбургами, так как не посылают в Вену своих послов. В своих заявлениях пожоньскому собранию эрцгерцог Матиас подчеркивал, что в данном случае венгры занимаются не своим делом, так как договор 1608 г. касается в первую очередь его самого и австрийских сословий, цель же венгров, собравшихся на Государственном собрании, обсуждать не чужие дела, а избрать короля и короновать его[791].

Таким образом, эрцгерцог Матиас стремился отстранить венгерские сословия от вмешательства в австрийские дела. Он настаивал на том, что все возникшие проблемы являются внутренним делом Австрии, и напоминал им о цели их собрания в Пожони. При этом, однако, эрцгерцог Матиас старался не раздражать венгров чересчур жестким ответом об австрийских делах. Он излагал им свою версию событий в эрцгерцогстве, обелявшую его и выставлявшую в невыгодном свете «хорнские» сословия, которые, по его мнению, были готовы ввергнуть страну в новую войну.

Венгерские сословия, верные союзническим клятвам, в начале Государственного собрания связывали выборы короля с решением австрийских дел. Поэтому когда стало ясно, что Габсбурги и австрийские протестанты не могут договориться, венгры выступили в роли посредников в этом конфликте. 6 ноября 1608 г. венгерские сословия направили в Австрию делегацию в составе Андраша Доци, Ласло Баркаци и Мельхиора Реймера[792], возглавил посольство Дьердь Турзо[793]. Выбор пал на последнего совсем не случайно. Д. Турзо был известен своими симпатиями по отношению к австрийцам. Он твердо стоял на позициях выполнения союзнических обязательств венгерскими сословиями и оказания помощи участникам Штербохольского договора. Поэтому лучшей кандидатуры для защиты австрийских интересов было не найти. Но с другой стороны, можно предположить, что командирование Д. Турзо в Австрию было определенной игрой, затеянной Иштваном Иллешхази, который стремился нейтрализовать в условиях предстоящих надорских выборов своего главного противника на этот пост[794]. Отношения Д. Турзо и И. Иллешхази всегда отличались сложностью, для окружающих не являлось секретом, что они недолюбливали друг друга. Но надо отдать должное и И. Иллешхази, и Д. Турзо: в трудные для страны времена они забывали о личной неприязни и объединяли свои усилия. Однако, если Д. Турзо был послан в Австрию действительно по инициативе И. Иллешхази, то этот поступок последнего не следует оценивать как нечто из ряда вон выходящее. Достаточно вспомнить, что несколькими годами ранее Д. Турзо по поручению Рудольфа II участвовал в подготовке ареста И. Иллешхази.

В Австрии Д. Турзо должен был провести переговоры с «хорнскими» сословиями и эрцгерцогом Максимилианом[795]. Инструкции, данные Д. Турзо, показывают изменение настроений венгров и их целей в переговорах с австрийцами. Можно сказать, что венгерские сословия признавали свои союзнические обязательства, но только до той поры, пока это не шло вразрез с их интересами. Безоговорочная поддержка «потерявших голову» и «опьяненных свободой»[796] австрийских протестантов могла лишить венгров милостей и расположения Матиаса Габсбурга[797]. Во вступительной части инструкций посольству Д. Турзо[798] говорилось о том, что венгерские сословия осведомлены обо всех событиях, произошедших за последнее время в Австрии; они знают о вооруженном восстании «хорнцев» против эрцгерцога Матиаса, и они получили их призыв присоединиться к ним с оружием в руках «под предлогом взаимного соглашения конфедератов». Венгры сразу же определяли свою позицию по данному вопросу: они осуждают «хорнцев» за попытки развязывания войны и не хотят участвовать в этом.

Задача посольства Д. Турзо состояла в том, чтобы показать австрийским сословиям всю опасность, которая может возникнуть из-за их строптивости, и убедить их сложить оружие. Д. Турзо должен был склонить «хорнцев» принять предложения, сделанные им эрцгерцогами Матиасом и Максимилианом, и попросить их не выдвигать новые требования. Венгерские сословия предлагали себя в качестве посредников в переговорах между эрцгерцогами и «хорнцами», заявляя, что таким образом австрийцы быстрее достигнут результатов.

О посольстве к австрийским протестантам и об инструкциях, которые давались делегации Д. Турзо, участники Государственного собрания туг же поставили в известность эрцгерцога Матиаса. Таким образом, венгерские сословия, действуя в рамках союзнической Штербохольской присяги, выступили в роли посредников между Габсбургами и австрийскими протестантами. Однако венгерская сторона старалась решить австрийскую проблему с меньшими для себя потерями. Венгры не могли прямо отказаться от своих обещаний, данных союзникам летом 1608 г. В то же время они не хотели осложнять отношения с Матиасом и поэтому рекомендовали австрийцам принять предложения, сделанные эрцгерцогом. Кроме того, у венгерских сословий, вероятно, не встречала особой поддержки идея предоставления свободы вероисповедания всем слоям населения, включая города и деревни. Это был тот вопрос, из-за которого и разгорелись споры между «хорнцами» и эрцгерцогом. Возможно, по мнению венгров, этот пункт не стоил возникших вокруг него осложнений, ведь и в самой Венгрии сословия не добивались свободы веры для всего населения королевства.

На Государственном собрании в Пожони присутствовала и моравская делегация. Естественно, что делегаты маркграфства не остались безучастными к делам своих австрийских союзников. Однако точно неизвестно, какую позицию они заняли по австрийскому вопросу. В моем распоряжении находились источники, дающие только косвенную информацию. Судя по отчетам венецианского посла М. Кавалли, послы из Моравии вели себя очень осторожно при обсуждении всех вопросов. Глава делегации Карл Лихтенштейн занял выжидательную позицию. По словам итальянского дипломата, К. Лихтенштейн не хотел своими действиями вызвать враждебность как протестантов, так и католиков, а особенно фаворита эрцгерцога Матиаса венского епископа М. Клесля[799]. Подобная позиция мораван и их главы вполне понятна. Сам К. Лихтенштейн — католик, обязанный новым взлетом своей карьеры эрцгерцогу Матиасу, вероятно, не мог повести себя иначе. А от действий самой моравской делегации в этой ситуации и в этот момент ничего не зависело. За исключением моральной поддержки она не могла оказать никакой реальной помощи протестантам Австрии. Но можно предположить, что моравское посольство получило от сословий маркграфства инструкции, диктующие именно такую линию поведения в Пожони. Как уже говорилось ранее, моравский гетман К. Жеротин-старший выступал за мирное развитие отношений с Габсбургами в ближайшее время, считая, что требования свободы вероисповедания приведут к новой конфронтации сословий и властей. Таким образом, австрийские сословия, настроенные на активное и, возможно, даже и вооруженное, противостояние эрцгерцогу Матиасу, не имели полной поддержки у своих союзников — сословий Венгрии и Моравии, которые предпочитали мирный путь компромиссов.

Приезд венгерских делегатов в Вену в католическом лагере оценили неоднозначно. Венецианский посол М. Кавалли задавался вопросом, какова же истинная цель венгерских делегатов. Не задумали ли они объединиться с австрийцами против эрцгерцога Максимилиана, потому что религиозные вопросы могли переплестись с иными интересами? В таком случае приезд венгров мог принести Габсбургам только новые осложнения[800]. Хотя М. Кавалли находился далеко от Пожони и Вены и не знал всех нюансов происходящего, его точка зрения, наверное, выражала опасения немалой части католиков. Иначе оценил цель посольства нунций де Марра. В донесении кардиналу Боргезе 7 ноября 1608 г. папский посланник вновь предположил, что венгры, исходя из своих интересов, предпочтут не помогать австрийцам. В отличие от подобных заявлений, сделанных в сентябре — октябре 1608 г., это, последнее, имело под собой больше оснований: позицию де Марра подтверждают инструкции, данные Государственным собранием Д. Турзо.

«Хорнцы» восприняли приезд венгерской делегации точно так же, как и нунций де Марра. Они были недовольны ответом, привезенным Д. Турзо, так как венгры не привели убедительных причин того, почему они не могут оказать помощь своим союзникам. Австрийцы напоминали венгерским сословиям, что в тяжелые для Венгрии времена они всегда помогали им. Сословия эрцгерцогства оскорбило заявление о том, что дела Венгрии напрямую не связаны с делами Австрии[801].

Несмотря на различные цели посольства Д. Турзо (склонить австрийцев к условиям эрцгерцогов Матиаса и Максимилиана) и австрийских сословий (добиться максимальных уступок от Габсбургов), трехсторонние переговоры в Вене и Хорне продолжались. Но когда и по прошествии нескольких дней дело не сдвинулось с мертвой точки, ситуация в Пожони и Вене стала накаляться. Венгерские сословия начали выражать недовольство своим затянувшимся и, главное, безрезультатным пребыванием в Пожони[802]. Проходило время, а главные задачи, стоявшие перед собранием, — избрание короля и выполнение требований сословий — пока не решались. К тому же долгое пребывание в Пожони повлекло за собой для делегатов финансовые затруднения.

Отсутствие новостей из Австрии привело к тому, что некоторые участники собрания начали разъезжаться по домам. Другие также собирались последовать их примеру в том случае, если в ближайшие несколько дней посредническая миссия Д. Турзо не увенчается успехом[803]. Эрцгерцог Матиас и лидеры венгерских католических и протестантских сословий, утомленные долгим Государственным собранием, стремились договориться между собой ценой взаимных уступок. Эрцгерцог был готов удовлетворить все требования венгров, касающиеся Венгрии, но не австрийских дел. А венгры были готовы пожертвовать интересами своих австрийских союзников и отказаться от вмешательства в отношения «хорнцев» и Габсбургов. Таким образом, сословия Венгрии, руководимые Иштваном Иллешхази и кардиналом Форгачем, согласились на избрание эрцгерцога Матиаса венгерским королем при условии подписания им Предкоронационных и Послекоронационных грамот без упоминания проблемы урегулирования дел австрийских протестантов[804]. Попытки венгерской оппозиции отложить выборы короля до возвращения Д. Турзо не увенчались успехом. Оппозицию успокоили обещанием послать за Д. Турзо гонцов. По сведениям Марино Кавалли, гонцов намеренно задержали в пути и за это время провели выборы надора и короля[805]. Можно предположить, что задержку гонцов могли санкционировать как эрцгерцог Матиас, опасавшийся, что с возвращением Д. Турзо[806] австрийский вопрос опять встанет на повестке дня, так и лидер венгерских сословий И. Иллешхази, давно стремившийся к миру с эрцгерцогом и к надорской должности, оспорить которую у него, как уже говорилось выше, мог только Д. Турзо.

О том, что венгерские сословия и эрцгерцог Матиас достигли договоренности, не было сообщено ни австрийским сословиям, ни Дьердю Турзо[807]. Они продолжали вести переговоры, апеллируя к уже не существующему рычагу давления на Матиаса — его избранию венгерским королем. Все обращения австрийских сословий к венгерским союзникам не избирать Матиаса своим королем, пока он не удовлетворит их требования, уже не имели смысла[808]. 16 ноября 1608 г. эрцгерцог Матиас был избран венгерским королем, а 19 ноября состоялась его коронация короной святого Иштвана[809].

4. Решения венгерского Государственного собрания

Эрцгерцог Матиас стал венгерским королем Матиасом (Матяшем) II на основе подписания им Предкоронационных и Коронационных грамот, которые после их утверждения венгерским Государственным собранием получили силу законов (государственные законы 1608 г.). Поскольку Государственное собрание собралось после долгого перерыва и после знаменательных событий в королевстве (восстания И. Бочкаи, подписания Венского мира, деятельности сословной Конфедерации и т. д.), законы 1608 г. были призваны разрешить старые противоречия венгерских сословий и королевской власти. Самым значительным достижением прошедшего времени стал Венский мир — базовый документ для венгерских сословий в борьбе за их права. Поэтому в Предкоронационные и Коронационные грамоты, а, следовательно, и в законы 1608 г. вошли как отдельные статьи Венского мира, так и весь договор целиком. В статье 1 Предкоронационных грамот эрцгерцог Матиас повторил первую статью Венского мира, по которой свобода вероисповедания предоставлялась баронам, магнатам, дворянам, городам и воинам пограничных областей[810]. А 16 и 17 статьи Предкоронационных грамот подтверждали и все остальные статьи Венского мира[811]. Кроме того, законы 1608 г. должны были официально обозначить позицию венгерских сословий по вопросу о выполнении их союзнических обязательств перед сословиями Австрии и Моравии. Венгерские сословия могли включить Штербохольский договор 1608 г., подобно Венскому миру, в статьи государственных законов. В этом случае оказание помощи союзникам становилось бы обязательным для венгров в любых условиях. Венгерские сословия во избежание осложнений с королем в будущем предпочли этого не делать. Поэтому австрийская тема полностью выпала из законов 1608 г. Для Моравии было сделано некоторое исключение. Но в законах говорилось не о маркграфстве вообще и помощи ему, а об отдельных лицах. В последней, 27 статье Послекоронационных грамот Карл Лихтенштейн и его брат Максимилиан получали венгерское гражданство за их неоценимые заслуги[812]. Вероятно, имелись в виду заслуги братьев Лихтенштейн перед Конфедерацией. Однако непонятен принцип выбора именно этих людей. Конечно же, роль Карла Лихтенштейна в создании и функционировании сословного союза огромна, но почему же подобная милость не была оказана Карелу Жеротину — другому лидеру Моравии?

По своей сути законы 1608 г. были направлены на восстановление в полном объеме сословного государства, где власть короля максимально ограничивалась, а решающая роль в управлении государством передавалась сословиям. В связи с этим главные органы сословной власти — Государственное собрание и Венгерский совет— получали широкие полномочия. А власть надора— ключевой фигуры в сословном самоуправлении — фактически равнялась королевской.

Венгерский совет являлся совещательным органом при короле по проблемам Венгрии. Как уже говорилось выше, в годы правления Максимилиана II, а особенно, Рудольфа II этот орган власти потерял значение, все важные решения принимались королем в обход Венгерского совета. При этом в совете заседали и невенгры, что никак не устраивало венгерские сословия. Законы 1608 г. радикально меняли положение этого органа в системе управления. Королю следовало восстановить реальную власть и статус Венгерского совета. Отныне все венгерские дела король мог решать только при его одобрении. Круг полномочий совета был необычайно широк, вплоть до предоставления свободы любому городу королевства только по его согласию. Венгерский совет должен был постоянно находиться при монархе. Сословия старались ограничить влияние двора на венгерские дела, поэтому в состав совета могли войти только венгры и принадлежащие к Венгрии нации (т. е. хорваты, сербы и т. д.). Иностранцы не имели права вмешиваться в работу Венгерского совета. Любое решение по делу, относящееся к компетенции совета, и утвержденное иностранцем (видимо, имеется в виду кто-либо из венской придворной администрации), считалось недействительным. В Венгерский совет мог войти любой достойный человек, невзирая на его вероисповедание. В законах 1608 г. делались попытки ограничить участие прелатов в работе совета. Окончательно вопрос об участии прелатов пока не был решен, но однозначно устанавливалось, что епископы, не имеющие резиденций и епископских владений на территории Венгрии, не могли стать советниками[813].

Законы 1608 г. обновили венгерское Государственное собрание, во многом изменив структуру и форму работы этого органа. Сословия очертили круг лиц, которые могли быть приглашены королем, а также делегированы на Государственное собрание — прелаты, бароны, дворяне и горожане. Это новое положение ослабляло позиции короля, который ранее приглашал в Пожонь массу своих сторонников, в частности невенгров, и с помощью их голосов добивался необходимого для себя решения. В Послекоронационных грамотах четко оговаривалось место в палатах и количество голосов для духовных лиц, магнатов и их представителей, городов. В компетенцию Государственного собрания входило избрание двух главных лиц королевства— надора и казначея[814]. О надоре и казначее говорилось еще в Венском мире, однако, теперь сословия, добившиеся отречения Рудольфа II, старались максимально использовать и закрепить свою победу, поэтому в законах 1608 г. более четко определялись правила избрания, права и функции надора и казначея.

Одним из первых дел Государственного собрания, достигшего согласия с эрцгерцогом Матиасом, стало избрание надора. К осени 1608 г. должность надора оставалась вакантной уже долгие годы. Согласно Венскому миру, выборы надора следовало произвести еще два года назад в 1606 г. Однако Рудольф II сумел затянуть нежелательное для него событие.

Согласно законам королевства, венгерским сословиям предстояло выбрать надора из четырех предложенных королем кандидатур: двух католиков и двух протестантов[815]. От протестантов были выдвинуты кандидатуры И. Иллешхази и Д. Турзо, а от католиков — Ж. Форгача и Т. Эрдёди[816]. Надорские выборы, проводившиеся под впечатлением победы сословной Конфедерации, фактически не оставляли никаких шансов претендентам-католикам, а отсутствие в Пожони в этот момент Д. Турзо сделало позиции И. Иллешхази неоспоримыми. Проявив себя мудрым и хитрым политиком последний, склонил на свою сторону практически всех участников Государственного собрания. Ему удалось даже добиться полной поддержки со стороны католического лагеря Венгрии, пообещав прелатам вернуться в католицизм и возвратить им все владения и ценности, потерянные ими в результате восстания Бочкаи и Венского мира. Позже он заявил прелатам, что не может выполнить обещанного, так как это стало бы причиной новых потрясений в королевстве[817]. Так, впервые надором Венгрии стал протестант.

Для венгерских сословий надорские выборы имели огромное значение. С точки зрения сословий избрание надора вместо «суррогатной» должности «местоблюстителя» с ограниченным кругом прав и обязанностей означало победу сословной модели государства над абсолютистской, к которой стремились Габсбурги. Избрание же надором протестанта являлось в глазах сословий гарантией того, что контрреформация в Венгрии отступит и католическая церковь впредь не будет вмешиваться в государственное управление.

Для эрцгерцога Матиаса выборы надора были крайне нежелательны, так как означали восстановление института, призванного защищать интересы сословий перед лицом короля, и соответственно этому строившего политику в государстве. Поэтому Матиас первоначально стремился провести королевские выборы до надорских[818], намереваясь тем самым либо избежать в дальнейшем процедуры избрания надора, либо, пользуясь своим уже королевским авторитетом и влиянием, настоять на выборах выгодной ему кандидатуры. Тем не менее, кандидатура И. Иллешхази была не самым неудобным вариантом для Матиаса. Верность и толерантность этого магната по отношению к эрцгерцогу не вызывала у последнего сомнений. Именно И. Иллешхази еще в 1606 г. выступал с идеей замены Рудольфа II на венгерском престоле эрцгерцогом Матиасом. А летом 1608 г., уже после победы Конфедерации, на сословном собрании в Кашше он убеждал сословия избрать венгерским королем именно Матиаса, подчеркивая его лучшие качества и все то, что он сделал на благо Венгрии[819]. Это, вместе с тем авторитетом, которым обладал И. Иллешхази среди сословий королевства, гарантировало новому королю столь необходимую ему поддержку общества.

[776] По свидетельству M. Кавалли, накануне открытия Государственного собрания И. Иллешхази созвал сословия, перед которыми выступил Дьердь Турзо, сообщивший о том, что ожидается на открытии собрания и с чем выступит эрцгерцог Матиас. — Доклад венецианского посла М. Кавалли дожу. 10 ноября 1608 г. Прага. — Ibidem.

[777] Доклад венецианского посла М. Кавалли дожу. 3 ноября 1608 г. Прага. — Ibid. [№ 18. Fol. 123–126, 128].

[778] Доклад венецианского посла М. Кавалли дожу. 17 ноября 1608 г. Прага. — Ibid. [№ 23. Fol. 145–150].

[779] До этого времени они находились в управлении эрцгерцога Фердинанда. — Доклад венецианского посла М. Кавалли дожу. 10 ноября 1608 г. Прага. — Ibid. [№ 20. Fol. 133–138].

[780] Ibidem.

[781] Ibidem.

[782] Доклад венецианского посла М. Кавалли дожу. 17 ноября 1608 г. Прага. — Ibid. [№ 23. Fol. 145–150].

[783] Доклад венецианского посла М. Кавалли дожу. 3 ноября 1608 г. Прага. Ibid. [№ 18. Fol. 123–126, 128].

[784] Ibidem.

[785] Инструкции нижне- и верхнеавстрийским послам Г. Э. Чернемблу, С. А. Трауну и Ф. Нютцелю, направляющимся в Пожонь на Государственное собрание. 4 октября 1608 г. — Katana St. Op. cit. T. 10. Ord. 29. P. 14.

[786] Письмо австрийских сословий венгерским сословиям. 22 октября 1608 г. — Архив К. Бенды [HHStA Österr. Akten. Niederösterreich. Fase. 9. Fol. 406/v-408/v-409/v],

[787] Письмо австрийских сословий венгерским сословиям. 28 октября 1608 г. Пожонь. — Ibid. [Fol. 103].

[788] Письмо Д. Турзо жене Эржебет. 6 ноября 1608 г. Пожонь. — Bethlenfalvi Gróf Thurzó Gy… 2. köt. № DXXXI].

[789] Донесение нунция де Марра кардиналу Боргезе. 31 октября 1608 г. Пожонь. — Архив К. Бенды [AStVat Fondo Borghese. Ser. II. T. 146. Fol. 67–68].

[790] Письмо Д. Турзо — жене Эржебет. 6 ноября 1608 г. Пожонь. — Bethlenfalvi Gróf Thurzó Gy… 2. köt. № DXXXIII.

[791] Ответ эрцгерцога Матиаса венгерским сословиям по поводу свобод для австрийских сословий. 5 ноября 1608 г. Пожонь. — Архив К. Бенды [MOL Е 196 Arch. fám. Thurzó. Fase. 16. № 17].

[792] Инструкции венгерских сословий для посольства, направляющегося к австрийским сословиям. 6 ноября 1608 г. Пожонь. — Ibid. [№ 13].

[793] Доклад венецианского посла М. Кавалли дожу. 17 ноября 1608 г. Прага. — Архив К. Бенды [HHStA Venezia. Dispaccidi Germania. Filza 41. № 23. Fol. 145–150].

[794] Кандидатами в надоры были от протестантов И. Иллешхази, Д. Турзо и от католиков — Ж. Форгач, Т. Эрдёди. — Katona St. Op. cit. T. 10. Ord. 29. P. 46. Венецианец M. Кавалли писал, что Д. Турзо и И. Иллешхази имели одинаковое влияние на венгерские сословия. — Доклад венецианского посла М. Кавалли дожу. 8 декабря 1608 г. Прага. — Архив К. Бенды [HHStA Venezia. Dispacci di Germania. Filza 41. № 30. Fol. 196–198, 214]. Поэтому, вероятно, было бы очень сложно предсказать итог выборов, если бы в Пожони присутствовал Д. Турзо.

[795] Доклад венецианского посла М. Кавалли дожу. 17 ноября 1608 г. Прага. — Архив К. Бенды [HHStA Venezia. Dispacci di Germania. Filza 41. № 23. Fol. 145–150].

[796] Katona St. Op. cit. T. 10. Ord. 29. P. 186.

[797] Письмо И. Иллешхази австрийским сословиям. 10 января 1609 г. Вена. — Ibid. Т. 10. Ord. 29. Р. 190. Иштван Иллешхази писал, правда, несколько позже, уже после избрания Матиаса королем, о страхе потерять его расположение. Но это замечание надора можно отнести и к более раннему периоду. Венграм, действительно, надо было не перейти ту грань, когда Матиас, стремящийся к короне, был готов выполнить их требования, и теми требованиями, которые могли подтолкнуть эрцгерцога к отказу от переговоров и действиям силой. В этом случае, если бы эрцгерцог Матиас победил, венгерские сословия не получили бы от него никаких свобод и привилегий.

[798] Инструкции венгерских сословий посольству под руководством Д. Турзо. 6 ноября 1608 г. Пожонь. — Архив К. Бенды [MOL Е 196 Arch. fám. Thurzó. Fase. 16. № 13].

[799] Доклад венецианского посла М. Кавалли дожу. 3 ноября 1608 г. Прага. — Архив К. Бенды [HHStA Venezia. Dispacci di Germania. Filza41. № 18. Fol. 123–126, 128].

[800] Доклад венецианского посла М. Кавалли дожу. 17 ноября 1608 г. Прага. — Ibid. [№ 23. Fol. 145–150].

[801] Ответ австрийских сословий венгерским сословиям. 13 ноября 1608 г. Вена. — Архив К. Бенды [ELTE Hevenesi gyűjt. Т. 55. köt. Р. 93–94]; ответ австрийских сословий венгерским на аргументы венгерских послов о том, почему сословия Венгрии не смогут послать помощь австрийцам. Ноябрь 1608 г. — Ibid. [Р. 82–86].

[802] Доклад венецианского посла М. Кавалли дожу. 17 ноября 1608 г. Прага. — Архив К. Бенды [HHStA Venezia. Dispacci di Germania. Filza 41. № 23. Fol. 145–150].

[803] Ibidem.

[804] Доклад венецианского посла М. Кавалли дожу. 8 декабря 1608 г. Прага. — Ibid. [№ 30. Fol. 196–198, 214].

[805] Ibidem.

[806] М. Кавали предлагал свою версию поездки Д. Турзо в Австрию. Пока Д. Турзо находился в Пожони, эрцгерцогу и венгерским сословиям не удавалось договориться. По мнению венецианского посла, сам Д. Турзо осознавал, что его присутствие является препятствием на пути соглашения, и поэтому уехал в Вену, чтобы не мешать процессу переговоров. — Доклад венецианского посла М. Кавалли дожу. 8 декабря 1608 г. Прага. — Ibidem. Исходя из этой точки зрения, возвращение Д. Турзо в Пожонь до королевских выборов было, действительно, нежелательно для Матиаса. Однако М. Кавалли не указывает, почему присутствие Д. Турзо препятствовало переговорам между эрцгерцогом и сословиями. Согласно другим источникам, особой неприязни между эрцгерцогом Матиасом и Д. Турзо не было. К тому же Д. Турзо всегда вел себя как верноподданный эрцгерцога Матиаса.

[807] Доклад венецианского посла М. Кавалли дожу. 8 декабря 1608 г. Прага. — Ibidem.

[808] Обращение австрийских сословий к венгерским сословиям. 17 ноября 1608 г. Вена. — Katona St. Op. cit. T. 10. Ord. 29. P. 106.

[809] Доклад венецианского посла М. Кавалли дожу. 24 ноября 1608 г. Прага. Архив К. Бенды [HHStA Venezia. Dispacci di Germania. Filza 41. № 26. Fol. 159–162]. Доклад венецианского посла M. Кавалли дожу. 1 декабря 1608 г. Прага. — Ibid. [№ 28. Fol. 185–190].

[810] Предкоронационные статьи Матиаса II. — CJH. 3. köt. 1608–1657. Art. 1. Р. 8–9.

[811] Ibid. Art. 16–17. Р. 18–21.

[812] Послекоронационные статьи Матиаса II. — Ibid. Art. 27. Р. 38–39.

[813] Предкоронационные статьи Матиаса II. — Ibid. Art. 5. Р. 11; Art. 6. Р. 12–13; Art. 10. Р. 14–16.

[814] Ibid. Art. 3. Р. 10; Послекоронационные статьи Матиаса II. — Ibid. Art. 1–2. Р. 34.

[815] Предкоронационные статьи Матиаса II. — Ibid. Art. 3. Р. 10.

[816] Katona St. Op. cit. T. 10. Ord. 29. Р. 46.

[817] Доклад венецианского посла М. Кавалли дожу. 15 декабря 1608 г. Прага. — Архив К. Бенды [HHStA Venezia. Dispacci di Germania. Filza 41. № 33. Fol. 224–227].

[818] Письмо Д. Турзо — жене Эржебет. 27 октября 1608 г. Пожонь. — Bethlenfalvi Gróf Thurzó Gy… 2. köt. № DXXXII.

[819] Выступление И. Иллешхази перед венгерскими сословиями в Кашше 29 июля 1608 г. — Történelmi Tár. Bp., 1879. 386.1.