После начала ликвидации стрелецких слобод в Москве церковь Спаса Преображения, что на Песках, за Петровскими воротами, лишилась большинства своих прихожан (в 1699 г. в ее приходе значилось 400 стрелецких дворов). В связи с этим власти распорядились выдавать храму ругу до тех пор, «пока на стрелецких местах будут иных чинов люди». К началу XVIII столетия большая часть стрелецких дворов перешла в руки новых хозяев. Один из них приобрел стольник Владимир Воробин, ранее служивший стрелецким полковником. Но уже в апреле 1701 г. ему пришлось заложить свое владение, чтобы рассчитаться по долгу в 50 рублей, взятому у стольника Афанасия Неплюева. С той поры старинный стрелецкий храм пережил многие поколения своих прихожан, пока сам не стал жертвой новой эпохи. В 1934 г. Спасопреображенская церковь была снесена. Вместе с ней исчезла последняя память о местных стрельцах, населявших район современных Каретных переулков.
Вблизи Сретенских ворот Земляного города, от которых начиналась дорога к древней святыне — Троице-Сергиеву монастырю, располагалась одна из наиболее известных московских стрелецких слобод. Ее история уникальна уже тем, что слобода не раз становилась местом действия отдельных сцен известных литературных произведений. Самое раннее из них — «Повесть о Савве Грудцине», упоминавшаяся выше, была создана еще в 70-е годы XVII века. С историей слободы тесно связан и сюжет изданного в 1832 г. романа Константина Мосальского «Стрельцы», главным героем которого стал пятисотенный Сухарева полка Василий Бурмистров. В советское время боевое прошлое слободы, с легкой руки Владимира Гиляровского, затмила печально знаменитая «Сухаревка», которая и поныне остается символом бессмертного лозунга «На грош пятаков!».
Однако, возвращаясь к реальным историческим сведениям, относящимся к прошлому слободы, необходимо отметить, что первое документальное известие о существовании здесь стрелецкого поселения относится к 1630 г. Эта дата позволяет предположить, что слобода существовала уже и в 20-е годы. Вплоть до середины 30-х годов местность близ бывших укреплений Скородома, между Сретенской улицей и левым берегом реки Неглинной, занимал приказ стрелецкого головы Леонтия Скворцова90. 500 дворов местных стрельцов располагались в приходах двух церквей — Живоначальной Троицы, что на Листах и Николая Чудотворца в Драчах.
В 50-е годы приказом командовал стрелецкий голова Иван Никитич Нелидов. По указу царя Алексея Михайловича в 1651 г. стрельцы Нелидова — прихожане Троицкой церкви — начали возведение в камне своего нового приходского храма. Однако его строительство было прервано в 1654 г. в связи с началом русско-польской войны. Приказ Нелидова наряду с большинством других московских стрелецких приказов принял участие в военных действиях. В июне 1656 г. его стрельцы, находившиеся в Витебске, получили приказ выдвинуться речным путем к границам шведских владений в Прибалтике. В новый поход 720 стрельцов Иванова приказа Нелидова отправились на 14 стругах и уже в августе 1656 г. отличились во время штурма города Куконоса. За взятие шведской крепости государь пожаловал Ивана Нелидова званием полковника, соболями, а также «велел ему свои государевы очи видеть по праздникам за переградою»91. Видимо, в дальнейшем стрельцы Нелидова в качестве московского жилого приказа были оставлены на службе в одном из приграничных русских городов, так как в том же 1656 г. в их московской слободе началось формирование нового стрелецкого приказа, головой которого был назначен стряпчий Василий Лаврентьевич Пушечников92.
Тогда же стрельцы Пушечникова приказа били челом государю о пособии им на окончание строительства храма Живоначальной Троицы. По царскому указу из приказа Большого Дворца им было выдано 150 тысяч кирпичей по заемной кабале в 500 рублей. Однако далее дело вновь не заладилось. Оказалось, что земля, отведенная ранее под строительство каменного храма, к этому времени уже была занята дворами тяглецов соседней Понкратьевской черной слободы. После судебной тяжбы стрельцы добились выделения другого земельного участка. Под новую церковь были отведены дворовые места церковных причетников, а под новое кладбище двор бывшего стрелецкого головы И.Н.Нелидова93. Строительство возобновилось, но вскоре вновь было приостановлено, так как прибывший на церемонию освящения закладки стен патриарх Никон, известный своим крутым нравом, заметил заготовленные без его благословения основания для двух дополнительных приделов, В гневе патриарх отстранил церковного старосту — стрельца Ефима Володимирова от должности, отлучил его со всем семейством от входа в храм и велел разметать заложенный под приделы бут.
Это запрещение с бывшего старосты было снято лишь накануне похода 1658 — 59 гг. В начале зимы приказ В.Л.Пушечникова был направлен из Витебска в Полоцк, в полк воеводы князя ИАХованско-го. На пути к новому месту службы 21 декабря в селе Бешенковичи московских стрельцов окружил отряд поляков. Несколько дней находился в осаде приказ Пушечникова, пока на выручку не подоспели ратники стольника Л.В.Ляпунова. К сентябрю 1659 г. приказ вернулся с полковой службы в столицу, но уже через полгода он был вновь направлен в полк воеводы князя И.А.Хованского.
В конце мая 1660 г. стрельцы Пушечникова и еще два приказа московских стрельцов прибыли под Ляховичи в ставку князя. Вскоре им всем пришлось стать участниками трагических событий. Опрометчивые действия воеводы в сражении у местечка Полонки, произошедшем 18 июня, повлекли за собой большие потери среди стрельцов. По этому поводу царь Алексей Михайлович сокрушался в одном из своих писем: «Поляки боярина нашего и воеводу князь Ивана Андреевича Хованского за ево беспутную дерзость, что он кинулся з две-мя тысечи конными да с тремя приказы московскими противу двадцати тысечь и шел не строем, неуспели и отыкатца [рогатками], а конные выдали — побежали, а пеших лутчих людей побили з две тысечи человек, а конных малая часть побита,.,"BJ. Смотр, проведенный вскоре после битвы, показал, что в рядах приказа с полковником и головою В.ЛЛушечнико-вым, «подголовьем» И.Т.Аопатиным оставалось всего три сотника и 192 рядовых стрельца. В длинном списке павших значилось и имя стрельца Ефима Володимирова.
В Москву приказ был отпущен в апре-
_ _. _ Церковь Живоначальной
ле 1661 Г. Вскоре после возвращения В СТО- Троицы в Сухареве
лицу местные стрельцы приступили к за- или в листах (leeij
вершению строительства своего слободского храма Живоначальной Троицы. Надзирать за работами был поставлен вновь избранный церковный староста — пятидесятник Иван Худошкин. К концу года новый Троицкий храм, строившийся почти десять лет, был уже освящен». Последующее мирное течение жизни было нарушено бурными событиями 25 июля 1662 г., вошедшими в историю под названием «Медный бунт». В этот день стрельцы Пушечникова приказа во главе с полуголовой Иваном Лопатиным стояли на стенном карауле в Кремле и приняли активное участие в пресечении беспорядков, охвативших город. Здесь примечательна, прежде всего, личность полуголовы Ивана Тимофеевича Лопатина, с именем которого связана одна из самых трагичных страниц в истории стрелецкого войска.
В апреле 1670 г., в разгар бунта Степана Разина, Лопатин возглавил тысячный сборный полк московских стрельцов, посланный в Царицын для укрепления местного гарнизона. В семи верстах от города, близ Денежного острова, караван стрелецких стругов попал в засаду разинцев. В завязавшемся бою погибло более половины полка, а оставшиеся в живых попали в плен к бунтовщикам. Почти все плененные стрелецкие начальные люди после пыток были заживо утоплены в Волге. Их судьбу разделил и голова Иван Лопатин.
В это время его бывшие однополчане несли службу в Астрахани, откуда осенью 1670 г. им было приказано выступить к Москве, По пути в столицу стрельцы Пушечникова влились в состав полка воеводы князя Ю.А.Долгорукого, посланного на подавление разинско-го бунта. Приказ принял участие во многих карательных операциях против бунтовщиков, В одном из боев с повстанцами, произошедшем в январе 1671 г, близ села Пеньки Тамбовского уезда, был тяжело ранен полуголова Аникей Золотилов.
После возвращения из Низовского похода в марте того же года стрельцы Пушечникова приказа наряду с другими его участниками были щедро одарены государем сукнами и соболями. Кроме этого с них был списан давний долг казне в 500 рублей, взятый стрельцами по кабале в 1657 г. на строительство нового храма. В знак своего особого благоволения приказу царь Алексей Михайлович передал в дар стрелецкому приходскому храму Живоначальной Троицы священные трофеи своего Виленского похода 1657 г. — местные образа, царские врата и серебряный потир, вывезенные из униатских церквей белорусских городов. Сам стрелецкий голова
В.Л.Пушечников был пожалован придачей к поместному окладу 100 четями земли и к деньгам 10 рублями.
Вскоре он был отставлен от своей должности и получил новое назначение. В декабре 1671 г. Пушечников вновь отправился в Астрахань, но уже в качестве товарища воеводы. Покидая Москву, бывший стрелецкий голова не рвал окончательно связи со своим бывшим приказом, На слободской стрелецкой земле оставалось все его большое московское хозяйство, нажитое за время пятнадцатилетней службы. Сохранилось описание двора Пушечникова, датируемое началом 70-х годов, по которому на нем значились «полаты каменные, на полатах три горницы меж ними сени, на сенях и на крыльце по чердаку, конюшня, поварня, ледник, погреб да у ворот горница на подклете с сеньми. А живет на том дворе Васильев человек"а6.
Тем временем новым головой приказа был назначен Степан (Федор) Иванович Янов, ранее возглавлявший другой стрелецкий полк. Одно из наиболее примечательных событий, связанных с его именем, произошло в сентябре 1674 г. Приказу Янова было поручено встретить за Тверскими воротами Земляного города очередного «вора» и самозванца лжецаревича Симеона Алексеевича и его товарища — беглого стрельца Федьку. Для их встречи была приготовлена та же телега, на которой тремя годами ранее везли в застенок Разина. Вот как описывалось это событие в документах того времени: «Сентября в П день, по указу Великого Государя везли вора и изменника и богоотступника и самозванца из за Тверских ворот на телеге высокой, а в телеге было впряжено три лошади ямских. Да около его вора сидели стрельцы четыре человека, с дубьем, в саблех, и не велено ему ничего говорить едучи. Да за ним же вором вели товарища его на чепях два человека стрельцов. А сделана ему было вору самозванцу на телеге виселица и топор воткнут, и плаха положена перед ним и петля над ним повешена и весь раскован по столбам… А передним вором ехал голова Московских стрельцов Степан Иванов сын Янов своим приказом, а за ним стрельцы шли, знамени и с алебарды, а в сипоши не играли и в бурбуны не били. Да перед ним же ехали Черкасы триста человек, которые его привезли. Да около его же шли стрельцы с ружьем, да за ним же вором ехал за телегою полуголова Григорей Тюхочевский, да другая половина стрельцов»
К середине 70-х годов приказ Степана Янова стал одним из крупнейших в Москве. В 1675 г. в нем числилось 1200 человек. В эти годы стрельцы Янова несли гарнизонную службу в столице. Очередные караулы чередовались с торжественными церемониями встреч иноземных послов, походами к подмосковным святыням и загородным царским резиденциям, где благочестивый царь Алексей Михайлович любил проводить время. Не раз приказ Янова попеременно с другими стрелецкими приказами нес недельные караулы в подмосковных дворцах, где останавливался государь. Порой эта служба была сопряжена с реальной опасностью и напоминала настоящие военные действия. Так 2 июля 1675 г. Степан Янов с тремя сотнями своих стрельцов был послан с Воробьевых гор к Коломенской дороге, где они в течение десяти дней очищали ее окрестности от разбойников. Целью этой операции было обеспечение безопасности передвижения царского кортежа, который проследовал в Коломенское 14 июля.
Период относительного затишья на южных рубежах страны был прерван в 1675 г. вторжением на Украину турецких войск. В 1676 — 77 гг. приказ Янова нес гарнизонную службу в Киеве. В ходе военных действий в командовании приказом были проведены изменения. На место С.И.Янова, переведенного в один из головных приказов, в феврале 1679 г. назначение получил стольник и полковник Семен (Иван) Федорович Грибоедов. В составе полка воеводы князя М.Ю. Долгорукого приказ Грибоедова должен был выдвинуться к Киеву в помощь гетману И.Самойловичу. В это время в десяти сотнях приказа числилось 1072 стрельца, на вооружении которых находилось «пять пищалей медных полковых в станках на колесах, худы» и 12 пищалей трехарпгинных. Сохранилась роспись боеприпасов, дополнительного вооружения и шанцевого инструмента, выданного полку для участия в походе, в которой значилось:
— зелья пушечного — 13 бочек (81 пуд 2 чети);
— фитилю — 18 пудов;
— литых сеченых свинцовых пуль — 3 чети;
— нарядных ручных гранат — 130;
— гранат ручных тощих весом по 2 гривенки — 306;
— гранат ручных тощих весом по 4 гривенки — 20;
— ядер пушечных весом по гривенке -138;
— ядер пушечных весом по 2 гривенки -77;
— копей — 250;
— полковых снастей: 6 лопат железных, 19 заступов, 8 кирок острых, 5 кирок тупых, 6 ломов, 17 просеков, 3 кулака™.