После победоносного завершения второго Азовского похода 30 сентября 1696 г. в Москве состоялось триумфальное шествие царских войск. Среди победителей маршировал и полк Б.М.Батурина, стрельцы которого за взятие Азова получили от государя по золоченой копейке. Сам же полковник за эту победу был пожалован 30 червонцами и сукном — «косяком камки». Через год полку В.М.Батурина было суждено вновь отправиться на службу в Азов и уже никогда более не вернуться в столицу.
В конце 1699 г. началось расформирование полка, стрельцы которого, за исключением мастеровых людей, должны были быть распущены в посады разных городов. Однако, в связи с началом Северной войны, этот процесс был вскоре приостановлен. Позднее батуринские стрельцы приняли участие в боевых действиях против шведов, в том числе в битвах под Нарвой и Дерптом. Лишь в 1706 г. остатки полка были включены в состав Каргопольского солдатского полка, а сам стрелецкий полк прекратил свое существование. Последний свидетель стрелецкого прошлого местности близ современной Кудринской площади — храм Рождества Христова в Кудрине был уничтожен в 1931 г., и сегодня уже ничто не напоминает о существовавшей здесь когда-то слободе московских стрельцов, на землях которой ныне стоят современные здания, окружающие Театр-студию киноактера.
По соседству с урочищем Козье болото, у старинной дороги, соединявшей столицу с Тверью, в начале 30-х годов был размещен один из приказов московских стрельцов. Его первым головой стал дворянин московский Алексей Иванович Философов, стрельцы которого воздвигли в своей слободе приходской храм, освященный во имя Благовещения Пресвятой Богородицы. В 1631 — 32 гг. его приход состоял из 500 человек стрельцов.
К началу нового десятилетия А.И.Философов стал заметной фигурой среди московских стрелецких голов, которых, в качестве выборного, он представлял на Земском соборе 1642 г. Вскоре после завершения его работы приказ Философова был послан на службу в Астрахань. Эта понизовая служба стала для командира местных стрельцов последней в его карьере в должности стрелецкого головы. В 1646 г. А.И.Философов уже нес службу при царском дворе среди прочих дворян московских63.
В разгар русско-польской войны 1654–1667 гг. местный приказ возглавлял стрелецкий голова Андрей Васильевич Остафьев64. Осенью 1656 г. его стрельцы совместно с солдатами и стрельцами других приказов находились в 40 верстах от Риги, у большого наряда на пороге Кегоме, в составе полка воеводы Ф.Б.Долматова-Карпова. В это время в Андрееве приказе Остафьева в строю оставалось всего 203 человека и еще 47 находилось в бегах.
Летом 1660 г. приказ, числившийся в составе полка воеводы князя Ю.А.Долгорукого, нес гарнизонную службу в г. Шклове и принял участие в его обороне. К началу августа русские полки были вынуждены оставить крепость и отступить к Могилеву, а затем в Смоленский уезд. Из местечка Досугово приказ Остафьева был отпущен к Москве. В столице местные стрельцы находились около полугода и зимой 1661 г. были вновь отправлены в Смоленск в полк Долгорукого.
А.В.Остафьев был отставлен от стрелецкой службы в начале 1665 г. и вскоре получил назначение на воеводство в Шацк. Сменил его бывший полуголова Семенова приказа Полтева Семен Матвеевич Челюсткин65, под командованием которого местные стрельцы были в очередной раз направлены на службу в Смоленск. В Москву приказ вернулся в 1666 г. Тогда же в стрелецкой слободе, у Тверских ворот Земляного города, развернулось строительство новой каменной Благовещенской церкви. По неизвестным причинам оно затянулось на долгие годы. Не дождался окончания работ и стрелецкий голова С,М.Челюсткин, последний раз упомянутый в качестве командира здешнего приказа в 1671 г.
Освящение каменной церкви Благовещения состоялось лишь 20 октября 1680 г., когда полком командовал стольник и полковник Родион Григорьевич Остафьев ", ранее служивший полугодовой в Тимофееве приказе Полтева. Как и большинство других стрелецких полковников, в апреле 1682 г. он был обвинен стрельцами в различных злоупотреблениях, но, в отличие от прочих, Р.Г'.Остафьев не лишился полковничьего чина и в 1683 г. получил назначение в один из замоскворецких полков. Сменил Остафьева стольник и полковник Илья Иванович Дуров.
Стрелецкую службу новый командир полка начинал в 70-е годы полугодовой в Иванове приказе Полтева. Свою первую известность он приобрел во время обороны Чигирина в 1677 г. При подготовке очередной вылазки против турок, осадивших крепость, было принято решение, что возглавит операцию один из стрелецких подполковников. Жребий пал на И.И. Дурова. В распоряжение полуголовы был выделен сводный отряд из 600 стрельцов и восемь сотен казаков. 10 августа осажденные предприняли неожиданную атаку на турецкие траншеи и вынудили неприятеля отступить с большими потерями.
Повышение по службе И.И.Дурова выпало на время неспокойное. Власти спешили избавиться от наиболее активных смутьянов, которых было велено ссылать за воровство вместе с женами и детьми в дальние города в стрелецкую и пушкарскую службу. В число высланных из столицы попало и трое стрельцов Ильина полка Дурова.
Командиром местных стрельцов И.И.Дуров оставался до середины 80-х годов. Более точная дата его перевода в один из замоскворецких полков неизвестна, как ничего неизвестно и о последнем периоде истории полка. В первые годы XVIII столетия бывшими стрелецкими землями у Тверских ворот в приходе Благовещенской церкви уже владели тяглецы Красного села, Оружейной слободы и Устюжской полусотни. После того, как в 1719 г. обвалился свод стрелецкого храма, новые прихожане возвели на его месте барочную церковь. Разрушена она была в 1929 г., но имя ее сохранилось в названии Благовещенского переулка, напоминающего ныне о возведенной когда-то стрельцами местной святыне.
Впервой половине XVII века земли, лежавшие возле укреплений Земляного города между Тверской улицей и современной Мал. Дмитровкой, занимала древняя слобода казенных воротников, обслуживавших городские ворота. В 1658 г. по царскому указу воротники были выселены со своих дворов и переведены за черту Земляного вала в район Сущева. Освободившиеся дворовые места занял один из стрелецких приказов, спешно формировавшихся в Москве в годы русско-польской войны. Его стрельцы составили новый приход слободской церкви Преподобного Пимена Чудотворца, с этого времени ставшей именоваться «что в Старых Воротниках».
Несмотря на то, что местный приказ был основан значительно позже большинства других стрелецких частей, сведений из его истории сохранилось немного. В 1671 —72 гг. им командовал стрелецкий голова Герасим Козлятинов, приказ которого относился к разряду «семисотных"и. Спустя десятилетие местные стрельцы возвели в своей слободе каменный храм с отдельно стоящей колокольней. Во время пожара 1688 г. он сильно пострадала от огня, после чего прихожане были вынуждены значительно обновить церковное здание. К этому периоду относится и первое упоминание о стольнике и полковнике Иване Константиновиче Нечаеве, ставшим последним командиром полка68.
В смутные дни 1689 г. И.К.Нечаев остался верен молодому государю Петру Алексеевичу. Вслед за своим командиром в Троицу прибыла большая группа выборных от полка в составе 38 человек во главе с пятисотенным Денисом Ломакиным. Именно И.К.Нечаеву было поручено произвести аресты главных инициаторов заговора. Но исполнить этот приказ полковнику не удалось. Возможно, этой неудачей объясняется то, что Нечаев был позднее обойден какими-либо царскими милостями.
В начале следующего года его полк был послан на городовую службу в Астрахань. Вместе с командиром на понизовую службу отправились подполковник Матвей Неклюдов, 7 капитанов и 809 рядовых стрельцов. Видимо, эти годы были не самыми удачными в карьере стрелецкого полковника, так как на Низу его ожидала очередная неприятность. В начале 1691 г, когда в Астрахань были доставлены причитающиеся стрельцам деньги, приказные люди, сопровождавшие казну, учинили среди стрельцов розыск. Причиной разбирательства стало самовольное решение Нечаева пополнить ряды своего полка одним беглым московским стрельцом и одним новобранцем — стрелецким сыном. В результате проведенного следствия полковнику было строго указано на то, что «никаких чинов людей в Московские полки в стрельцы приверстывать невелено». Деньги, розданные ранее новоприбранным стрельцам, были взяты на государя с провинившегося командира.
В 1698 г. полк Нечаева находился на службе в Киеве, где он и был определен на вечное житье. Через три года бывших московских стрельцов перевели в г. Батурин в распоряжение гетмана И. Мазепы. Однако вскоре полк был расформирован, а большая часть его людей включена в состав вновь сформированного тысячного стрелецкого полка Г.И.Анненкова, принявшего участие в Северной войне. Сам И.К.Нечаев в том же 1702 г. получил новое назначение и возглавил один из стрелецких полков, собранных в Дорогобуже из распущенных ранее по городам отставных стрельцов. Впоследствии новый полк Нечаева в составе «помошного корпуса» участвовал в боевых действиях на территории Польши.
Ликвидация московской слободы бывшего полка Нечаева началась в соответствии с царским указом от 4 января 1699 г. В это время в приходе церкви Пимена Чудотворца числилось 230 стрелецких дворов. Другая часть стрелецких дворовых мест находилась за Земляным валом, на землях Тверской ямской слободы. Их распродажа растянулась на несколько лет. Слободской стрелецкий храм надолго пережил своих создателей. Разобран он был только в середине XIX века, а затем отстроен заново. В 1932 г. не стало и его. С той поры о прошлом этих мест напоминают лишь имена двух пересекающихся переулков — Старопименовского и Воротниковского.
Водосток, через который река Неглинная протекала сквозь стены Белого города, москвичи изначально прозвали «трубой». Отсюда получила свое название и вся местность, лежавшая на правой стороне реки у Петровских ворот. Здесь, в приходе церкви Климента папы Римского, располагалась слобода одного из старейших стрелецких приказов. Время ее основания неизвестно, но, по-видимому, она существовала еще до «московского разорения». Значительный период истории здешнего полка связан с именем Михаила Федоровича Рчинова, начинавшего службу в стрелецких головах еще в царствование Василия Шуйского. Документы 1613—14 гг. не раз упоминают о выплате денежного жалованья его стрельцам, хотя приходской храм Климента папы Римского в Михайлове приказе Рчинова документально известен только с середины 30-х годов®.
Стрельцы Рчинова приняли участие в обороне Можайска, осажденного поляками в 1618 г. За «осадное сиденье» их голове было пожаловано два с половиной золотых. Жаловал также государь сотника Ивана Вагранова, получившего золотой в треть угорского, и всех рядовых стрельцов, которым было дано по золотой московке. В последующие годы стрелецкий голова М.Ф.Рчинов стал заметной фигурой при государевом дворе и часто бывал в числе званых гостей у царского стола. О дальнейшей его судьбе ничего неизвестно, но на стрелецкой службе М.Ф.Рчинов оставался до середины 30-х годов.
Его преемником стал дворянин московский Михаил Михайлович Баскаков, командовавший местными стрельцами в конце 30-х —40-е годы™. О службе приказа Баскакова в этот период сведений сохранилось немного. В 1639 г» находясь на городовой службе в Туле, его стрельцы проходили обучение солдатскому строю под руководством иноземного полковника Александра Крафорта. Спустя несколько лет, в мае 1647 г., со стольником князем В.П.Львовым были «посланы ставить царева Алексеева города» четыре приказа московских стрельцов. В их числе значился и приказ М.М.Баскакова.
Принял участие в строительстве острогов на пограничной черте и Артамон Сергеевич Матвеев (1625–1682), вскоре ставший командиром местных стрельцов. В должности стрелецкого головы
А.С.Матвеев впервые упомянут в январе 1649 г., но, по-видимому, его назначение состоялось несколькими месяцами ранее. Стрельцами, поселенными на Трубе, Матвеев командовал более 20 лет и оставил заметный след в истории полка71. Даже после его смерти имя Матвеева все еще продолжало ассоциироваться у москвичей с местностью близ Неглинки. Так автор «Белявского летописца», сообщая о московском пожаре 16 июня 1688 г., писал: «… погорели Никицкая улица по Арбат, Тферская, Дмитровка и Петровка по Неглинну, и за Тверские вороты в Земляном городе по Артамонов приказ и по Козье болото…»72.
И действительно, А.С.Матвеев заслуживал долгой памяти, так как был личностью незаурядной. Сын дьяка Стрелецкого приказа в детские годы воспитывался при дворце вместе с царевичем Алексеем. Став государем, Алексей Михайлович на протяжении всей своей жизни продолжал поддерживать близкие отношения с товарищем детства. Не случайно то, что имя Матвеева всегда было на слуху при царском дворе, а государевы милости сыпались на него как из рога изобилия. Только за градостроительное дело в 1651 г. он в общей сложности получил 300 четей земли и 40 рублей к своим прежним окладам. К началу войны за Смоленск стрелецкий голова А.С.Матвеев имел почетное звание полковника, в чине которого он не раз выполнял важные дипломатические поручения при решении вопроса о присоединении украинских земель.
Не раз жаловал государь своего приближенного и в годы войны с Польшей. Во время Смоленского похода царя Алексея Михайловича приказ Матвеева числился в составе прибылого полка окольничего и воеводы А.В.Бутурлина. В ночь на 16 августа 1654 г. начался общий штурм крепости. Матвееву и его стрельцам было указано приступать к Днепровским воротам и Наугольной башне. Однако в этот раз удача отвернулась от русского воинства. После многочасового боя царским ратникам удалось занять башню и часть стены, но от орудийного выстрела обвалился деревянный помост на башне, и произошел взрыв порохового запаса. Множество людей взлетело на воздух, уцелевшие были вынуждены отступить.
Осада Смоленска продлилась до осени. К началу сентября стало очевидно, что участь польского гарнизона предрешена. В переговорах об условиях сдачи крепости принял участие и стрелецкий полковник А,С.Матвеев. 23 сентября царские полки торжественно вступили в город. Государь щедро наградил всех участников победоносного похода. Своему «верному и избранному голове» А.С.Матвееву Алексей Михайлович пожаловал «отлас рудожолтой, ковш серебрян, сто рублей денег». Спустя три дня после этого награждения, состоявшегося 17 июля 1656 г., царскому любимцу было поручено ведать сотнями царских сокольников и стремянных конюхов, которыми А.С.Матвеев командовал в ходе боевых действий против шведов в Прибалтике,
Тем временем его приказ нес службу в Смоленске, откуда он вернулся в Москву весной 1657 г. 6 мая А.С.Матвеев заступил со своими стрельцами в караул около царского дворца в Кремле. Однако в столице матвеевские стрельцы оставались недолго. В сентябре 1658 г. они выступили в поход против запорожского гетмана И.Выговского и крымских татар в составе полка боярина и воеводы князя АН.Тру-бецкого. Несмотря на поражение русских войск под Конотопом, царь А\ексей Михайлович щедро одарил участников этого похода. Был пожалован и А.С.Матвеев, получивший «ковш серебрян, да атлас, да сорок соболей, да придачи поместного 100 четей, денег 15 рублей, да на вотчину 700 ефимков». За службу в Севске в 1660 г. полковнику было дано еще 200 четей земли и денежной придачи 20 рублей. С этим пожалованием совокупный поместный оклад стрелецкого головы составил 1000 четей земли73.
В последующие годы тысячный приказ Матвеева редко покидал Москву, неся в столице обычную гарнизонную службу. Однако в караулах сам полковник, более занятый при дворе, бывал нечасто. Заменяли его чаще всего полуголовы — Федор и Иван Нарышкины, которым вскоре было суждено породниться с царской фамилией. Но в начале 60-х годов об этом еще никто не догадывался. Жизнь шла своим чередом.
Среди многочисленных обязанностей столичной службы одним из наиболее живописных ритуалов были встречи иноземных послов, на которых задействовались тысячи людей разных чинов. Описание одной из них содержится в дневнике пленного поляка Михаила Обу-ховича, ставшего очевидцем встречи посла императора Священной Римской империи Леопольда 25 мая 1661 г. К Тверским воротам Земляного города, за которыми должна была состояться встреча посольства, двигались одетые в парадное платье полки с сотенными знаменами. За Государевым полком шли стрелецкие приказы, драгунские и рейтарские сотни. Далее шествовали царские конюхи и сокольники, «которых было две хоругви, их вел Артемон Сергеевич (Матвеев) — стрелецкий голова, одетый в платье из драгоценной парчи, и конь его был также убран богато; перед ним вели несколько превосходных и богато убранных коней»74. Сокольниками, обслуживавшими любимую царскую забаву, А.С.Матвеев ведал вплоть до середины 60-х годов, параллельно исполняя обязанности стрелецкого головы. И эти обязанности он нес исправно.
Именно приказ Матвеева вместе с приказом С.Ф.Полтева оказался в нужный момент на страже царского двора в Коломенском, когда 25 июля 1662 г. Москву охватили беспорядки. Без колебания его стрельцы, выполняя приказы командиров, рубили и секли москвичей, осмелившихся вновь явиться к государю со своими требованиями. По иронии судьбы одним из главных зачинщиков смуты в столице стал стрелец приказа Матвеева Кузьма Нагаев. В советской историографии, посвященной событиям лета 1662 г., он назван «выдающимся агитатором в пользу выступления», хотя на деле «организатор восстания» был простым пьяницей, во хмелю попавшим в смертельно опасную переделку.
На розыске Нагаев показал, что «с утра на первом часу шол он из двора своего из-за Трубы Сретенскою улицею» и на Лубянке увидел группы людей, читающих подметные листы, прикрепленные к решетке. Поглазев на происходившее, но не особенно вникая в его суть, он отправился далее — на кружечный двор. Видимо, похмелье мучило в тот момент стрельца сильнее, чем боярские измены, обличенные в грамотках. Спустя некоторое время, испив вина, он вернулся на Лубянку, где уже собралась многотысячная толпа. Тут в нем и проснулся организаторский пыл. Взобравшись на возвышение, Нагаев трижды вслух прочитал один из листов, призывая «на изменников миром стоять». Возбужденная толпа с готовностью подхватила эти призывы. Вряд ли в тот момент он задумывался о последствиях, а они были для него ужасны. После следствия, завершившегося 31 июля, ему и тяглецу Сретенской сотни Луке Житному был вынесен приговор: «Казнить на Лубянке, отсечь по левой руке, да у обоих обе ноги и языки отрезать». В муках Нагаев прожил еще более десяти дней и скончался 12 августа75.