Осенью 1663 г. приказ был вновь послан на Украину и вскоре оказался в эпицентре военных действий. Стрельцы Лопухина и местные казаки сыграли ключевую роль в героической обороне небольшого городка Глухова. Весь январь 1664 г. многотысячное войско польского короля Яна Казимира пыталось овладеть далеко не самыми сильными укреплениями «крепостцы», но так и не смогло преодолеть стойкость русско-украинского гарнизона. После полевого сражения с подошедшими царскими полками изможденные долгой осадой поляки были вынуждены отступить за Десну.
Дальнейшая история приказа Лопухина была наполнена событиями вполне обыденными для стрелецкой службы. Во второй половине 60-х годов его стрельцы участвовали в операции по поимке разбойников в Переяславе-Залесском, очищали от раскольников окрестности Суздаля и Нижнего Новгорода, несли городовую службу в Астрахани, воевали против запорожских черкас гетмана И.Брюховецкого, Из последнего похода в столицу не вернулось более двух десятков стрельцов Аврамова приказа Лопухина, вдовам которых из казны была выплачена компенсация в размере полутора рублей на человека.
В дни, свободные от службы, стрельцы занимались своими обычными промыслами: торговлей и ремеслами. В течение 60-х годов артели плотников, состоявших из местных стрельцов, не раз принимали участие в строительстве хозяйственных построек в подмосковных царских усадьбах. Так летом 1668 г. десятнику Семке Дмитриеву «со товарищи» за строительство плотины в селе Измайлово было выдано из приказа Тайных дел два пуда ветчины, полтрети вина и полпуда соли.
Размеренная жизнь на Москве продолжалась вплоть до начала 70-х годов. Но вскоре события, разворачивавшиеся на юге России, надолго оторвали стрельцов Лопухина от привычных московских дел. В разгар бунта С.Разина приказ оставался в столице. После взятия царскими войсками Астрахани, в понизовые города для наведения порядка были посланы свежие стрелецкие приказы, в число которых был включен и приказ Владимира Даниловича Воробина. сменившего в начале 1671 г. в должности стрелецкого головы
А.Н.Лопухина124. Тогда же заслуженного полковника государь пожаловал думным дворянством, за которым последовало назначение в судьи приказа Царицыной Мастерской палаты.
Тем временем его бывший приказ нес городовую службу в Астрахани. В столицу стрельцы Воробина вернулись лишь в середине 70-х годов, незадолго до начала русско-турецкой войны. После недолгой передышки они были направлены в Киев для укрепления местного гарнизона, в составе которого приказ нес службу на завершающем этапе военных действий. После их окончания полк был возвращен в Москву, где подспудно зрели события, потрясшие страну весной 1682 г.
В мае того же года стольник и полковник В.Д.Воробин, как и большинство других стрелецких командиров, был отстранен от должности по требованию стрельцов, обвинивших своих начальников в различных притеснениях. За свои провинности Воробин, по государеву указу, был приговорен к битью батогами, которых, однако, ему удалось избежать благодаря заступничеству церковных иерархов.
В стрелецкой смуте 1682 г. заметную роль сыграл стрелец Алексей Юдин, выборный от бывшего полка Воробина, входивший в этом качестве в ближайшее окружение начальника приказа Надворной пехоты князя И. А,Хованского. По его инициативе стрельцы добились установки на Красной площади памятного столба с перечислением их последних «заслуг» и выдачи в городские слободы государевой охранной грамоты за красной печатью, ограждавшей их обитателей от несправедливых преследований со стороны власть имущих. Накануне церковного собора, на котором должны были состояться затеянные раскольниками прения о вере, Юдин первым обратился к патриарху почтительно, но, твердо потребовав от него ответа, «за что старые книги отринуты, и какие в них ереси обретаются, чтобы нам про то ведомо было». Спустя два месяца, когда участь князя Хованского уже была предрешена, он оставался со своим начальником до последнего момента и вместе с ним разделил его судьбу. 17 сентября Алексей Юдин и еще несколько стрельцов были обезглавлены в селе Воздвиженском.
О дальнейшей судьбе самого полка, вплоть до конца 80-х годов, сведений не сохранилось, так как документы той бурной поры умалчивают имя преемника В.Д.Воробина. Известно лишь, что в сентябре 1689 г. полк возглавил Степан Матвеевич Стрекалов125, с именем которого связаны последние годы существования полка и его слободы.
Свое новое назначение бывший полуполковник Семенова полка Резанова получил вскоре после того, как в конце августа 1689 г. он с группой стрельцов покинул своего командира — активного сторонника Ф.Л.Шакловитого и перешел на сторону царя Петра. Молодой государь щедро одарил С.М.Стрекалова за его преданность, пожаловав ему новый московский двор и большое поместье, конфискованные у участников заговора. Эти пожалования были весьма значительны, Полковнику была отписана часть поместья князя В.В.Голицына: сельцо Быстрь в Кинешем-ском уезде с 461 четью пашни, тремя деревнями, пятью пустошами, мельницей и 117 душами крестьян. Ему же отошел московский двор сосланного дворцового истопника С.Евдокимова, располагавшийся на земле замоскворецкой Садовой слободы, в приходе церкви Софии Премудрости Божии.
Сохранилось описание этого двора — интереснейшая зарисовка московского быта той эпохи: «Хоромного строенья: горница на жилом подклете; да под нею погреб дубовой, да две горницы на жилых подклетях, меж ними сени проходные, два крыльца дощатых, ворота об одном щиту с калиткою крыты тесом, да на дворе два чюлана дощатых, да чюлан бревенчатой, конюшня о трех стойлах, да баня с предбанником. Да погреб с напогребицею, над ними крыто дранью, да в огороде ворота об одном щиту, не покрыты. А цена тому его Стенкину строенью 55 рублев с полтиною. Земли: длиннику 78, попереитику по воротам 13 без трети, в заднем конце 9 сажень. А цена той земле 150 рублев…а оброчные деньги с того двора платить ему в Садовую слободу» Получив царский указ о передаче ему этого двора, Стрекалов поспешил поставить на нем караул и велел переписать все хранившееся там пожитки и запасы семьи Евдокимова. Через неделю жена и дети опального истопника были изгнаны новым хозяином из своего жилища.
Не обошел своею милостью государь и стрельцов полка Стрекалова, пожаловав им в честь рождения царевича Алексея Петровича и за многие службы 550 рублей на строительство каменной приходской церкви Николая Чудотворца, сильно пострадавшей от пожара в 1688 г. Новый храм строился с мая 1690 г. по июль 1693 г. «собранием с приходских с пятисот человек зборную казною и из их стрелецких окладов и иных посторонних людей подаянием» ш. Освятил храм лично патриарх Адриан.
О службе полка в 90-е годы сведений сохранилось очень мало. Во время стрелецкого бунта 1698 г. полк находился в Севске, откуда год спустя он был переведен на вечное житье в Белгород. С началом Северной войны стрельцы Стрекалова влились в ряды действующей армии и приняли участие в битве под Нарвой в 1700 г. Позднее они несли гарнизонную службу в Ладоге и освобожденной от шведов Нарве. Лишь в 1706 г. полк был окончательно расформирован, а его бывшие московские стрельцы включены в состав Каргопольского солдатского полка.
Запустевшие стрелецкие земли в Москве, на Гостиной горе, постепенно заселяли новые хозяева. Лишь церковь Николая Чудотворца в Воробине еще долгие годы напоминала о ее бывших прихожанах. В 1932 г. не стало и ее. Сегодня память о живших здесь прежде стрельцах еще теплится в причудливых названиях двух старинных Николоворобинских переулков.
Котельники, населявшие местность близ устья реки Яузы, издавна занимались поставками в столицу живой рыбы, разводимой в московских и подмосковных прудах. В середине XVII века их земля была отдана одному из стрелецких приказов, учрежденных в связи с началом войны с Польшей в 1654 г. Сами рыбные ловцы были переселены к подножью Швивой горки и с этих пор стали называться котельниками заяузскими.
В Старых Кошелях, за Яузскими воротами Белого города, в приходе слободской церкви Николая Чудотворца, расположился приказ стрелецкого головы Федора Васильевича Александроваизвестный с начала 1657 г. В апреле того же года его стрельцы были направлены в Вильно в полк боярина и воеводы В.Б,Шереметева. К 10 апреля они прибыли в Смоленск, где выяснилось, что многие стрельцы по пути отстали. Отсюда приказ двинулся далее к Борисову, где он оставался в течение мая, так как из Вильно пришла весть о свирепствовавшем там моровом поветрии. В Борисове стрельцов Александрова настигла царская грамота с распоряжением выдвинуться по Днепру в черкасские города. Для этой посылки в городе Шклове приказу были выделены десять «добрых и больших» судов,
На протяжении 60-х годов местным стрельцам еще не раз пришлось нести службу в украинских городах. В 1661 г. приказ Александрова находился в Переяславе, откуда он был переведен в Киев. Долгие отлучки стрельцов от своих семей создавали для них много житейских проблем, в том числе и в делах семейных. Примером тому может служить дело, рассматривавшееся в Стрелецком приказе в июле 1664 г. Обвиняемым по нему проходил стряпчий князь Ф.М.Ушаков-Жеря-пин, который подговорил Акулку, жену стрельца Федорова приказа Александрова Тихона Ракитина, и ее «от жены своей блудным воровством воровал». За совращение замужней женщины князь был приговорен к битью батогами, а «жонка» отдана мужу.
Однако длительные походы и городовые посылки были неизбежными атрибутами стрелецкой службы. В 1668 — 69 гг. местные стрельцы вновь несли службу в Киеве и приняли участие в боях с запорожцами гетмана И.Брюховецкого. Из этого похода не вернулось 5 александровских стрельцов и 2 пропали без вести. Вскоре по низовым вестям приказ Александрова был направлен в Синбирск, где он находился в 1671 г. под началом боярина и воеводы П.В.Шереметева. За успешную оборону города от бунтовщиков-разинцев государь жаловал в марте 1672 г. стрелецкого голову Ф.В.Александрова соболями, придачей к поместному окладу 100 четями земли да к окладу денежному 10 рублями. В приказ же было дано по ковшу весом в государев ковш.
Численность приказа в это время составляла 800 человек, которые через год были отправлены на службу в Севск, в Большой полк боярина и воеводы князя Ю.А.Долгорукого. Здесь осенью 1674 г. Ф.В.Александров получил царскую грамоту о пожаловании ему чина полковника, В октябре его приказ был отозван в Москву, но через полгода вновь послан в Курск, в полк князя Г.Г.Ромодановского.
В период русско-турецкой войны в командовании приказом произошли изменения. К началу кампании 1678 г. полк возглавил стольник и полковник Иван Федорович Нелидов, бывший полуголова Федорова приказа Лопухина. В его подчинении оставалось всего 624 стрельца, принявших участие в обороне Чигирина. Весной 1682 г. Нелидов разделил судьбу стрелецких командиров, попавших в немилость к взбунтовавшимся стрельцам. 1 мая отстраненного от должности командира приказа сменил стольник и полковник Андрей Иванович Нармацкой'29, стрельцы которого приняли активное участие в событиях 15 мая. По мере стабилизации обстановки в столице, власти поспешили удалить полк Нармацкого, который осенью 1682 г. был выслан на службу в Брянск.
Здесь, вдали от Москвы, была проведена чистка стрелецких рядов от «негодных» стрельцов, представлявших потенциальную угрозу спокойствию в столице. Из 650 человек на вечной службе в черкасских городах были оставлены 139 стрельцов полка Нармацкого. В Москву полк вернулся к декабрю 1683 г. и в новой росписи Стрелецкого приказа по приговору Боярской думы получил шестой номер. Крупное событие в жизни местных стрельцов произошло в 1688 г., когда очередной грандиозный московский пожар полностью уничтожил их слободу. В отчете об опустошениях, нанесенных пожаром, значилось, что в Андрееве полку Нармацкого, у церкви Николая Чудотворца, погорели 9 дворов церковных причетников, 509 дворов стрелецких, 57 дворов отставных стрельцов, 55 дворов вдовьих и 2 торговые бани ™.
Но жизнь в слободе не замерла. Через год местные стрельцы стали свидетелями непримиримой борьбы за власть, развернувшейся в столице в августовские дни 1689 г. Большинство из них не догадывалось, что в реализации своих планов заговорщики рассчитывали задействовать и их однополчан. Еще в первые дни августа по приказу Ф.Л.Шакловитого местный стрелец Сережка Лучников под покровом ночи собрал на одном из дворов несколько десятков своих сослуживцев. Дальнейших распоряжений стрельцы прождали до рассвета, но, так ничего не дождавшись, разошлись по домам, Выступление произошло 8 августа, когда полк Нармацкого стоял на стенном карауле в Кремле. Последующие события хорошо известны. Очевидный крах планов заговорщиков подтолкнул многих поспешить выразить свои верноподданнические чувства царю Петру Алексеевичу, находившемуся в Троице-Сергиевом монастыре. Вслед за стрельцами других полков туда отправилась и делегация выборных от полка Нармацкого. Возглавил ее пятисотенный Н.Чулошников, который привел с собою 58 стрельцов и 15 полковых извозчиков.
О дальнейшей судьбе здешнего полка сведений не сохранилось. В 1692 г. прихожанами местной Никольской церкви, что в Старых Кошелях, было начато строительство ее нового каменного здания, завершившееся только в 1706 г. К этому времени стрелецкой слободы близ устья Яузы уже не существовало, как и не существует сегодня и самой церкви, снесенной в 1937 г.
Одна из самых поздних и наименее известных стрелецких слобод располагалась за пределами Земляного города, на левом берегу Яузы, в приходе церкви Живоначальной Троицы на Старых Ямах, где в старину находилось одно из поселений ямщиков. В середине XVII века здесь существовала Иноземная греческая слобода, на месте которой в 1671 г. были поселены московские стрельцы. Эта датировка, приведенная в одной из работ известного историка Москвы
С.К.Богоявленского, вполне достоверна, так как известно, что в разгар разинского бунта в столице, за чертой Земляного города, правительство расселяло новые стрелецкие приказы. В то же время однозначных документальных свидетельств о времени основания этого поселения заяузских стрельцов нет. Возможно, его появление было связано с устройством новых проломных ворот в укреплениях Земляного города, через которые протянулся более короткий путь, соединивший Яузские ворота Белого город а с Владимирским трактом.
Не сохранилось никаких сведений и о первых десятилетиях истории местного стрелецкого полка. Известно лишь, что во второй половине 90-х годов им командовал стольник и полковник Мартемьян Федорович Сухарев ш, стрельцы которого приняли участие во втором Азовском походе, а затем и в триумфальном шествии через Москву, состоявшемся в сентябре 1696 г. Как и все участники этой победоносной кампании, местные стрельцы получили от государя по золоченой копейке, а их командир 30 червонцев и «косяк камок». Вскоре после этих событий прихожане Троицкой церкви начали строительство каменного храма, завершившееся в 1697 г. Новая слободская церковь была освящена во имя св. Николая Чудотворца, которую в просторечии москвичи прозвали Николой в Ямах.
На следующий год Мартемьянов полк Сухарева вместе с другими стрелецкими и солдатскими полками был вновь послан на службу в Азов, куда в ноябре 1699 г. пришел царский указ о расформировании стрелецких полков, находившихся в крепости. Согласно высочайшему распоряжению все мастеровые люди из числа стрельцов приписывались к азовскому посаду. Остальные рассылались в разные города, на вечное житье, «куда кто похочет».
Недолгая история местного стрелецкого полка не оставила следов в топонимике окрестностей Николоямской улицы, получившей свое имя по одноименной стрелецкой церкви. Не уцелел и сам храм, полностью перестроенный в 60 —70-е годы XIX века, который был снесен в 1959 г.
На южном склоне Швивой горки, спускающемся к берегу Москвы-реки, в XVI веке стоял Спасочигасовский мужской монастырь. В годы «московской разрухи» обитель запустела, а ее каменная Спасская церковь со временем превратилась в обычный приходской храм. Его новыми прихожанами стали стрельцы одного из московских стрелецких приказов, поселенного здесь в 20-е годы. Первые достоверные сведения из его истории относятся ко второй половине 40-х годов, когда приказ возглавлял стрелецкий голова Богдан Иванович Булгаков. В 1647 г. его стрельцы, десятники, пятидесятники и 500 рядовых пристроили к своей старинной приходской церкви Спаса в Чигасах каменную колокольню. Звон ее колоколов, раздавшийся 17 марта 1649 г., ознаменовал завершение праздничной службы по случаю дня государева ангела. Для головы местных стрельцов это был вдвойне торжественный день, так как царским указом он был пожалован в дворяне московские ш.
В следующем году приказ Булгакова уже находился на службе в Великом Новгороде, а позднее принял участие в войне с Польшей. В июне 1654 г. он был включен в состав полка боярина и воеводы В.П.Шереметева, товарищем которого был назначен думный дворянин Ж.В.Кондырев. Накануне похода стрелецкий голова Б.И.Булга-ков заявил, что с воеводой Кондыревым ему служить «невместно» и что будто велено ему быть с одним боярином. В ответ Кондырев подал жалобу в Разрядный приказ. Разбор местнического спора завершился наказанием стрелецкого головы, которого «за безчестье» думного дворянина послали в тюрьму на один день.