Вскоре после этого происшествия, уже в ходе начавшихся военных действий, Б. И.Булгакова сменил новый стрелецкий голова Алексей Аврамович Мещсринов|33, до этого командовавший одним из замоскворецких стрелецких приказов. В годы русско-польской войны стрельцам Мещеринова не раз довелось нести службу в дальних приграничных городах: Полоцке (1657 — 58), Нежине, Киеве (1660 — 61). Здесь в июне 1661 г. опытный стрелецкий командир был назначен товарищем воеводы И.А.Ржевского «на Иваново место Чаадаева». К осени местные стрельцы вернулись в Москву, а на следующий год их голова, уже в качестве воеводы, был вновь отправлен в Киев.
Ведать бывшим приказом Мещеринова было поручено Никифору Ивановичу Колобову, ставшему головой местных стрельцов в конце 1661 г. За годы войны приказ понес большие потери, и 16 декабря 1661 г., по указанию начальника Стрелецкого приказа боярина И.Д.Милославского, в его состав были включены 600 солдат-новобранцев, проходивших обучение под командованием майора П.И.Гордона. По свидетельству самого шотландца, «солдаты были в высшей степени недовольны этим; многие из них бежали». Вскоре Гордон получил распоряжение обучать приказ Колобова «пехотной экзерциции, так как их полковник [голова] никогда не служил в пехоте, да и вообще ничего не смыслил в начальствовании полком»13J.
Летом следующего года заяузские стрельцы вместе с приказом М.Н. Спиридонова были отправлены на службу в Великий Новгород в распоряжение боярина и воеводы князя БАРепнина. Впереди приказов была отправлена грамота, в которой воеводе указывалось выдать по прибытии приказов «из государевых житниц хлебные запасы… за руками голов стрелецких человеку по четверику сухарей, муки аржаные, да 10 человекам по четверику толокна».
Впоследствии местные стрельцы приняли участие во многих военных кампаниях. В 1668 г., через несколько месяцев после возвращения со службы в Белгороде, приказ был вновь послан на Украину против запорожцев гетмана И.Брюховецкого в составе полка боярина и воеводы князя ЮАДолгорукого. В этом походе сложили головы 11 стрельцов Колобова и еще трое пропали без вести. В 1670 г. многие их однополчане не вернулись из-под Царицына, где в бою с разницами приняли смерть сотни московских стрельцов сборного приказа И.Т.Лопатина. С отрядами «воров и изменников» стрельцам Никифорова приказа Колобова пришлось вновь столкнуться в 1671 г. Его стрельцы отличились во время «осадного сидения» в Синбирске, когда не вдалеке от города им удалось разбить отряды разинских атаманов Ф.Свешникова и И.Былинина.
К осени приказ вернулся в столицу. Для Н.И.Колобова встреча с Москвой была омрачена смертью жены. По этому поводу, 23 сентября, из приказа Тайных дел для ее погребения и поминок ему было дано 50 рублей, два пуда меда, пять ведер вина, пять полотей ветчины, стяг говядины, три барана, пуд масла коровьего, ведро масла конопляного и десять четей ржаной муки. Отпевали усопшую в церкви Николая Чудотворца в Подкопаях, близ Яузских ворот, в приходе которой жил со своей семьей полковник и голова стрелецкий Н.И.Колобов.
Через полгода государь жаловал полковника за прошлую син-бирскую службу придачей к прежним окладам: 100 четями земли и 10 рублями. Его стрельцам было дано «по ковшу весом в государев ковш». В это время в приказе Колобова числилось 900 человек, которых осенью 1674 г. возглавил сын думного дьяка Разрядного приказа стольник Григорий Семенович Титов ш. Эта замена была проведена в связи с назначением Колобова командиром одного из головных стрелецких приказов. Вскоре им обоим во главе своих стрельцов пришлось принять участие в русско-турецкой войне.
В числе первых вступили в эту войну местные стрельцы, семь сотен которых с полуголовой Сергеем Головцыным и полковником Г.С.Титовым в 1675 г, обороняли от неприятеля Чигирин совместно с другими московскими стрельцами. Часть приказа оставалась в это время в Москве, где текла обычная мирная жизнь. По челобитью ти-товских стрельцов, в том же 1675 г., им был дан целый рядскамейных мест по обеим сторонам улицы, шедшей от Яузы к Таганным воротам, «на пригорье от кружечной избы»,
К началу нового, 1676 г., их сослуживцы вернулись в столицу. За Чигиринский поход и осаду государь жаловал полковника Г.С.Титова придачей к поместному окладу 100 четями земли и к деньгам 10 рублями.
Полуголове и сотникам было дано по 70 четей и по 7 рублей, В июне следующего года приказ был вновь направлен под Чигирин в распоряжение воеводы князя Г.Г.Ромодановского. Приняли участие стрельцы Титова в боевых действиях на Украине и в 1679 г. В этой кампании приказ, в котором числилось 9 сотников и 938 стрельцов, действовал в составе полка боярина и воеводы князя М.Ю,Долгорукого,
Командиром местных стрельцов Г.С.Титов оставался до начала мая 1682 г., когда он наряду с другими стрелецкими полковниками, обвиненными в различных злоупотреблениях, был отставлен от командования полком. На смену Титову назначение получил стольник и полковник Михаил Федорович Ознобишин136, возглавлявший один из приказов московских стрельцов в 50 — 60-е годы. Из его прошлого послужного списка сохранилось любопытное известие, относящееся к периоду русско-польской войны. В конце июня 1660 г. в Москву пришло сообщение о разгроме царского войска в Белоруссии и гибели многих ратных людей. По этому поводу, в письме к одному из приближенных, царь Алексей Михайлович досадовал на опрометчивые действия воеводы князя ИАХованского и сообщал о гибели Михаила Ознобишина. Однако через месяц выяснилось, что стрелецкий голова выжил в бою под Полонкою, но оказался в польском плену. К лету 1662 г. Ознобишин вернулся в Москву и вновь возглавил свой стрелецкий приказ. Его командиром он оставался до 1668 г.
В событиях мятежных дней 1682 г. стрельцы Михайлова полка Ознобишина приняли самое активное участие, став застрельщиками движения столичных раскольников за восстановление «истинного православия». Инициаторами подачи челобитной «от лица всех полков и чернослободцов» явились пятисотенный некий Иван, пятидесятник Авдей Артемьев и стрелец Никита Юрьев Колча. Однако в полку не нашлось ни одного человека, способного составить грамотную челобитную властям по столь многотрудному вопросу. За помощью стрельцы обратились к жителям соседней Гончарной слободы, через которых к делу был подключен «ревнитель отеческих преданий и твердый адамнт» монах Сергий. Составленное им прошение вызвало еще больший прилив благочестия среди стрельцов бывшего полка Титова. Слушали его всем полком, собравшись у съезжей избы. Многие при этом плакали. По окончании чтения все были готовы «постоять за старую веру и кровь свою пролить за Христа света».
О своей челобитной стрельцы доложили князю ИАХованскому и послали в другие полки «старых стрельцов пятидесятника Михаила Артемьева, Ивана Максимова, Егорья да Михаила» призывать служилый люд поддержать их почин. Под челобитной подписались стрельцы девяти полков и пушкари. Усилиями Хованского прения о вере состоялись 5 июля в Грановитой палате Кремля. Но присутствовавшие на них выборные стрельцы так и не дождались правды, а стали свидетелями спора, более походившего на склоку. Завершив свою миссию, раскольники отправились крестным ходом за Яузу, в стрелецкую слободу, где в Спасочигасовской церкви отслужили молебен со звоном.
Местные стрельцы оставались в Москве до осени 1682 г. Вскоре после казни Хованских, большинство полков, принявших участие в смуте, было удалено из города. К декабрю полк М.Ф.Ознобишина, насчитывавший 1000 человек, уже находился на службе в Севске. Вскоре полковник-ветеран был заменен новым командиром, но ни о нем, ни о последних десятилетиях истории полка сведений обнаружить не удалось. Известно лишь, что в 1699 г. у церкви Спаса в Чига-сах еще стояли пустые и жилые стрелецкие дворы. Со временем память о живших здесь когда-то стрельцах ушла в прошлое, как ничто не напоминает сегодня и об их старинном приходском храме Спаса в Чигасах. После уничтожения церкви в 20-е годы прошлого столетия сменил свое имя и Спасочигасовский переулок, ставший переулком Котельническим с порядковым № 5.
Иностранцы, посещавшие Москву в конце XVI–XVII веках, отмечали значительное число стрелецких поселений, сосредоточенных за Москвой-рекой. В своих сообщениях и дневниках европейцы, говоря о Замоскворечье, нередко называли эту часть русской столицы «Стрелецкой слободой» или «Стрелецким городом». В действительности в XVII столетии стрелецкие слободы составляли сплошной массив лишь вдоль «улицы Большой к Калужским воротам», современной Большой Якиманки, где размещались поселения трех стрелецких приказов.
Один из них занимал земли, примыкавшие к укреплениям Земляного города, по обе стороны мостовой улицы. Его стрельцы составляли приход слободского храма Великого Чудотворца Николы, известного с 1628 г., когда приказом командовал стрелецкий голова Данила Юрьевич Пузиков. Это был опытный командир, начинавший свою службу стрелецким сотником еще при царе Федоре Ивановиче. В царствование Василия Шуйского Д.Ю.Пузиков возглавил один из московских стрелецких приказов.
Командиром замоскворецких стрельцов он становится, по-видимому, вскоре после освобождения Москвы от поляков. Уже в июне 1613 г.
приказ Пузикова, в котором числилось пять сотников и 500 стрельцов, был послан с князем И.Ф.Троекуровым на смоленскую службу, Однако к концу года приказ был возвращен в столицу, где в декабре он обрел свои первые знамена. Материю на прапоры получал лично Д.Ю.Пузи-ков, которому 8 декабря в Казенном приказе было выдано «две кампа-сеи, шелк черватый да зеленый», ценою в два рубля с полтиной,
Осенью 1618 г., когда Москва ожидала «приход королевича Владислава с польскими и литовскими людьми», стрелецкий голова Д.Ю.Пузиков совместно с С.Г.Коробьиным руководил строительством укреплений у Серпуховских ворот Земляного города. У этих же ворот позднее его приказ занимал оборону, О дальнейшей службе местных стрельцов документы умалчивают, однако их головою Д.Ю,Пузиков оставался вплоть до своей смерти в 1636 г13'. После него в Царицыной слободе, на Сивцевом вражке, остался двор, на котором проживала «вдова Анна Даниловская жена Пузикова».
Одним из более поздних преемников первого командира местного приказа стал Андрей Семенович Коптев13в, известный в должности стрелецкого головы с весны 1656 г. Его стрельцы летом 1660 г. приняли участие в обороне г. Шилова в составе полка воеводы князя Ю.А.Дол-горукого. В боях с поляками погибло 4 замоскворецких стрельцов и еще 9 получили ранения. В 1663 г., когда приказ находился на службе в Смоленске, в его рядах насчитывалось 7 сотников и 760 стрельцов.
Последний раз под командованием А.С.Коптева местные стрельцы выступили на службу летом 1670 г. Вместе с другими приказами московских стрельцов они влились в состав полка воеводы князя П.С.Уру-сова, стоявшего в Нижнем Новгороде в ожидании посылки на Низ. Однако в подавлении разинского бунта коптевским стрельцам принять участие не довелось, и вскоре они были возвращены в столицу.
Сменивший А.С.Кошева после прибытия приказа в Москву дворянин московский Семен Афанасьевич Кузмин не оставил заметного следа в его истории, так как местных стрельцов он возглавлял всего около года №. На место Кузмина в конце 1671 г. назначение получил Борис Степанович Корсаков м», под командованием которого в декабре приказ выступил на службу в Астрахань с воевода™ боярином князем Я.Н.Одоевским и В.Л.Пушечниковым. В 1677 г. тысячный приказ Корсакова нес службу в Киеве, откуда осенью того же года он был переведен в Чигирин. Участие в обороне этой украинской крепости стало последним известием о службе стрелецкого головы Б.С,Корсакова.
Последующий десятилетний период остается белым пятном в истории приказа, а затем и полка. Со второй половины 80-х годов им командовал стольник и полковник Илья Иванович Дуров141, ранее возглавлявший другой стрелецкий полк, расквартированный у Тверских ворот Земляного города, Под его началом местные стрельцы приняли участие во втором Крымском походе в составе полка боярина и воеводы А.С.Шеина. В боях с крымцами полк Дурова понес ощутимые потери, Если накануне похода в его рядах насчитывалось 909 стрельцов, то в 1694 г. в строю оставалось всего 869 человек.
Правительство царевны Софьи высоко оценило участие стрельцов в походах князя В.В.Голицына. Наряду с другими стрелецкими полковниками И.И.Дуров был пожалован ковшом серебряным, «портищами объяри», придачей к поместному окладу в 250 четей земли да к деньгам 30 рублями. Сверх того, ему же из поместных земель 150 четей передавалось в вотчину.
Год спустя полковник еще больше расширил свои земельные владения, получив от государя в июле 1690 г. 225 четей пашни в Солов-ском уезде «со крестьяны и со всеми угодьями». Это пожалование стало наградой царя Петра Алексеевича за верность, проявленную И.И.Дуровым во время известных событий лета — осени 1689 г. Остался верен молодому царю и сам замоскворецкий полк, от которого 31 августа 1689 г. в Троице-Сергиев монастырь была послана большая группа выборных: 5 сотников, 7 пятидесятников, 20 десятников и 12 рядовых во главе с полковым приставом.
О положении дел на Москве своему полковнику, также находившемуся в Троице, докладывал в начале сентября пятисотенный Исачка Борисов: «…в слободе твоего полка, дал Господе Бог, все смирно», Писал он и о том, что из крымского плена к Москве пришел сотенный Юд-ка Федоров, которого «взяли на Переколи, отошед на первом стану».
Из наиболее примечательных событий последующих лет стало участие Ильина полка Дурова в Кожуховском походе Петра 1694 г. Местные стрельцы составили авангард «потешного» войска «короля» И.И.Бутурлина, который наперед остальных полков был направлен под Кожухово «для засады в ревтрашементы и для устроения обоза».
В том же году стрельцы Дурова воздвигли в своей слободе на месте деревянной Никольской церкви новый каменный храм с шатровой колокольней. Несмотря на то, что в нем имелось всего два престола — св. Николая и Введения Богородицы, с 80-х годов в народе церковь слыла Казанской Богородицей, по хранившейся в ней местночтимой иконе.
Последний раз поклониться своей святыне местным стрельцам довелось накануне посылки на службу в Белгород, где полк находился с 1698 по 1700 г. В январе началось его расформирование. Часть замоскворецких стрельцов из числа мастеровых была приписана к белгородскому посаду, а остальные включены в состав двух вновь сформированных полков В.Елчанинова и того же И.И.Дурова. Позднее оба стрелецких полка приняли участие в Северной войне, в том числе в битве под Нарвой в 1706 г. Вскоре после этого сражения остатки полков были расформированы и влиты в состав Каргопольского солдатского полка.
Минувшие с той поры три столетия до неузнаваемости изменили облик местности, прилегавшей к бывшим Калужским воротам. Давным-давно срыты укрепления Земляного города. Во второй половине XIX века была полностью перестроена стрелецкая церковь Казанской Богоматери, хотя ее старинная шатровая колокольня тогда была сохранена. Разобрали ее в 1935 г., а в 1972 г. не стало и самого храма. Сегодня лишь неприметный Казанский переулок, скрытый за бетонным «кубом» здания МВД, и возведенный недавно близ Калужской площади храм-часовня хранят память о стоявшей здесь когда-то стрелецкой святыне.
По соседству со стрелецкой землей Ильина полка Дурова, на левой стороне Якиманки, лежала слобода другого стрелецкого полка, история которого документально прослеживается с конца 30-х годов XVII века. Под поселение местных стрельцов была отведена местность, носившая со времен великого князя Василия III название «Наливки». Когда-то здесь жили иноземные наемные солдаты — великокняжеские телохранители, имевшие исключительное право курить и пить вино в неурочное время.