О дальнейшем участии полка в этом походе сведений не сохранилось. Известно лишь, что по возвращении из него, в том же 1679 г., стрельцы били челом патриарху Иоакиму о дозволении соорудить предельный храм по обету, данному ими перед началом похода. Через год на средства, собранные стрельцами, был воздвигнут храм в приделе церкви Живоначальной Троицы, освященный в честь иконы Покрова Пресвятой Богородицы.
Спустя три года в столице развернулись события, в которых
С.Ф.Грибоедову довелось сыграть заметную роль. Но в историю полковник вошел не как боевой командир, а как человек, чьи вопиющие злоупотребления подтолкнули к массовому протесту не только стрельцов его приказа, но и весь стрелецкий гарнизон Москвы. 23 апреля 1682 г, выборный от приказа Грибоедова подал в Стрелецкий приказ коллективную челобитную на своего полковника. Как уже бывало не раз и ранее, власти, не вникая в суть дела, указали бить подателя прошения кнутом перед полковой съезжей избой, чтоб другим не повадно было. Челобитчика доставили в слободу и перед собравшимися стрельцами зачитали приговор. В этот момент приговоренный к наказанию стрелец закричал своим полчанам: «Я с вашего согласия и по вашему желанию подавал просьбу, что ж вы выдаете меня на такой позор?». Возмущенные стрельцы бросились на приказных приставов и отбили своего товарища.
Это событие взволновало все стрелецкие приказы. В ходе набиравшей силу смуты стрельцы добились замены большинства старых полковников. От командования приказом С.Ф.Грибоедов был отстранен 30 апреля. По тому же указу велено было лишить его полковничьего чина, данные за службу деревни отписать в Стрелецкий приказ, а все неправедные денежные сборы доправить с него в пользу челобитчиков. Бывший полковник приговаривался также к битью кнутом, позднее замененному битьем батогами. Наказание было исполнено прилюдно 5 мая на площади, перед зданием Приказов. Через некоторое время последовал указ о ссылке Грибоедова в Тотьму.
На место Грибоедова назначение получил Василий Лаврентьевич Пушечников — старый командир местных стрельцов, пользовавшийся среди них большим авторитетом. В это время в его подчинении числилось 1108 стрельцов. Однако во главе полка ВЛПушечников находился недолго. 25 июня по случаю венчания на царство братьев-царей он был пожалован в думные дворяне с последующим назначением судьей Разбойного приказа*.
Тогда же благодаря значительным денежным выплатам, полученным стрельцами от правительства царевны Софьи Алексеевны, стрельцы полка Пушечнико-
Ва ПрИХОЖане церкви Николая Чудо- Церковь СВ. Николая Чудотворца
творца в Драчах — начали «по обещанью вДрачах (1688–1939).
колокольня XVHI в
своему» строительство ее нового каменного здания. После завершения строительства храма в 1688 г. в нем стала храниться главная святыня полка — полковая хоругвь, остававшаяся здесь вплоть до начала советской эпохи.
В ходе перестановок, проведенных правительством среди стрелецких начальников после казни Хованских, командиром полка был назначен стольник и полковник Лаврентий Панкратьевич Сухарев, ранее командовавший другим стрелецким полком. Свою известность он получил во время событий августа 1689 г., когда власть молодого царя Петра Алексеевича вновь подверглась серьезному испытанию со стороны приверженцев царевны Софьи. Во многом исход дела определялся действиями стрелецкого гарнизона Москвы, большинство полков которого заняло выжидательную позицию. Исключение составил только полк Сухарева, который своим походом к Троице-Сергиеву монастырю еще более осложнил осуществление планов заговорщиков.
Начиная еще с 1687 г., начальник Стрелецкого приказа Ф.Л.Шак-ловитый, один из главных инициаторов заговора, пытался наладить свое тайное влияние среди Сухаревских стрельцов, прежде всего, стремясь привлечь на свою сторону пятисотенного Василия Бурмистрова. Однако тот так и не поддался ни на какие посулы и подачки. В первый день августа 1689 г. Шакловитый своей властью назначил на место Бурмистрова верного ему человека — стрельца Дмитриева полка Жукова Егорку Романова. Об этом было доложено государю Петру Алексеевичу, находившемуся в селе Преображенском, который отменил назначение и указал быть в пятисотенных В.Бурмистрову по-прежнему. Возможно, этот эпизод стал одним из решающих моментов, определивших действия полка в начале августа.
В исторической литературе, посвященной описанию тех событий, утвердилось мнение о том, что полк единодушно выступил на стороне юного государя, противопоставив себя тем самым другим стрелецким полкам. Однако на деле настроения, существовавшие среди Сухаревских стрельцов, были далеко не столь однозначны. 8 августа, повинуясь приказу командира, большая часть полка выступила в поход к селу Преображенскому, но, не застав там царя, стрельцы последовали вслед за ним к Троице. Чуть позже туда прибыли и их однополчане из числа «остаточных и спусковых», которые были собраны по призыву пятидесятника Алексея Савостьянова со всей слободы.
Но Москву покинули далеко не все стрельцы. Федор Шаклови-тый, обеспокоенный таким развитием событий, призвал к себе верного ему стрельца Сухарева полка Демку Лаврентьева, которому он поручил уговорить стрелецких жен, «чтоб они мужьям своим приказали, чтоб мужья их из Троицкого монастыря, человек с сорок, или с пятьдесят ушли к Москве, ваш де полк один там, а у нас двадцать тысяч» Вместе с Демкой Лаврентьевым агитировать женщин отправился и бывший его сослуживец, а ныне стрелец полка Романа Ефимьева Мишка Шапошник.
Эти увещевания возымели действие. 14 августа в Троицу явилось одиннадцать стрелецких жен, в том числе и жена В.Бурмистрова. Неизвестно, под их ли влиянием, но, скорее всего, выполняя государев указ о поимке зачинщиков смуты, большая часть Сухаревских стрельцов покинула монастырь. К концу августа здесь находилось всего 29 стрельцов Сухарева полка (3 пятидесятника, 12 десятников, 14 рядовых). 2 сентября в Москву был послан строгий царский указ: прибыть тотчас к Троице пятисотенному и стрельцам Сухарева полка. Однако приказ этот, видимо, так и не был исполнен.
В ответ, на имя Л.П.Сухарева, было послано письмо от пятидесятника Самошки Федорова, извещавшего командира о невозможности прибыть в монастырь, так как царевна Софья Алексеевна велела жить им на Москве и разрешила отпустить лишь одного человека. В том же письме, как бы между прочим, пятидесятник сообщал своему полковнику о невозможности поймать Федора Шакловитого и об аресте возмутителя стрелецких жен Демки Лаврентьева, намекая тем самым на то, что бывшие в городе стрельцы по-прежнему преданы государю, но боятся усиленных караулов.
Тем временем политический кризис, охвативший столицу, двигался к своему логическому завершению. После выдачи заговорщиков и возвращения в Москву царя Петра Алексеевича последовала щедрая раздача пожалований лицам, продемонстрировавшим верность государю. Среди них значилось и имя стольника и полковника Л.П,Сухарева получившего за свой Троицкий поход придачи к поместному окладу 250 четвертей земли и к деньгам 30 рублей. Кроме этого ему была пожалована вотчина — деревня Фатьяново в Костромском уезде, ранее принадлежавшая арестованному начальнику Стрелецкого приказа, за которой числилось 400 четей пашни 101. Сам полк «за поимание бунтовщика Федьки Щегловитова» был пожалован 700 рублями, израсходованными стрельцами на восстановление своей приходской церкви Живоначальной Троицы, сильно пострадавшей во время пожара 1688 г.
Впоследствии некая исключительная роль Сухарева полка в этих событиях получила явно гипертрофированное значение, особенно широко распространившееся в популярной краеведческой литературе. Так в одном из путеводителей по Москве 1917 г. говорилось о том, что «в благодарность [Л.П. Сухареву] Петр решил на месте деревянных Сретенских ворот соорудить каменные». При этом автор делал ссылку на установленные по бокам ворот памятные доски. Однако тексты, помещенные на них, указывали лишь на то, что строились эти ворота с 7200 (1691/92) по 7203 (1694/95) год, во втором стрелецком полку стольника и полковника Лаврентия Понкратьева сына Сухарева102.
Эти данные позволяют предположить лишь то, что в 1695 г. полк значился в росписи Стрелецкого приказа под № 2, что свидетельствовало о его весомом послужном списке. Вряд ли это могло стать основанием для столь беспримерного проявления высочайшей благодарности своим рядовым подданным. Очевидно, Сретенские ворота Земляного города, более известные как Сухарева башня, получили свое второе имя от прилегавшей к ним местности, в конце XVII–XVIII веках именовавшейся «Сухарево». Она же дала имя и легендарной «Сухаревке», ставшей наследницей старинного торга, располагавшегося в торговые и воскресные дни близ Сретенских ворот, где на вечках, скамьях, в деревянных лавочках вели мелочную торговлю местные стрельцы и их жены. В то время в слободе насчитывалось 495 стрелецких дворов, из которых 263 числились в приходе церкви Николая Чудотворца в Драчах и 232 в приходе соседней церкви Живоначалъной Троицы.
Последние значимые события из истории полка, связанные с именем ЛП.Сухарева, произошли в середине 90-х годов. Под его командованием здешние стрельцы приняли участие в знаменитом «потешном» походе Петра I в Кожухово и первом Азовском походе, в котором полк, насчитывавший 906 человек, действовал в составе полка генерала АМ.Головина. После его бесславного окончания Л.П.Сухарев был заменен стольником и полковником Иваном Григорьевичем Озеровым»13.
В 1696 г. стрельцы полка Озерова приняли участие в победоносном штурме Азова, за который их полковник был пожалован 30 червонцами и «косяком камки». Все рядовые участники похода получили от государя по золоченой копейке. Спустя год после Азовского триумфа полк Озерова был вновь направлен на службу в Азов, откуда ему уже не было суждено вернуться в столицу. По царскому указу 1699 г. стрельцов, несших службу в Азове, предписывалось разослать в разные города, за исключением мастеровых людей, определенных на вечное житье в Азове. Однако расформирование полка было вскоре приостановлено в связи с началом подготовки к военным действиям против шведов. Большая часть стрельцов Озерова полка была направлена в Смоленск, где в 1700 г. их переформировали в солдатский полк. С этого времени жизнь в бывшей стрелецкой слободе, у Сретенских ворот, начинает новый отсчет.
В последующие столетия память о живших здесь стрельцах зримо присутствовала только в стенах местных приходских храмов, служители которых бережно хранили священное наследие предков. О минувшей эпохе невольно напоминал и величественный облик Сухаревой башни, возвышавшейся над одноименной площадью и прилегавшими к ней улицами. Тогда еще никто не мог представить, что появятся люди, которые объявят все это «миром проклятья», подлежащим разрушению.
В вакханалии антирелигиозных кампаний 1920 —30-х годов бесследно исчезли все местные стрелецкие святыни — полковая хоругвь и старинные образа. На нужды социалистической индустриализации в числе прочих драгоценностей, изъятых из закрытых церквей, были пущены позолоченный крест, отлитый на средства стрельцов приказа Нелидова, и серебряный потир — дар царя Алексея Михайловича стрельцам Пушечникова. Вслед за ними были обращены в прах Сухарева башня и церковь Николая Чудотворца в Драчах. Другой стрелецкий храм — церковь Живоначальной Троицы — строители «нового мира» превратили в безликий каменный барак, ставший достойным «украшением» Колхозной площади. Лишь в 1990 г. площади было возвращено ее исконное имя. Тогда же панораму Сухаревой площади украсил возрожденный Троицкий храм — бесценный памятник многим поколениям местных стрельцов.
Когда-то у берегов небольшого ручья, протекавшего вблизи Мясницких ворот Белого города, стояла деревянная церковь Николая Чудотворца, прозывавшаяся «что на Ольховце». В начале 30-х годов XVII столетия в ее приходе располагалась слобода стрелецкого приказа головы Петра Ивановича Красного. Вскоре после окончания Смоленской войны приказ Красного был упразднен либо выведен на службу в другой город. Спустя несколько лет, по царскому указу, земли «из стрелецких порозжих мест, что бывал Петровский приказ Краснове»104 были отданы под огороды патриарху Иоа-сафу, взамен взятой у него ранее земли на Воронцовой поле, отведенной под новые стрелецкие слободы.
Для обеспечения охраны близлежащих городских ворот к весне 1639 г. севернее Никольской церкви было основано новое стрелецкое поселение, где разместился приказ головы Тимофея Ивановича Шепелева, ранее возглавлявшего другой стрелецкий приказ. Командиром местных стрельцов Т.И.Шепелев оставался до середины 40-х годов. Последний раз он упоминается в связи с посылкой приказа на службу в Астрахань в 1643 г'05.
В начале новой войны с Польшей приказ возглавил бывший царе-во-кокшайский воевода, дворянин московский Матвей Никифорович Спиридонов известный в качестве стрелецкого головы с 1656 г. Его стрельцы приняли участие в походе 1658 г. против запорожских казаков гетмана И.Выговского в составе полка воеводы князя Ф.Ф.Кура-кина. За этот поход царь Алексей Михайлович жаловал М.Н.Спиридо-нова ковшом, сороком соболей и денежной придачей в 20 рублей. Сверх того голове было дано 600 ефимков на приобретение вотчины.
В 1660 — 61 гг, приказ Спиридонова нес службу в столице. Здесь его стрельцам довелось стать участниками торжественной встречи посольства императора Священной Римской империи Леопольда, состоявшейся в мае 1661 г. При въезде в город за посольской каретой следовали две конные сотни Государева полка и Стремянной приказ, за которым шествовал «другой стрелецкий полк в голубой одежде с десятью знаменами, головою которого был Матвей Спиридонов». Далее шли многочисленные отряды различных военных и придворных чинов в разноцветных богатых одеждах. Так описыват участие в процессии местных стрельцов ее очевидец — пленный поляк М.Обухович107.
К концу 60-х годов парадное служилое платье приказа Спиридонова имело «осиновый» цвет. По документам известно, что сукно на новые кафтаны московские стрельцы получили в 1666 г., по случаю рождения царевича Ивана Алексеевича.
Раздача «киндяков» продолжалась до лета следующего года по мере возвращения в Москву отдельных приказов и сотен, находившихся ранее на службе в разных местах. В июне 1667 г. было выдано сукно и сотне спиридоновских стрельцов, вернувшихся из Казани, где они несли службу в составе тысячного сборною приказа. Через восемь месяцев уже весь приказ был послан на Украину, в поход против запорожцев гетмана И.Брюховецкого в составе полка боярина и воеводы князя Ю.А.Долгорукого.
В начале 70-х годов ведать бывшим приказом Спиридонова было поручено полуголове Стремянною приказа Семену (Ивану) Федоровичу Грибоедову. С марта 1673 г. его стрельцы несли службу в черкасских городах, сначала в Севске, а затем в Каневе, в полку стольника и воеводы князя Р.Г.Ромодановского. В это время численность приказа составляла 784 человека™. Более двух лет С.Ф.Грибоедов руководил местными стрельцами, одновременно оставаясь в должности полуголовы стремянных. Только в мае 1675 г., после проведения новых назначений в Стремянном приказе, он формально вступил в должность головы. В 1677 г. Семенов приказ Грибоедова, насчитывавший 600 человек, действовал против турецких войск в составе полка воеводы князя Г.Г.Ромодановского. Накануне похода 1679 г. С.Ф.Грибоедов был назначен командовать бывшим приказом С.И.Янова.