Видимо тогда же стрельцы-прихожане церкви Трех Святителей Московских начали перестройку обветшавшего каменного здания своего храма, завершенную в 1691 г. По этому случаю на одной из его стен была помещена надпись, гласившая, что поставлена та церковь «в Стрелецкой слободе в Каковинском полку… при полковнике
Алексее Парафеевиче [?] Обухове… в лето 7200 октября в 1 день»46. С тех пор по одному из приделов, освященному во имя Николая Чудотворца, церковь стала зваться Николой «на Песках».
Имя полковника А.Л.Обухова, на века врезанное в церковную стену, сам полк носил недолго. Карьера стрелецкого командира бесславно оборвалась в середине 90-х годов. Через несколько месяцев после завершения первого Азовского похода, в котором полк принял участие в составе полка генерала П.И.Гордона, его стрельцы были посланы на службу в г. Батурин — ставку гетмана И.Мазепы. Здесь, по наущению своего начальника, караульные приспособились воровать из гетманской казны деньги, которые относили полковнику. После того, как воровство вскрылось, Обухов был арестован и доставлен в Москву в Преображенский приказ. За свою вину, 19 августа 1696 г, бывший полковник был нещадно бит на козле47.
Однако это происшествие не стало для него наукой, и спустя всего полгода он вновь оказался втянутым в опасную авантюру. Одним из ее инициаторов стал бывший командир стремянных стрельцов И.Е.Циклер, замысливший убийство государя. Общение с ним, прилюдные рассуждения о возможности новой стрелецкой смуты обернулись для Обухова очередной государевой опалой. От смерти его спасло лишь то, что на розыске большей вины за ним сыскано не было и «за непристойные слова» государь повелел выслать стольника из столицы на службу в Белгород.
Эти события произошли вскоре после того, как бывшие обуховские стрельцы вернулись из второго Азовского похода, в котором они приняли участие под командованием стольника и полковника Михаила Фомича Кривцова46 в составе полка генерала П.И.Гордона. Во время торжеств по случаю одержанной победы, состоявшихся осенью 1696 г., государь Петр Алексеевич жаловал всех рядовых участников похода золочеными копейками. Их командирам было дано по 30 червонцев и по «косяку камки»,
В 1698 г. полк Кривцова нес службу в Белгородском разряде и был расквартирован близ Харькова. Отсюда в Москву был отправлен донос недавно присланного полкового священника Лукьянова, извещавшего о том, что стрельцы вынашивают планы идти на Дон, а затем к Москве «рубить бояр». По этому извету в Михайлове полку Кривцова началось следствие, К розыску были взяты пятисотенный И.Жу-ков, пятидесятники И.Троицкий, И.Самойлов, десятник И.Масленников, знаменщик М.Скоробецкий и еще шестеро рядовых стрельцов. В ходе дознания, затянувшегося на годы, стрельцы были не раз пытаны, но своей вины так и не признали. Только в феврале 1705 г. царь
Петр положил конец этому делу, приказав вырезать всем ноздри и сослать на вечную каторгу.
Тем временем, еще в январе 1700 г., стрельцы Кривцова получили указ о расформировании полка и определении на вечное житье в местных посадах всех мастеровых людей из их числа. Прочие были включены в состав двух новых стрелецких полков В.Елчанинова и И.И.Дуро-ва, принявших участие в Северной войне. После сражения под Нарвой в 1706 г. остатки этих полков были влиты в состав Каргопольского солдатского полка. Определенный интерес представляет и дальнейшая судьба бывшего командира арбатских стрельцов. В том же 1700 г. он был отправлен в Архангельск, где из числа местных стрельцов формировались новые солдатские полки. Один из них, под командованием М.Ф.Кривцова, затем был послан на гарнизонную службу в Москву, где в то врем полным ходом шло «стрелецкое разорение».
Однако ни кровавые казни, ни прошедшие века так и не смогли полностью уничтожить память о стрелецком населении столицы. Еще долгое время часть современной Бол. Молчановки продолжала зваться Стрелецкой улицей, на которую когда-то выходили дворы местных стрельцов. И сегодня в паутине арбатских переулков, можно встретить крошечный проезд — Малый Каковинский переулок, сохранивший в своем названии имя одного из стрелецких командиров середины XVII столетия. Слободской стрелецкий храм Николая Чудотворца «на Песках» со значительными перестройками просуществовал до 1932 г. Память о нем унаследовали три Николопесковских переулка, тесным кольцом окружившие квартал, примыкающий к зданию театра им. Вахтангова.
К западу от слободы Каковинского полка, между Арбатской ж жулицей и Кречетным двором, в ходе Смоленской войны был размещен один из вновь учрежденных приказов московских стрельцов. Датой его основания можно считать 12 декабря 1633 г., когда стрельцам в головы был послан дворянин Филон Михайлович Оничков — брат командира новгородских стрельцов, поселенных на противоположной стороне Арбата. Видимо, тогда же стрельцы возвели свой приходской деревянный храм, освященный во имя Спаса Преображения. Документально эта слободская церковь в Филонове приказе Оничкова известна с 1643 г. ®, но, несомненно, она существовала и ранее.
Наиболее значительный период в истории приказа связан с именем стрелецкого головы Тимофея Матвеевича Полтева, командовавшего местными стрельцами почти два десятилетия. Впервые в этой должности Т.М.Полтев упомянут в 1657 г. В феврале 1660 г. его приказ выступил в Белоруссию в полк воеводы князя ИАХованского. Под Ляхови-чи, где располагалась ставка воеводы, приказ прибыл в конце мая. По этому случаю Хованский «велел стрелять из наряду и мелкого ружья, чтоб приход их был всем ведан, а неприятелю страшно было»50. В боевых действиях против поляков, крайне неудачных для русского войска, приказ Полтева участвовал до лета 1661 г. и в июне был отпущен из Полоцка к Москве.
Во время «медного бунта» 1662 г. приказ находился в столице и принял участие в подавлении беспорядков, охвативших город. Спустя несколько месяцев, в сентябре того же года, местные стрельцы были включены в состав полка боярина и воеводы князя Ф.Ф.Волконского, отправленного на службу в Казань. В последующие годы приказу особенно часто приходилось нести службу на Украине. Незадолго до очередного похода, за прошлые службы в черкасских городах, государь жаловал стрелецкого голову Т.М.Полтева 50 ведрами вина и 10 полотами ветчины. Вскоре после этого пожалования, в феврале 1668 г., его приказ в составе полка воеводы князя Ю.А.Долгорукого выступил в поход против запорожцев гетмана И.Брюховецкого. В боях с казаками сложили головы пятеро полтевских стрельцов.
Принимать участие в боевых действиях иод началом князя Ю.А.Долгорукого Тимофееву приказу Полтева довелось еще не раз. В составе его полка местные стрельцы действовали во время подавления разинского бунта в 1671 г., за что государь осенью следующего года жаловал их голову придачей к поместному окладу 100 четями земли да к деньгам 10 рублями. В приказ же тогда было дано «по камке адамашке, по сороку соболей ценою осьмидесяти рублев сорок». Позднее, осенью 1674 г., приказ Полтева нес службу в Севске в составе Большого полка, которым командовал все тот же воевода. К этому времени численность приказа составляла 800 человек. В октябре пол-тевские стрельцы получили приказ быть со службы к Москве, но уже в марте 1675 г., в связи с началом войны против Турции, они были направлены в Курск в полк воеводы князя Г.Г.Ромодановского.
Об участии местных стрельцов в русско-турецкой войне сведений нет, как и нет никаких данных и о дальнейшей судьбе их командира. Известно лишь, что в марте 1676 г. двор головы московских стрельцов Т.М.Полтева по-прежнему стоял вблизи слободы его приказа, в переулке, шедшем от Смоленской (Арбатской) улицы к Сивцеву вражку.
Последние документальные сведения из истории местного стрелецкого полка относятся к концу XVII века, когда его командиром
был стольник и полковник Григорий Иванович Анненков51. К началу нового столетия его стрельцы находились на службе в Батурине в распоряжении гетмана И.Мазепы. Здесь в 1702 г. в состав полка были включены остатки расформированного стрелецкого полка И.К.Нечаева. Позднее доукомплектованный до тысячного состава полк Г.И. Анненкова принял участие в Северной войне.
Тем временем бывшие стрелецкие земли Григорьева полка Анненкова заселяли новые жители, которые воздвигли на месте деревянного новый каменный храм, сохранивший свое прежнее имя — Спаса Преображения, «что на Песках». Впоследствии этот храм, избежавший значительных разрушений и перестроек, получил особую известность благодаря полотну художника В.Д.Поленова «Московский дворик».
Одна из многочисленных стрелецких слобод, сконцентрированных на западных окраинах Москвы, лежала между государевым Кречетным двором и дорогой, шедшей от Никитских ворот Белого города к старинному подмосковному селу Кудрино. Первые сведения о ее существовании относятся к концу 30-х годов XVII века, когда здесь располагался приказ Дениса Ивановича Золотарева. Свою службу стрелецкий голова начинал еще в начале столетия сотником в Степанове приказе Караулова. В должности головы местного приказа он упоминается в документах 1638 и 1643 годов52, В этот период его стрельцы составляли приходы слободского храма Рождества Христова и церкви св. Софии Премудрости Слова Божия, стоявшей по соседству.
В годы русско-польской войны приказ возглавлял Иван Анофрие-вич Ендогуров, в конце 40-х годов служивший в головах у архангелогородских стрельцов 53. Под его командованием в 1656 г. местные стрельцы несли службу на западных рубежах в полку воеводы князя Я.К.Черкасского. В столицу приказ вернулся к началу следующего года. В 1658 г. стрельцы Ендогурова были вновь посланы на гарнизонную службу в Вильно, где находились до лета 1659 г. Результаты побед, одержанных русскими войсками на этом этапе войны, москвичи могли лицезреть 26 декабря, когда стрельцы приказов Ендогурова и Каковинского провели по городу многочисленную колонну пленных поляков, во главе которой шествовал гетман В.КТонсевский.
Однако вскоре ситуация в зоне военных действий изменилась. Летом 1660 г. польские войска начали новое наступление в Белоруссии. Несколько стрелецких приказов и солдатских полков, входивших в состав полка боярина и воеводы князя Ю.А.Долгорукого, были направлены оборонять город Шклов. Но уже к началу августа русский гарнизон был вынужден оставить крепость. В числе отступавших находился и приказ И.А.Ендогурова, понесший при обороне Шклова незначительные потери (2 убитых и 4 раненых). Из местечка Досугово Смоленского уезда, куда отошли русские полки, приказ вскоре был отпущен к Москве. После годичного пребывания в столице, в конце 1661 г., стрельцы Ендогурова были вновь направлены в Смоленск в полк князя Ю.А.Долгорукого.
За год до подписания Андрусовского перемирия, в начале 1666 г., в командовании приказом произошли изменения. На место И.А.Ендогурова, посланного воеводой в Каргополь, был назначен стряпчий Юрий Петрович Лутохин51, возглавлявший приказ четыре с половиной года. За этот период его стрельцы редко покидали Москву. В разгар разинского бунта, летом 1670 г., приказ Лутохина был намечен для посылки на Низ. Однако этот поход был на некоторое время отложен в связи с новыми изменениями в руководстве приказом. После перевода Ю.П.Лутохина на должность головы Стремянного приказа местных стрельцов возглавил бывший полутолова стремянных Василий (Давыд) Григорьевич Баранчеев55.
Под его командованием приказ принял участие в осаде Астрахани осенью 1671 г. и после ее сдачи оставался здесь на службе еще в течение года. Розыск, проведенный воеводой И.Б.Милославским, выявил среди астраханцев множество беглых холопов и служилых людей, стекавшихся сюда из разных городов России. В ряды приказа Баранчеева были возвращены бывшие московские стрельцы Кирилка Семенов Иванова приказа Ендогурова, находившийся в бегах около пяти лет, и Мишка Москвитин Юрьева приказа Лутохина, появившийся в Астрахани незадолго до начала бунта.
В Москву приказ вернулся к концу 1672 г., где оставался вплоть до начала русско-турецкой войны. Накануне нового похода в «семи-сотном» приказе Баранчеева насчитывалось всего 600 человек. В ходе боевых действий против войск султана его численность сократилась до 584 человек, принявших участие в обороне Чигирина в 1678 г. Вскоре после возвращения приказа в столицу В.Г.Баранчеева сменил новый командир — стольник и полковник Никита Харитоньевич Борисов®, ранее возглавлявший другой московских стрелецкий приказ. В 1681 г. полк Борисова, в котором числилось по-прежнему 5 капитанов и 584 стрельца, находился на службе в Киеве, откуда в начале следующего года он был отпущен в Москву.
Стрелецкая служба Н.Х.Борисова бесславно завершилась во время известных событий весны 1682 г. В числе прочих виновных в злоупотреблениях полковников он был отстранен от должности и приговорен к битью батогами. Во время экзекуции, состоявшейся 5 мая на площади перед зданием Приказов, стрельцы, удовлетворившись наказанием самых ненавистных командиров, прочих простили. Был пощажен и Никита Борисов, простоявший долгое время раздетым по пояс в окружении злорадствующей толпы в ожидании своей участи.
После многочисленных кадровых перестановок, проведенных правительством в начале 80-х годов среди стрелецкого начальства, бывший полк Борисова возглавил стольник и полковник Семен Юрьевич Резанов, ранее командовавший Белгородским Московским жилым полкомя. К моменту его назначения численность полка значительно увеличилась, так как к этому времени в его состав был включен стрелецкий приказ, расквартированный по соседству в близлежащей Кудринской слободе. Еще в разгар разинского бунта в приходе церкви Покрова Пречистой богородицы, что за Земляным городом, за Никитскими воротами в Кудринской слободе, был поселен один из вновь учрежденных стрелецких приказов головы Гаврилы Волкова®. Видимо, незадолго до стрелецкой смуты 1682 г. его стрельцами власти решили пополнить соседний приказ Н.Х.Борисова, стремясь укомплектовать его до тысячного состава.
Такой вывод позволяет сделать документ, датируемый маем 1688 г. Согласно ему, «по челобитью стольника и полковника Семенова полку Резанова пятидесятников, десятников и рядовых стрельцов всего полка второй половины дано им за Никицкими воротами за Земляным городом по обе стороны проезжие дороги стрелецкие необрочные места 21 шелаш безоброчно до их Великих Государей указу к приходской церкви Покрова Пречистые Богородицы, что в Стрелецкой их слободе и наем с тех шелашей имать тое церкви на церковное строение»59, Накануне второго Крымского похода в полку числилось уже 914 человек, которые приняли участие в очередной «диверсии» против крымского хана в составе полка воеводы князя В.В.Голицына. За этот поход С.Ю.Резанов 27 июня 1689 г. был пожалован серебряным ковшом, «портищами объяри», 30 рублями и придачей к поместному окладу в 250 четей земли, из которых 150 четей было дано ему в вотчину, Однако всех этих государевых милостей он лишился спустя всего два месяца. В ночь на 8 августа Резанов оказался единственным из стрелецких полковников, открыто выступившим на стороне Ф.Л.Шакловитого. По указанию начальника Стрелецкого приказа он расположил на Житном дворе в Кремле сотню своих стрельцов, командиром которых был назначен капитан Филипп Сапогов — давний клеврет главы заговора. На следующий день капитан и группа стрельцов Стремянного приказа, осознавших всю опасность затеваемой авантюры, тайно покинули город и отправились в Троицу, где они известили царя Петра Алексеевича о происходящем в Москве. Тем временем стрельцы Резанова полка, повинуясь воле своего полковника, продолжали попеременно нести дополнительные караулы в Кремле вплоть до начала сентября. Но настроения в полку постепенно менялись. В последние дни августа Москву покинула целая группа стрельцов, насчитывавшая более пятидесяти человек, во главе с полуполковником С.М.Стрекаловым. Становилось очевидным, что заговор был обречен, и вскоре наступила развязка.
На розыске, учиненном по делу Фетьки Шакловитого, бывший полковник, а теперь просто Сенька Резанов до последнего момента упорствовал в своих убеждениях, утверждая, что никакого «воровства» за своим бывшим начальником не ведает. Лишь под пыткой он признал свою вину и за то, что «на смуту своего полка стрельцам говорил многие непристойные речи и к возмущенью бунта слова» был приговорен к вырезанию языка, ссылке в Сибирь и конфискации имущества. Из этого дела сохранилось описание московского двора
С.Ю.Резанова, отданного позднее казначее Марфе Кафтыревой: «Хоромное строение: горница новая на столбах без печи, да две горницы на жилых подклетах, в них печи мурамленыя, четыре оконница слудве-ныя, да два стеколчетые большие; да горница на жилом подклете; крыльцо дощатое, на крыльце чюлан дощатой, да банишка на режах, двое сени проходные, а на сенях чердак, да в нижних сенях чюлан дощатый, в верхних сенях, на заднем крыльце. Чюлан бревенчатой, да погреб дубовой кладовой, да другой ледник, над ним напогребица, да конюшня трех стоял, над нею сушило, да поварня, да пять чюланов людских бревенчатых и дощатых, ворота отворчае-тыя с калиткою, над ними караульня, на дворе колодезь. А то строение все ветхое и гнило, опричь новой горницы…» Все хозяйство, оцененное в 62 рубля, находилось на белой земле и занимало площадь в длин-нике 18 саженей, поперек, по воротам 9 саженей с четвертью, в заднем конце 8 саженей с аршином. Цена ей была определена в 35 рублей60.
Двор Резанова находился в Столовой улице, в приходе церкви Вознесения Господне за Никитскими воротами, невдалеке от слободы его бывшего полка. Вблизи ее жили и предшественники сосланного полковника. В 1669 г. за Кисловкой стояли дворы думного дворянина И.А.Ендогурова и стрелецкого головы Ю.П.Лутохина, а командовавший позднее полком Н.Х.Борисов имел в 1676 г. двор на Большой Конюшенной улице.
Последнее десятилетие в истории полка связано с именами двух братьев Батуриных, старший из которых стольник и полковник Борис Миронович Батурин61 возглавлял местных стрельцов с 1689 по 1695 год. При нем, на месте деревянных Рождественской и Софийской церквей, было начато строительство нового каменного храма Рождества Христова, завершившееся в 1693 г. В это время в-полку насчитывалось 847 человек, которые спустя два года приняли участие в первом Азовском походе в составе полка генерала АМ.Головина. Его неудачный исход определил судьбу многих стрелецких полковников и в том числе Б.М.Батурина, отстраненного от командования полком. На место брата был назначен стольник Венедикт Миронович Батурин®.