Стрельцы московские: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Максим Юрьевич Романов

Стрельцы московские

Война и мир — слова, вобравшие в себя весь глубинный смысл многовековой истории Российского государства. Идея национального единства, выстраданная населением удельных княжеств в трагическую эпоху междоусобного лихолетья, создала на восточной окраине Европы неповторимый мир великорусского народа, объединившегося в борьбе за свое право «безмятежно» жить на родной земле. Страшная необходимость этой борьбы, затихавшей лишь на непродолжительные периоды, наложила особый отпечаток на главные устои русской государственности. Позднее их основополагающие принципы нашли выражение в известной формуле — православие, самодержавие, народность.

Подобно огромному военному лагерю с единым централизованным командованием Русь сплотилась вокруг своих государей, помазанников божьих, призванных свыше блюсти народное благо. Утвердившись в своей богоизбранности, русские самодержцы возложили на всех своих подданных основную повинность — оборонять православное царство. Каждый был обязан лично нести ратную службу либо содержать тех, кто стоял на защите государства. Этот принцип являлся стержневым в общественном устройстве средневековой России.

Наиболее полно социальный строй Московского государства был представлен в повседневной жизни русской столицы. Все население Москвы XVI–XVII веков по роду деятельности и ведомственной принадлежности можно условно разделить на четыре группы: людей дворцовых, казенных, церковных и посадских, К первой группе относились не только обитатели царского дворца, различные думные и придворные чины, но и дворяне, служившие по выбору в столице, многочисленная дворцовая обслуга, в том числе жители дворцовых слобод, В ведении церковных властей находились священники и причетники приходских церквей с их семьями, служащие Патриаршего дома и его учреждений, монастырская братия, обитатели патриарших и монастырских слобод. Посадское население города составляли торговые люди разных чинов, тяглецы черных сотен и слобод, платившие все виды налогов и исполнявшие различные повинности в пользу государства, К группе людей казенных, то есть государевых, о сносились служащие различных государственных ведомств, работники казенных мастерских и мануфактур, ямщики и в первую очередь военный служилый люд разных чинов: воротники, пушкари, затинщики, служилые иноземцы и казаки, солдаты и стрельцы.

К концу XVII века общая численность населения Москвы составляла около 200 тысяч человек, из которых более 20 тысяч несли службу в московских стрелецких полках, С учетом членов их семей, отставных стрельцов, стрелецких вдов и сирот эту цифру можно смело увеличить в 2–3 раза. Таким образом, стрелецкое население столицы составляло не менее четверти от общего числа горожан.

Столь значительное представительство стрельцов среди жителей Москвы XVII века, их особая роль в истории Русского государства не могли не вызвать интерес у образованных людей и ученых нового времени. Уникальные сведения о московских стрелецких полках собрал неизвестный автор рукописи «Сборник или записная книга военного человека», относящейся к первой четверти XVIII столетия. Исторические описания стрелецких бунтов первых лет царствования Петра I стали частью литературного наследия М.В.Ломоносова и А. Г. Сумарокова.

Масштабная работа по изданию архивных документов и зарубежных источников, начавшаяся в 70-е годы XVIII века, значительно расширила знания о Руси допетровской. В течение XIX столетия появляются капитальные труды по русской военной истории Р.М.Зото-ва, Н.Г.Устрялова, И.В.Белова, князя Н.С.Голицына, в которых нашли отражение общие вопросы становления и организации стрелецкого войска. Первыми специальными исследованиями, посвященными интересующей нас теме, по праву можно считать статьи В.Родиславского и Н.Шпаковского, опубликованные в разные годы в периодических изданиях просветительского направления. Еще более значительна библиография трудов, рассматривающих политические процессы последней четверти XVII века, в которых стрельцы сыграли чрезвычайную роль.

XIX столетие подарило России целую плеяду выдающихся ученых, заложивших основы отечественной исторической науки, Переоценка их научного наследия, начавшаяся после 1917 г., новые подходы в осмыслении исторических процессов надолго заморозили исследования по «неактуальным» проблемам русской истории, в том числе и по военной истории Московского государства. Пробуждение нового интереса к этой теме стало заметным только накануне Великой Отечественной войны, После ее окончания увидели свет исследования А.В.Чернова, Ф.И.Калинычева и других авторов. Отдельным страницам истории московского стрелецкого войска были посвящены научные статьи С,Л.Марголина и М.Д.Рабиновича. Новые сведения об участии и роли стрельцов в событиях последней четверти XVII — начала XVIII веков были приведены в трудах М.М.Богоявлен-ского, Н.Б.Голиковой, В.И.Буганова, целого ряда более поздних исследователей.

В то же время работа по созданию истории московских стрельцов, как отдельного соединения царского войска XVI–XVII веков, так и не была завершена. Представленная на суд читателя книга является попыткой сделать первый шаг в этом направлении. Особое внимание в ней было обращено на историю отдельных московских стрелецких полков XVII столетия. Отсутствие какой-либо информации по данной теме по сей день является основной причиной различных вымыслов и фактических ошибок, получивших широкое хождение как в популярной, так и в научной литературе. Пользуясь случаем, хочу выразить свою признательность сотрудникам Института Российской истории и Института Славяноведения Российской Академии Наук, кандидатам исторических наук Л.П.Най-деновой и Б.Н.Морозову, оказавшим неоценимую помощь в подготовке издания,

Романов М.Ю.

Начало стрелецкого войска

Одним из наиболее примечательных явлений российской истории второй половины XV века по праву можно считать начало использования русскими ратными людьми ручного

огнестрельного оружия. Это новшество во многом предопределило превосходство московского войска над многочисленными врагами и дало толчок процессу образования на Руси пехотных соединений европейского образца.

Быстрые темпы развития военной техники в странах Западной Европы в XIV–XV веках не могли не привлекать пристального внимания со стороны наиболее дальновидных правителей обособленных русских земель. К середине XV столетия арсеналы большинства крупных городов северо-восточной Руси уже имели значительное количество разнообразного огнестрельного вооружения. Летописцы, описывая события феодальной войны в России 1425—53 гг., упоминают не только о мощных укреплениях Москвы, Галича и других городов, оснащенных пушками, пищалями, тюфяками и самострелами, но и об участии тверских пушкарей в осаде Углича московским войском в 1447 г. Однако, на тот момент говорить об использовании пушечного «наряда» в полевых условиях можно было только как о событии неординарном.

Привлечение артиллерии и отрядов пехотинцев, вооруженных «огненным боем», для участия в военных походах становится обычной практикой в годы правления великого князя Ивана Васильевича (1462–1505). Во время подготовки Новгородского похода осенью 1477 г. Иван III повелел псковичам идти на его государеву службу «с пушками и с пищалми и с самострелы, с всею приправою»'. В течение последующих лет огневая мощь великокняжеского войска была значительно увеличена, По сообщению грека Георга Перкамота, находившегося в 80-е годы на службе у великого князя московского, «после того, как немцы совсем недавно ввезли к ним самострел и мушкет, сыновья дворян [дети боярские] освоили их так, что арбалеты, самострелы и мушкеты введены там и широко применяются"г.

Это обстоятельство стало решающим осенью 1480 г., когда к русским рубежам подступили орды хана Ахмата. По тревожным вестям, оборонительные позиции московского войска, протянувшиеся по линии рек Ока и Угра, были дополнительно усилены огнестрельным вооружением. Под защитой искусственных укреплений вблизи речных переправ русские воины установили тяжелые пищали и тюфяки. Впереди артиллерии расположились лучники и пищальники, вооруженные ручницами.

Четыре дня русское войско отбивало попытки ордынцев преодолеть вброд водные преграды, «Наши стрелами и пищалми многих побита, а их стрелы межи наших падаху и никого же уязвляху», — сообщал летописец³. Бесплодность усилий татарских отрядов вынудили хана Ахмата дожидаться более удобного случая для нового натиска. Противостояние затянулось почти на месяц. Так и не выискав брешей в оборонительных порядках московских полков, лишившись корма для лошадей из-за ранних холодов, в ноябре ханские отряды стали оставлять свои таборы и вскоре покинули пределы Руси.

В «стоянии на Угре» наиболее ярко проявились очевидные преимущества европейской военной техники, со временем получившей широкое распространение не только среди ратников великого князя, но и в посадской среде. Время диктовало необходимость внесения качественных изменений в организацию службы русской пехоты, на вооружении которой появилась ручная пищаль.

Первые известия о пищальниках как особой категории служилых людей появляются в начале XVI столетия в новгородских источниках. Именно здесь, на западных рубежах Московского государства, Ивану III приходилось вести длительную борьбу с сопредельными европейскими странами — Литвой, Ливонией, Швецией, претендовавшими на владение старинными русскими землями. Только с одним Великим княжеством Литовским на рубеже XV–XVI веков Москве пришлось воевать дважды, в 1487 — 94 и 1500 — 03 гг. Постоянная угроза, исходившая с Запада, требовала от московских властей привлечения дополнительных сил, способных не только укрепить гарнизоны приграничных городов, но и готовых в случае необходимости влиться в состав наступавших войск.

Главным западным форпостом владений московских князей в это время оставался Великий Новгород, где и были организованы первые формирования «пищальников казенных». Наряду с прочими «приборными» людьми: пушкарями, воротниками, затинщиками — они входили в состав постоянного городского гарнизона. Самое раннее упоминание о них относится к началу 1510 г. в связи с присоединением к Московскому княжеству Пскова. Накануне прибытия в Псков великого князя Василия III от местных жителей был очищен Средний город и торг, где вскоре были поселены 1000 новгородских помещиков. Псковский летописец сообщал также о присылке из Москвы (т. е. из пределов московских владений) «пищальников казенных и воротников». Численность пищальников, оставленных в городе, составила 500 человек. Летом к ним присоединились 300 купеческих семей — «шсти сведенные москвичи з десяти городов» \

К пищальникам, поселенным в Пскове, вскоре были добавлены новые формирования, и уже в 1512 г., во время подготовки похода на Смоленск, Василий III повелел взять «с городов пищальники, а на Псков накинуша 1000 пищальников». Псковичи приняли участие в первых штурмах крепости, но оказалось, что им «тот рубеж необычен и быть им тяжко вельми». Накануне одного из последующих штурмов псковских пищальников напоили медом и пивом, «и напившиеся полезоша к городу, и иных городов пищальники, а посоха по-несоша примет»⁵.

Упоминание летописца о пищальниках «иных городов» позволяет предположить, что их формирования входили в состав гарнизонов большинства русских крепостей. В то же время из этого сообщения неясно; идет ли речь о пищальниках казенных или ополченцах, вооруженных ручницами и собранных с городов по случаю войны. От той далекой эпохи до нас дошли лишь отрывочные сведения о составе и численности постоянных гарнизонов укрепленных населенных пунктов. Переписные книги 1500 г., составленные по новгородским пригородам, упоминают среди дворовых мест горожан разных чинов немногочисленные дворы местных пищальников (Корела — 9 дворов, Орешек — 6, Копорье — 1). Пищальники казенные и воротники, 97 человек, входили в состав гарнизона Ярославля в 1517 г. Значительное число приборных служилых людей находилось в 30-ые годы в гарнизонах Гомеля, Стародуба и Чернигова⁶.

Документы, относящиеся к началу XVI столетия, свидетельствуют о повсеместной потребности военных властей в наличии ратников, обученных ручному огненному бою. Подобную ситуацию иллюстрирует случай, произошедший летом 1505 г., когда к Нижнему Новгороду подступило 60-тысячное войско казанского хана Мухаммеда-Эмина. Во время обороны города отличился отряд пленных литовцев, которым руководил воевода И.В.Хабар. Метким огнем из пищалей чужеземцам удалось уничтожить ногайского мурзу, шурина хана, что вызвало распри в лагере татар. Через три дня осада Нижнего была снята⁷.

По сообщению имперского посла Сигизмунда Герберштейна, в 1522 г. Василий III впервые выдвинул к Оке против крымских татар пушки и пехотинцев. Сам посол лично наблюдал в Москве «около 1500 человек пехоты из литовцев и других иностранцев, стекавшихся из разных мест». Для них за несколько лет до посещения Гербер-штейном русской столицы великий князь повелел построить за Москвой-рекой городок, прозванный «Нали», так как только его телохранителям позволялось свободно пить мед и пиво⁸.

Дополняет сообщение Герберштейна Михалон Литвин, писавший, что Василий III «увеличил свою столицу, построив в ней слободу Наливки руками наших наемных солдат и дав ей это имя в укор нашему племени, склонному к пьянству» К своим пехотинцам великий князь прибавил также отряд «конных стрельцов», о чем в 1525 г. поведал епископу г. Комо Павлу Иовию участник русского посольства к римскому папе Дмитрий Герасимов¹⁰,

Однако содержание отрядов наемников, широко использовавшихся в армиях многих европейских государств, ложилось значительным бременем на великокняжескую казну и совершенно не соответствовало тем масштабным задачам, которые стояли перед русским войском в деле обеспечения обороны страны, Дефицит огнестрельной пехоты московские власти восполняли привлечением пшцальников северо-западных русских городов на службу в другие области государства. Так в 1535 г. из Пскова к Москве были посланы четыре сотни пшцальников, снаряженные псковичами ¹¹. Спустя 10 лет, в связи с подготовкой очередного похода на Казань, с Новгородских посадов, рядов и погостов, было велено нарядить 2000 человек пищальников, из которых одна половина должна была выступить конными, другая пешими. Сверх того, с тех же мест требовалось снарядить дополнительно 1937 человек на конях, из расчета одного с трех белых или пяти тяглых дворов.

Пешим пищальникам указывалось быть «в судех, а суды им собе готовити собою; а у конных людей и у пищальников у конных суды были ж, в чем им корм и запас свой в Новгорода Нижний провадити; да у тех же пищальников у конных и у пеших, у всякого человека по пищали по ручной; а на пищаль по 12 гривенок безменных зелья да по 12 гривенок безменных же свинцу на ядра; и на тех бы людей на всех на них однорядки или сермяги, крашены»'2.

В обоих случаях речь идет о посадских ополченцах, собираемых в поход на средства местных обществ. Причем их обеспечение вооружением и служилым платьем должно было соответствовать определенным требованиям, что косвенно свидетельствует о наличии постоянных отрядов пищальников, на которых и должны были походить ополченцы. Подтверждает этот вывод и грамота великого князя Ивана Васильевича, присланная в Новгород в том же 1545 г., в которой говорилось, что «ему били челом Ноугородские пушечники и пи-щальники 29 человек о том, что велено с белых мест к Казани взяти со двора по человеку, да по две гривенки зелья, и им дат и с двора по человеку, да по две гривенки зелья, дати не мочно: и Государь их пожаловал со двора по человеку да и зелья и чаши с них не велел, а велел им Государь готовитися под Казань своими голвами; а с ними б было наряду у всякого человека по пищали по ручной, да 12 гривенок безменных зелья, да по 12 гривенок свинцу на ядра. И бояре, и наместники, и дворецкой, и дьяки приговорили, что с пищальников Ноугород-ских с казенных со всех, которые живут на белых и на гостиных местах и на черных местах, конных людей и зелей и ядер не имати, потому ж что им всем идти на Государеву службу своими головами, а гостем и старостам пищальницкие дворы велено вычитати»13.

Этот документ проливает свет на некоторые организационные и правовые аспекты положения казенных пищальников. Из числа прочего посадского населения их выделяет то, что они освобождались от чрезвычайных военных сборов, так как службу им приходилось нести «своими головами», имея при себе должное вооружение и припасы. Дворы пищальников находились в различных частях города и не имели единой слободской организации. Известно также, что пищальники не подпадали под юрисдикцию наместников и находились в ведении казначеев и городовых приказчиков. Однако, в целом, многие вопросы, относящиеся к начальному этапу формирования на Руси постоянных пехотных подразделений, по сей день остаются малоизученными.

16 января 1547 г. состоялось венчание на царство великого князя всея Руси Ивана IV, который, по его собственным словам, начал заниматься государственными делами года за два до этого события. Особое внимание молодой государь уделял вопросам увеличения численности и огневой мощи своего войска. Это обстоятельство отметил «Казанский летописец», сообщавший, что «еще ново прибави к ним огненных стрельцов много, к ратному делу гораздо изученных и глав своих не щадящих, а в нужное время отцы и матерей, и жен, и детей своих забывающи, и смерти не боящиеся…» ^u