Иудейская война: читать начало книги онлайн

7. Воины Йосефа немедленно схватились за оружие и напали на заговорщиков. Но Йосеф, опасавшийся, как бы зависть немногих, приведя к гражданской войне, не стала причиной гибели города, направил своим людям распоряжение заботиться только о своей собственной безопасности, но не предавать никого смерти и не отдавать виновных под суд. Воины, повиновавшиеся его приказу, сохраняли спокойствие, однако народ из окрестных мест, узнав о заговоре, стал собираться в город для расправы с Йохананом. Тот, однако, вовремя успел ускользнуть и скрылся в своем родном городе, Гуш-Халаве. Со всех городов Галилеи люди стекались на помощь Йосефу, пока их количество не достигло многих тысяч вооруженных, заявлявших, что они явились свести счеты с изменником Йохананом; они угрожали сжечь и его самого, и принявший его город. Йосеф одобрил их преданность, сдержав, однако, их пыл: он предпочитал не убивать врагов, а одолевать их хитростью. Он разузнал в каждом городе имена сторонников Йоханана (ибо сограждане с большой охотой указали на них) и через глашатаев объявил, что имущество каждого, кто в течение пяти дней не прервет сношений с Йохананом, будет захвачено, а его дом и близкие преданы огню. Тут же три тысячи человек покинули Йоханана, явились к Йосефу и бросили оружие к его ногам. С теми же, кто у него остался (около двух с половиной тысяч сирийских беглецов), тот вновь укрылся в потаенных местах, опять вернувшись от явных козней к тайным. Он тайно направил в Иерусалим людей с доносом, что Йосеф якобы стал набирать слишком большую силу и что, если его намерения не будут предупреждены, он в любое время сможет утвердиться как тиран в самой столице.

Народ в Иерусалиме был готов к этому доносу и поэтому не принял его во внимание; однако донос возбудил зависть среди ведущих граждан и некоторых должностных лиц, которые втайне послали Йоханану деньги, чтобы тот набрал войско наемников и выступил против Йосефа. Кроме того, они по собственному усмотрению приняли решение отозвать Йосефа с занимаемой должности. Не полагаясь, однако, на одно только постановление, они послали в Галилею две с половиной тысячи войска во главе с четырьмя известными гражданами (которые к тому же были и выдающимися ораторами) — Йоэзером, сыном Номика, Хананьей, сыном Цадока, и Шимоном и Йехудой, сыновьями Йонатана, которые должны были лишить Йосефа поддержки народа. Если бы он пошел с ними добровольно, ему было бы позволено оправдать себя; если же он бы упорствовал в том, чтобы остаться, они должны были обращаться с ним, как с врагом.

Друзья предупредили Йосефа, что на пути к нему находится войско, однако не разъяснили причины, так как враги приняли свое решение втайне. Поэтому он не принял заранее никаких мер, и сразу же четыре города — Циппори, Гамла, Гуш-Халав и Тибериада — перешли на сторону его недругов. Но он сумел быстро и не прибегая к оружию вернуть себе эти города, а вслед за этим с помощью хитрых уловок захватил в свои руки четырех военачальников и отослал их, вместе с виднейшими из их воинов, назад в Иерусалим. Народ встретил их с неприкрытой враждебностью и непременно расправился бы и с ними самими, и с теми, кто их послал, если бы те своевременно не успели бежать.

8. С тех пор страх перед Йосефом держал Йоханана за стенами Гуш-Халава.

Через несколько дней вновь отложилась Тибериада, призвавшая к себе царя Агриппу. Хотя тот и не прибыл в назначенный срок, как раз в этот день неподалеку показался небольшой отряд римской конницы, и жители города объявили, что они более не признают Йосефа. Йосефу стало известно о мятеже, когда он находился в Тарихеях. В это время все его воины были разосланы на поиски продовольствия и он не мог выступить против мятежников, так как был один, но не мог и пребывать в ожидании, боясь, что из-за его промедления царские отряды успеют войти в город. Кроме того, на следующий день он не мог предпринимать никаких действий, так как приближалась суббота.

Тогда он придумал следующую хитрость. Приказав запереть ворота Тарихей, чтобы никто не смог известить о его замыслах тех, против кого он собирался действовать, он собрал все находившиеся на озере суда — 230 числом, и в каждом было не более четырех моряков — и на полной скорости двинулся на Тибериаду. Держась на таком расстоянии от города, чтобы с берега нельзя было рассмотреть происходящее на борту, он распорядился, чтобы пустые лодки оставались на середине озера, а сам всего с семью вооруженными телохранителями приблизился на расстояние видимости. Смотревшие со стен враги все еще осыпали Йосефа бранью, однако его лодки настолько устрашили их (ведь они думали, что все лодки полны вооруженными воинами!), что они побросали оружие и, размахивая масличными ветвями, стали умолять его пощадить город.

9. Йосеф осыпал их угрозами и упреками. Во-первых, говорил он, подняв оружие против Рима, они расточают свои силы в междоусобной борьбе, играя тем самым на руку неприятелю; во-вторых, они хотели сокрушить стража их безопасности и не постыдились закрыть ворота города перед тем, кто построил им укрепления. Тем не менее он объявил о своей готовности принять для извинений их представителей и через них заручиться уверенностью в спокойствии города. Немедленно выступили вперед десять человек, самые значительные граждане Тибериады; он поднял их на одну из лодок и отвез как можно дальше от берега. Затем он приказал выйти пятидесяти другим, ведущим членам совета, под тем предлогом, что и от них он хочет получить какое-то ручательство. Так, изобретая предлог за предлогом, он, будто бы для заключения соглашений, вызывал к себе все новых и новых людей. Когда лодки наполнились, он приказал рулевым вести их на полной скорости к Тарихеям и там бросить этих людей в тюрьму. Таким образом, весь совет, почти 600 человек, и около двух тысяч рядовых граждан были схвачены и на лодках препровождены в Тарихеи.

10. Тогда оставшиеся стали кричать, что истинным зачинщиком заговора является некто Клит, и призывали Йосефа обратить свой гнев против него. Йосеф предпочитал никого не предавать смерти и потому приказал Леви, одному из своих телохранителей, сойти на берег и отсечь Клиту обе руки. Однако Леви отказался из страха идти одному во враждебно настроенную толпу. Йосеф пришел в негодование и был готов уже сам спрыгнуть на берег, чтобы привести приговор в исполнение, как вдруг Клит, наблюдавший за всем этим с берега, стал умолять его сохранить ему одну руку. Йосеф согласился, но при условии, что другую тот отрубит себе сам; тогда Клит правой рукой вытащил свой меч и отсек себе левую руку: до такой степени устрашил его Йосеф! Вот так, с пустыми лодками и семью телохранителями, он взял в плен целый город.

Он возвратил себе Тибериаду, однако несколькими днями спустя отложились Гуш-Халав и Циппори. Он отдал оба города на разграбление своим воинам, однако затем собрал всю добычу и возвратил ее жителям. Точно так же он поступил и с Тибериадой: сначала проучил жителей, взяв город и разграбив его, а затем завоевал их расположение тем, что вернул им имущество.

XXII

1. Итак, волнения в Галилее прекратились: оставив междоусобные распри, люди начали готовиться к войне с Римом. Тем временем в Иерусалиме первосвященник Ханан и те из ведущих граждан, которые не были сторонниками Рима, отстраивали стены и запасались оружием. По всему городу ковали снаряды и вооружение, большинство молодежи проводило время в беспорядочных военных упражнениях, и повсюду царила суматоха. Однако умеренные граждане пребывали в совершенном унынии: многие из них предвидели надвигающееся несчастье и предавались горьким сетованиям. Были и предзнаменования, которые сторонники мира рассматривали как зловещие, но те, кто разжег войну, беспечно толковали их к своему собственному удовлетворению. На самом же деле все в городе накануне прихода римлян предвещало приближающуюся гибель. Ханан, правда, рассчитывал на то, что, постепенно сворачивая приготовления к войне, ему удастся склонить повстанцев и безумцев-зелотов к более разумному поведению. Однако ему пришлось уступить перед силой, и ниже я расскажу, каков был его конец.

2. Тем временем в топархии Акрабатена Шимон, сын Гиоры, собрал вокруг себя многих смутьянов и занялся грабежом. Он не только разорял дома богатых, но и увечил их самих, и с самого начала было ясно, что его целью является захват власти. Когда Ханан и должностные лица выслали против него войска, он вместе со своими людьми бежал к разбойникам Масады и оставался там до самой смерти Ханана и других своих врагов, не переставая заниматься разбоем по всей Идумее. Тогда, ввиду множества убитых и частоты его набегов, тамошние власти вынуждены были собрать войско и разместить его по деревням. До сих пор — о событиях в Идумее.

Книга третья

I

1. Когда Нерону сообщили о поражении в Иудее, он, как следовало ожидать, в душе преисполнился смятением и страхом, хотя и заявлял с презрением и гневом, что случившееся следует скорее приписать нерадивости военачальников, нежели доблести врагов. Ведь он полагал, что величие власти обязывает его относиться с надменным пренебрежением к дурным известиям и возвышаться духом над потрясениями судьбы. Однако его озабоченность этими событиями выдавала смятение души.

2. Размышляя над тем, кому он мог бы вверить охваченные волнениями восточные области и кто был бы способен подавить восстание в Иудее и предотвратить распространение заразы на соседние народы, он пришел к выводу, что эта задача по плечу лишь Веспасиану и что только тот способен преодолеть трудности столь серьезной войны. И действительно, Веспасиан с ранних лет был воином и состарился в сражениях; в свое время он умиротворил западные области, поднятые германцами против римлян, и силой оружия присоединил к империи дотоле неизвестную Британию, так что отец Нерона Клавдий смог отпраздновать триумф, не пошевелив и пальцем.

3. Все это давало основание надеяться на успех Веспасиана. К доверию располагали и его опыт и возраст, равно как и молодость его сыновей, которые обещали стать превосходными исполнителями распоряжений своего опытного отца. Возможно, здесь присутствовал также и промысел Бога, заботящегося о будущем мира. Так или иначе, Нерон, из-за тяжести положения не скупившийся на льстивые похвалы, послал этого мужа принять под свое начало римские войска в Сирии. Из ставки Нерона в Ахайе Веспасиан отправил своего сына Тита в Александрию, чтобы тот привел оттуда Пятнадцатый легион, а сам, переправившись через Геллеспонт, сушей прибыл в Сирию, где собрал все римские силы и значительные подкрепления, предоставленные соседними царями.

II

1. Евреи же после поражения Цестия были столь ободрены своим неожиданным успехом, что преисполнились неудержимым воодушевлением и, словно толкаемые судьбой, продолжали войну. Именно: все наиболее воинственные евреи немедленно объединили свои силы и двинулись на Ашкелон. Это старинный город, отстоящий от Иерусалима на расстоянии в 5200 стадиев и всегда служивший предметом ненависти евреев, так что он показался достаточно близким, чтобы первым подвергнуться нападению. Во главе похода стояли трое мужей, выдающихся своей доблестью и умом, — Нигер Переянин, Сила Вавилонянин и Йоханан Ессей. Ашкелон был обнесен мощными стенами, однако почти лишен защитников: его гарнизон состоял из одной пешей когорты и одного конного отряда под началом Антония.

2. Евреи столь стремительно двинулись на Ашкелон, что появились у города совершенно неожиданно, словно место их выступления находилось где-то поблизости. Тем не менее Антонию было известно об их приближении, и он, невзирая на численность и дерзость противника, выслал против него своих всадников и отбил первое нападение на стены города. Ведь неискушенные в военном деле столкнулись с опытными воинами, пешие — с конными, нестройная толпа — с военным строем, вооруженные как попало — с тяжеловооруженными воинами, ведомые более страстью, нежели рассудком, — с послушно действующими по знаку начальника, так что их поражение было предрешено. Конница прорвала первые ряды нападавших, и те, обратившись в бегство, столкнулись с задними рядами, шедшими на приступ стен. Так евреи оказались лицом к лицу с евреями, пока наконец большинство нападавших не уступило натиску конницы и не рассеялось по всей равнине. Равнина же эта была весьма обширна и чрезвычайно удобна для действий конницы, что содействовало успеху римлян и привело к избиению евреев. Ведь конница опередила бегущих и преградила им путь, а когда те, повернув вспять, сгрудились в одном месте, всадники напали на толпу и убили бесчисленное множество евреев. И куда бы они ни обращались, римляне настигали их и, окружив, без промаха поражали копьями. Несмотря на свое множество, евреи чувствовали себя малочисленными, римлянам же из-за их успеха казалось, что они численно превосходят противника. Евреи продолжали сражаться как из стыда перед своим поспешным бегством, так и в надежде на перемену счастья, однако успех неизменно сопутствовал римлянам. Сражение длилось таким образом до наступления темноты, и за это время было убито 10 тысяч евреев и два их полководца — Йоханан и Сила. Уцелевшие, почти все раненные, во главе с Нигером, единственным из полководцев, оставшимся в живых, бежали в маленький идумейский город Шалит. Все потери римлян в этом сражении составляли несколько раненых.

3. Однако это ужасное несчастье не только не сломило решимости евреев, но, напротив, еще более распалило ее, и, невзирая на потери и утешаясь прежними успехами, они повлеклись навстречу второму несчастью. Даже не дожидаясь, пока затянутся раны, они собрали все силы и с еще большей яростью и в большем числе вернулись к Ашкелону. Но им сопутствовали не только неопытность и другие воинские недостатки, но и прежняя злая судьба. Ведь на подступах к городу Антоний устроил им засаду, и они, не принявшие никаких мер предосторожности, попали в ловушку, так что еще до того, как они выстроились для сражения, конница Антония окружила их и вновь уничтожила свыше 8 тысяч человек. Все, кто уцелел от разгрома, бежали; среди них был и Нигер, давший во время бегства множество доказательств своего мужества. Спасаясь от преследовавшего их неприятеля, евреи укрылись в мощном укреплении в селении Белцедек. Антоний, и его воины, не желавшие ни расходовать силы в попытках взять эту почти неприступную крепость, ни оставить в живых доблестнейшего из вражеских полководцев, разожгли у основания стены огонь, который вскоре распространился на все укрепление. Затем римляне отступили, радуясь смерти Нигера: они не знали, что он спрыгнул со стены и укрылся в пещере в самой гуще их расположения. Спустя три дня его друзья, явившиеся разыскать его тело, чтобы предать его погребению, и громко оплакивавшие его смерть, услышали приглушенный голос; Нигер выбрался наверх, и нечаянная радость наполнила сердце каждого еврея — разве не промысел Божий сохранил его для них, чтобы вновь повести их в сражение?

4. Тем временем в столице Сирии Антиохии, которая по своей величине и процветанию является, несомненно, третьим городом Римской империи, Веспасиан набирал войска. Здесь он застал и царя Агриппу, который ожидал его со всеми находившимися в его распоряжении силами. Наконец Веспасиан выступил к Птолемаиде, где его встретили жители Циппори — единственные в Галилее, кто помышлял о мире. В заботе о собственном спасении и хорошо осознавая силу римлян, они еще до прибытия Веспасиана принесли Цезеннию Галлу доказательства своей верности, обменялись взаимными обязательствами и приняли в свой город римский гарнизон; теперь же они оказали восторженный прием главнокомандующему и предложили ему свою помощь в войне с собственными соотечественниками. В ответ на их просьбы Веспасиан дал им для защиты конные и пешие силы, достаточные, по его мнению, для отражения любой вылазки евреев. Он считал, что успех всего будущего похода окажется под угрозой, если будет потерян Циппори, самый большой из городов Галилеи, по своему расположению подходящий как для отражения нападений противника, так и для поддержания спокойствия во всей области.

III

1. Галилея делится на две части, известные как Верхняя и Нижняя, и расположена между Сирией и Финикией. Ее западные области граничат с Птолемаидой и Кармелем — горой, которая некогда входила в состав Галилеи, а теперь принадлежит Тиру; к Кармелю же примыкает Гава, город всадников, получивший такое наименование из-за того, что в нем жили вышедшие в отставку всадники царя Ирода. На юг Галилея простирается вплоть до течения Иордана и ограничена Самарией и Скифополем; с востока она ограничена Гиппосом, Гадером и Голаном, где начинаются пределы царства Агриппы; на севере Галилея граничит с Тиром и относящейся к нему областью. Нижняя Галилея простирается в длину от Тибериады до Звулуна, соседствующего с прибрежной Птолемаидой, а в ширину — от селения Кисалот на Большой равнине до Беер-Шевы, а там начинается Верхняя Галилея, которая в ширину простирается вплоть до Баки, селения на границе с Тиром, а в длину — от Телы, селения возле Иордана, и до Мерона.

2. Будучи столь невелики и в окружении столь многочисленных иноземных народов, обе Галилеи тем не менее отражали все нападения врагов, ибо галилеяне с малых лет отличаются воинственностью и численность их велика. И никогда эти люди не страдали малодушием, и никогда их страна не испытывала недостатка в жителях, ибо земля ее тучна, богата пастбищами и изобилует деревьями различных пород, так что своим плодородием она даже ленивого побуждает возделывать ее. Оттого-то она из конца в конец и возделана своими жителями, и нет там ни одного пустующего уголка, но вся она усеяна городами и деревнями, которые благодаря ее изобилию населены столь густо, что самый малый из них насчитывает более 15 тысяч жителей.

3. В общем, если Галилея и уступает по величине Перее, то по своему богатству она превосходит ее: ведь вся она возделана и плодоносит из края в край, тогда как Перея, хотя и гораздо более обширная, по большей части представляет собой каменистую пустыню, гораздо менее пригодную для возделывания. Правда, некоторая часть ее пригодна для земледелия, а на равнинах произрастают всевозможные деревья — по большей части оливы, виноград и финиковые пальмы; орошается она горными потоками и источниками — последние не иссякают даже в летний зной, когда пересыхают горные потоки. В длину Перея простирается от Махора до Пеллы, а в ширину — от Филадельфии до Иордана. Вышеназванная Пелла образует северную границу Переи, на юге Перея граничит с Моавом, а на востоке — с Аравией, Хешбоном, Филадельфией и Герешем.

4. Между Иудеей и Галилеей расположена Самария: она начинается у селения Ганим, что на Большой долине, и кончается у топархии Акрабатена. По своей природе она не отличается от Иудеи: обе гористы, с многочисленными долинами, пригодными для земледелия и плодородными, обе лесисты и изобилуют как садовыми, так и дикими плодами, ибо земля там отнюдь не бесплодна и достаточно орошается дождями. Вода во всех потоках отменно хороша, а сочная трава в таком изобилии, что удой тамошних коров исключительно велик. Самое же явное доказательство благодатности обеих стран — многочисленность их обитателей.

5. На границе Иудеи и Самарии находится селение Ан-ват, называемое также Боркай — северный предел Иудеи. Отсюда Иудея тянется на юг до селения, прилегающего к аравийской границе и называемого тамошними евреями Ярден; в ширину же она простирается от реки Иордан до Яффы. В самой ее середине расположен город Иерусалим, отчего некоторые не без основания называют его пупом страны. Иудея не лишена и прелестей моря — ей принадлежит вся прибрежная полоса вплоть до Птолемаиды. Она делится на 11 округов, из которых главенствующим — царским — округом является Иерусалим, возвышающийся над остальными, как голова над телом, прочие же следуют за ним и распределяются по топархиям. На втором месте стоит Гофна, за ней — Акрабатена, затем — Тимна, Лод, Эммаус, Пелла, Идумея, Эйн-Геди, Иродион и Иерихон, за ними — Явне и Яффа с относящимися к ним землями и, наконец, Гамла, Голан, Башан и Трахон, хотя они и составляют часть царства Агриппы. Начинаясь у горы Ливан и истоков Иордана, эти земли простираются в ширину до Тивериадского озера, а в длину — от селения Арфа до Юлиады. Населяют Иудею вперемежку евреи и сирийцы. Таковы самые краткие сведения о стране и прилегающих к ней областях.

IV

1. Итак, Веспасиан послал жителям Циппори подкрепление — 1000 всадников и 6 тысяч пеших воинов под началом трибуна Плацида. После стоянки на Большой равнине войска разделились — пехота вошла в город для несения караульной службы, а конница разбила лагерь за пределами стен. Они совершили ряд совместных вылазок в различных направлениях, причинив Йосефу и его людям значительный ущерб: если те оставались в своих городах, римляне опустошали окрестности, если же евреи предпринимали ответную вылазку, она оканчивалась неудачей. Наконец Йосеф выступил на Циппори в надежде захватить его, хотя еще до того, как город отложился от галилеян, он сам укрепил его, чтобы сделать неприступным для римлян. Потому надежды Йосефа на взятие города оказались тщетными: ни силой, ни уговорами ему не удалось склонить жителей на свою сторону. Более того, он навлек на страну еще более жестокую войну, ибо в отместку за его попытку римляне днем и ночью опустошали долины и грабили имущество жителей, убивая сопротивляющихся и обращая в рабство тех, кто не оказывал сопротивления. Вся Галилея наполнилась огнем и кровью, и не осталось никого, кто не испытал бы страданий или несчастья, так что лишь укрепленные Йосефом города оставались единственным надежным убежищем для преследуемых.