Иудейская война: читать начало книги онлайн

Книга первая

Введение

1. Война евреев против римлян была не только величайшей войной нашего времени, но и, пожалуй, самой великой из известных нам войн между городами или народами. Однако ее события искажаются как теми, кто, не быв их участником, записывает на манер софистов собранные ими недостоверные и разноречивые рассказы, так и очевидцами, которые из желания польстить римлянам или из ненависти к евреям извращают истину и подменяют точность исторического изложения то обвинительными, то хвалебными речами. Поэтому я предлагаю подданным Римской империи переложение на греческий язык книги, написанной мною ранее на своем родном языке для народов, живущих на Востоке. Я — Йосеф, сын Маттитьяху, по происхождению еврей из Иерусалима и принадлежу к сословию священников, сначала я сам воевал против римлян, а впоследствии был невольным свидетелем событий.

2. Это, как я сказал, величайшее потрясение нашего времени произошло, когда сам Рим пребывал в состоянии смуты. Еврейские мятежники воспользовались всеобщим смятением, чтобы поднять восстание; в людях и деньгах у них не было недостатка, и беспорядки достигли такой степени, что, в зависимости от положения дел на Востоке, одни были полны надежды на победу, а другие — страхом поражения. В самом деле, евреи, что по ту сторону Евфрата, все как один ждали случая присоединиться к восстанию, в то время как римлян беспокоили соседние им галлы, да и кельты тоже проявляли признаки волнения, ибо после смерти Нерона беспорядок царил повсюду. Многие склонялись к тому, чтобы воспользоваться обстоятельствами для захвата императорской власти, в то время как войска использовали переход власти из рук в руки в целях собственной наживы.

По этой причине я счел нелепостью видеть, как искажается истина относительно столь значительных событий, и не обращать на это внимания. Парфяне, вавилоняне, народы Южной Аравии, наши собратья, что по ту сторону Евфрата, и адиабеняне получили, благодаря моему усердию, точные сведения как о причинах этой войны, так и о навлеченных ею страданиях и ее бедственном конце. Неужели же греки и те римляне, которые не принимали в ней участия, должны остаться неосведомленными о действительных событиях и быть введенными в заблуждение лестью или обманом?

3. Ведь хотя те писатели, о которых идет речь, и притязают на то, что пишут историю, они не только неверно истолковывают события, но и, как я считаю, вообще не достигают своей цели: желая показать величие римлян, они пренебрежительно отзываются о евреях, постоянно высмеивая их действия. Однако я не понимаю, как могут выглядеть великими те, кто одержал победу над ничтожным противником? Неужели их не впечатляет ни длительность войны, ни величина римского войска, ни понесенные римлянами лишения, ни величие их военачальников? Ведь изнурительная осада Иерусалима не принесет им, я думаю, большой славы, если будут преуменьшены трудности, которые им пришлось преодолеть.

4. Я же не собираюсь принижать мужество римлян за счет преувеличения мужества своих соотечественников, но буду излагать события точно и беспристрастно. Однако речи, которые я включаю в повествование, отразят мои собственные переживания: так я смогу дать выход чувствам и оплакать бедствия родины. Она была погублена внутренними распрями, и римляне, предавшие огню священный Храм, сделали это не по своей воле, но подвигнутые правителями евреев; свидетелем тому сам император Тит, разрушитель Храма. На всем протяжении войны он жалел народ, оказавшийся во власти мятежников: вновь и вновь он откладывал взятие города и продолжал осаду в надежде, что зачинщики сдадутся сами. Если же кто-то вознамерится осудить меня за то, что я обвиняю зачинщиков смуты и их разбойничьи шайки и к тому же оплакиваю несчастную судьбу родины, пусть он, невзирая на правила исторических сочинений, проявит снисхождение к моей слабости. Ибо случилось так, что из всех государств, находящихся под властью Рима, именно наше сначала достигло вершин процветания, а затем пало в глубину ничтожества. Ведь в сравнении с злополучием евреев меркнут несчастья всех когда-либо живших народов, и виновником этого явился не кто иной, как они сами. Поэтому-то я и не в силах сдержать своих сетований. Но тот, кто склонен сурово осуждать меня за это, пусть различает между событиями — достоянием истории и скорбью самого автора.

5. Вместе с тем я сам мог бы подвергнуть справедливому осуждению тех греческих писателей, которые, являясь современниками событий, затмевающих войны старинного времени, и сами избегают описывать современность, и порицают тех, кто решается на это предприятие. Они, хоть и сильны в многоречии, сделали ошибочный выбор. Они описывают дела ассирийцев и мидийцев, полагая, что их предшественники не выполнили этого надлежащим образом. И все-таки они уступают писателям древности как в силе выражения, так и в понимании событий. Ведь те трудились над описанием дел, современниками которых были: их причастность событиям придавала жизненность повествованию, а если бы они стали извращать истину, то были бы уличены очевидцами.

Поистине нет ничего более достойного одобрения, нежели оставить после себя будущим поколениям нестареющий отчет о событиях своего времени, и истинный писатель не тот, кто только изменяет порядок и расположение частей в сочинении другого, но тот, кто имеет сказать нечто новое и воздвигает свое собственное здание истории. Мне самому это стоило большого труда и многих расходов, ибо я все же чужестранец, но зато теперь я могу предложить грекам и римлянам нестареющий отчет об их победах. Ведь когда их собственные авторы, хотя и имеющие передо мной то преимущество, что они не встречают затруднений в выражении своих мыслей и располагают неограниченным запасом слов, обращаются к истории, которая требует говорить истину на основании тщательно собранных сведений, они выказывают совершенную беспомощность и препоручают незначительным писателям, незнакомым с событиями, задачу записи деяний великих людей. Итак, пусть историческая истина, которой пренебрегли греки, будет почтена по достоинству в моем сочинении.

6. Изложение древней истории евреев, их происхождения, их исхода из Египта, длительности их странствий, их последующих завоеваний и выселения из страны было бы, как мне представляется, здесь неуместным и, во всяком случае, не необходимым. Ибо многие евреи до меня с точностью изложили деяния своих предков, и их изложения были переведены на греческий язык с очень незначительными ошибками. Я же начну свое повествование с того, на чем остановились греческие историки и наши пророки. События войны, свидетелем которой я был, я изложу как можно более подробно и со всем совершенством, на которое способен, тогда как предшествующие моему времени события удостоятся только беглого обозрения.

7. Я начну с Антиоха Эпифана, который приступом взял Иерусалим и удерживал его три с половиной года, после чего был изгнан из страны Хасмонеями; затем расскажу о том, как борьба за власть между их потомками повлекла за собой вмешательство Помпея и римлян; как Ирод, сын Антипатра, привел Сосия и положил конец династии Хасмонеев; как народ восстал после смерти Ирода, когда императором в Риме был Август, а его наместником в Иудее — Квинтилий Вар; как, наконец, на двенадцатом году правления Нерона разразилась война, неудачи, выпавшие на долю Цестия, и победы, одержанные евреями в первых сражениях.

8. Затем мною будет описано укрепление областей страны; решение Нерона, в котором поражения Цестия пробудили опасения за будущее всей империи, поручить верховное командование Веспасиану; вторжение Веспасиана, сопровождаемого старшим сыном, в страну евреев; размеры римской армии и союзных ей войск, с помощью которых Веспасиан взял Галилею; захват галилейских городов, из которых одни были взяты силой, а другие сдались по обоюдному соглашению. Здесь я должен буду рассказать о порядке, которым отличается римское войско, и о том, как обучают легионеров; описать размеры и отличительные особенности обеих Галилей, равно как и пределы Иудеи и ее отличительные черты, в том числе ее озера и источники. Я представлю также подробное изложение судьбы каждого из захваченных городов; здесь я буду основываться на том, что видел и пережил сам, ибо я не собираюсь обходить молчанием мои собственные несчастья, и без того уже известные читателям.

9. Затем я перейду к рассказу о том, как, когда евреи уже пали духом, скончался Нерон и как надежда на престол заставила Веспасиана прекратить наступление на Иерусалим; о том, какие предзнаменования были ему об этом, и о перевороте в Риме; о том, как против его воли войска провозгласили его императором; как вслед за этим он отбыл в Египет для приведения в порядок дел империи и среди евреев тут же возникла междоусобица, приведшая к тирании и раздорам между главами враждующих партий.

10. Затем должно будет изложить второе вторжение в страну, предпринятое Титом из Египта; расстановку, расположение и размеры его войска; состояние раздираемого раздорами города ко времени его прибытия; количество приступов и размеры осадных сооружений; очертания трех защитных стен и их размеры; состояние городских укреплений и расположение Храма и Святилища; их точные размеры, равно как и размеры алтаря; некоторые особенности праздников, семь ступеней чистоты и порядок богослужения; наконец, каковы были одежды священников и первосвященника и что собой представляла святая святых. При описании всего этого я ни о чем не умолчу и ничего не прибавлю.

11. Затем я противопоставлю жестокость, проявленную главарями мятежников по отношению к соотечественникам, и милосердие, выказанное римлянами в отношении чужестранцев, и поведаю о настойчивости, с какой Тит стремился спасти город и Храм, призывая мятежников к соглашению. При рассмотрении страданий народа и бедственного исхода войны я приму во внимание то, в какой степени это было вызвано действиями неприятеля, в какой степени — внутренней междоусобицей и в какой степени — голодом. Я не забуду рассказать ни о злосчастии перебежчиков, ни о наказаниях, которым были подвергнуты пленные; о том, как против воли Цезаря был подожжен Храм; о количестве священных сосудов, выхваченных из огня; о захвате всего города и предшествовавших этому знамениях о чудесах; о заключении в тюрьму главарей, о множестве обращенных в рабство и о постигшей их судьбе. Наконец, я расскажу о том, как римляне распорядились последними следами войны и как они разрушили остатки каждой крепости; о продвижении Тита по всей стране для восстановления порядка; о его возвращении в Италию и о триумфальных празднествах.

12. Все это я охватил в семи книгах. Для тех, кто сам принимал участие в войне или же хорошо осведомлен о ее событиях, я не оставил основания для порицаний или возражений, ибо я писал для тех, кто любит истину, а не для ищущих развлечения. И сейчас я начну свое повествование с того самого, с чего я начал этот краткий очерк.

I

1. Когда Антиох Эпифан оспаривал у Птолемея VI господство над всей Сирией, среди предводителей евреев возник раздор, каждый оспаривал притязания другого на первенство, и никто из знати не желал подчиняться равным себе. Наконец Хонио, один из верховных священнослужителей, возобладал над своими противниками и изгнал из города членов семейства Товии. Те бежали к Антиоху и умоляли его вторгнуться вместе с ними в Иудею. Их просьба совпала с желанием самого царя, и тот, выступив во главе огромного войска, приступом взял город. Он предал смерти многих приверженцев Птолемея, позволил своим людям грабить в свое удовольствие и сам участвовал в разграблении Храма; наконец, он прекратил ежедневные жертвоприношения, и они не совершались в течение трех с половиной лет. Священник же Хонио бежал к Птолемею и получил от него во владение местность в области Гелиополя; там он построил город, точное подобие Иерусалима, и точно такой же храм. Но к этому мы еще вернемся в надлежащее время.

2. Ни неожиданный захват города, ни грабеж и множество смертей еще не насытили Антиоха; не умея управлять своими страстями и хорошо помня, чего ему стоила осада, он попытался принудить евреев нарушить отеческие законы и потребовал от них оставлять младенцев необрезанными и приносить на алтарь свиней. Когда никто не пожелал подчиниться этому требованию, он отдал распоряжение о казни самых видных граждан. Бакхид же, который был послан командовать гарнизоном, нашел в этих нечестивых распоряжениях выход своей природной жестокости и предался безудержному беззаконию; одного за другим он предавал пыткам самых уважаемых граждан, и каждый день город являл вид только что захваченного врагом, пока наконец чудовищность преступлений не побудила жертвы на ответные действия.

Именно, Маттитьяху, сын Хасмонея, священнослужитель из селения Модиин, собрал своих близких (у него было пять сыновей) и заколол Бакхида. Опасаясь силы гарнизона, он некоторое время скрывался в горах; но когда к нему присоединилось множество простого народа, он вновь преисполнился уверенности, опять спустился в долину и, завязав сражение, разбил военачальников Антиоха и изгнал их из Иудеи. Это деяние доставило ему верховную власть, ибо из-за того, что он изгнал чужеземцев, все охотно приняли его правление, которое после его смерти перешло к Йехуде, старшему из его сыновей.

4. Так как Йехуда не рассчитывал, что Антиох смирится со своим поражением, то он не только подготовил к войне все имевшиеся в его распоряжении силы, но и впервые заключил союз с Римом. Так что, когда Эпифан снова вторгся в страну, он сильным ударом отбросил его назад. Затем, не теряя времени, он двинул свои силы на гарнизон города (ведь Иерусалим еще не был взят) и, выбив греческие силы из Верхнего города, оттеснил их в Нижний — в ту часть, которая называлась Акра. Овладев Храмом, он совершил очищение всего места, построил вокруг стену, приказал изготовить новые священные сосуды взамен оскверненных старых и внести их в Храм, возвел новый алтарь и возобновил жертвоприношения. Так Иерусалим вновь стал святым городом.

В это время умер Антиох, сын которого, тоже Антиох, унаследовал от своего отца как его престол, так и его ненависть к евреям.

5. Новый царь собрал 50 тысяч пешего войска, около 500 всадников и 80 слонов и прошел через всю Иудею в горную область. Он взял городок Бет-Цур, однако в месте под названием Бет-Зхария, где сужается дорога, навстречу ему вышел Йехуда со своим войском. Еще до того, как завязалось сражение, брат Йехуды Эльазар, заметив самого высокого слона, на спине которого находилась позолоченная башня с бойницами, и решив, что там восседает сам Антиох, вырвался из рядов далеко вперед и, проложив себе путь через тесный строй противника, подступил к самому слону. Однако наездник находился так высоко, что достать его было невозможно, и тогда Эльазар поразил слона в подбрюшье, обрушил его на себя и сам был задавлен насмерть. Он совершил всего лишь героический порыв, славу предпочтя самой жизни. На самом же деле наездник слона не был знатным человеком, но даже если бы это и был Антиох, Эльазар своим дерзанием не достиг бы ничего, кроме той славы, что из-за одной надежды на блестящий успех он пошел на верную смерть.

Для его же брата это явилось предзнаменованием исхода всего сражения: хотя сопротивление евреев было и отчаянным и длительным, превосходство в силах и благосклонность судьбы принесли победу войскам царя. Большинство людей Йехуды погибло, а сам он бежал с остатками своего войска в наместничество Гофна. Антиох же вступил в Иерусалим, но был там всего несколько дней, так как недостаток в припасах вынудил его увести войско на зимние квартиры в Сирию; в городе же он оставил такой гарнизон, какой счел достаточным.

6. После возвращения царя в Сирию Йехуда не терял времени даром. Евреи во множестве стекались к нему, и он уже вновь сплотил уцелевших после сражения. И вот вблизи деревни Хадаша он завязал бой с военачальниками Антиоха. В этом сражении он проявил себя великолепно и нанес противнику тяжелые потери, однако и сам был убит. А спустя всего несколько дней его брат Йоханан пал жертвой заговора сторонников Антиоха.

II

1. Власть перешла к его брату Йонатану, который был предусмотрителен в отношении соотечественников, укрепил свою власть союзом с Римом и даже заключил перемирие с Антиохом. Однако ни одна из этих предосторожностей так и не обеспечила ему безопасность. Опекуном молодого Антиоха и действительным правителем Сирии был тогда Трифон, который давно готовил заговор против царя и старался уничтожить его друзей. И когда Йонатан с очень немногочисленной свитой прибыл в Птолемаиду для встречи с Антиохом, Трифон предательски захватил его и заключил в тюрьму, а сам предпринял поход против евреев. Когда же брат Йонатана Шимон отразил его наступление, тот, чтобы отомстить за поражение, казнил Йонатана.

2. Правление Шимона было более успешным. Он подчинил соседние города Гезер, Яффу и Явне, разбил иерусалимский гарнизон и разрушил Акру. Потом он заключил с Антиохом союз против Трифона, которого Антиох осаждал в Доре перед тем, как выступить в поход на индийцев. Однако хотя Шимон и помог Антиоху сокрушить Трифона, тот не оставил своих притязаний и вскоре выслал войско под началом Кендебея покорить Иудею и подчинить Шимона своей власти. Несмотря на свои годы, Шимон во время этой войны выказал бодрость юноши. Он выслал вперед своих сыновей с отрядом храбрейших воинов, а сам с частью войска повел наступление в другом направлении. Кроме того, по всей горной части страны он расставил многочисленные засады, и всякая их вылазка была успешной. Столь блестяща была его победа, что его провозгласили первосвященником. Так после 170 лет господства Македонии он возвратил евреям свободу.

3. Но и Шимон тоже пал жертвой заговора. Он был убит на пиру своим зятем Птолемеем, который затем заключил в тюрьму жену Шимона и двоих его сыновей. Он выслал также отряд, чтобы убить третьего сына Шимона, Йоханана Гиркана, однако юноша был предупрежден и укрылся в Иерусалиме: он полагался на поддержку народа, помнившего заслуги его отца и гнушавшегося низким поступком Птолемея. Когда же Птолемей устремился к другим воротам, то был отброшен горожанами, уже принявшими Гиркана. Птолемей тут же отвел свои силы в одну из крепостей над Иерихоном под названием Дагон, тогда как Гиркан, облеченный, подобно своему отцу, в сан первосвященника, совершил жертвоприношение Богу и устремился за Птолемеем, чтобы спасти мать и братьев.

4. Наступление Гиркана на крепость было бы успешным, если бы ему не вредили родственные чувства. Всякий раз, когда Птолемей оказывался в тяжелом положении, он выводил на крепостную стену мать и братьев Йоханана, так что все могли их видеть, и начинал их пытать, угрожая, если Йоханан немедленно не прекратит осаду, сбросить их со стены. Его жестокость наполняла сердце Йоханана гневом, но еще более того — жалостью и страхом. Однако ни пытка, ни угроза смерти не могли сломить его матери: простирая руки, она умоляла сына пренебречь ее страданиями и не давать пощады низкому негодяю. Лучше смерть от руки Птолемея, говорила она, чем вечная жизнь, лишь бы только Йоханан отомстил за зло, причиненное их дому. Мужество матери поднимало дух Йоханана, и, внявши ее мольбам, он бросался на новый приступ; однако при виде того, как бич терзает ее тело, его решимость ослабевала и чувства брали верх. Так тянулась эта осада, пока не наступил субботний год: дело в том, что седьмой год, подобно седьмому дню, соблюдается евреями как время полного покоя. Это освободило Птолемея от осады, и он, предварительно умертвив мать и братьев Йоханана, бежал к Зенону Котиле, единовластному правителю Филадельфии.