Иудейская война: читать начало книги онлайн

2. Между тем Тит, отправившийся морем из Ахайи в Александрию, прибыл на место гораздо быстрее, чем это бывает обычно при путешествии зимой. В Александрии он принял войска, за которыми был послан, и стремительными переходами быстро прибыл в Птолемаиду, где соединился со своим отцом, прибавив к двум его легионам, знаменитым Пятому и Десятому, свой собственный Пятнадцатый легион. К этим легионам были приданы 18 когорт, а также 5 когорт и один конный отряд из Кесарии и, наконец, 5 конных отрядов из Сирии. Из этих когорт 10 насчитывали по тысяче пеших воинов, а остальные 13 — по 600 пеших и 120 конных. Кроме того, большое союзническое войско было предоставлено римлянам царями: Антиох, Агриппа и Соем прислали по 2 тысячи пеших лучников и по тысяче всадников каждый, а аравиец Малку прислал тысячу всадников и 5 тысяч пеших, по большей части лучников. Таким образом, все войско, как конное, так и пешее, включая присланных царями, насчитывало 60 тысяч человек, не считая слуг, которые во множестве следовали за войсками: ведь их, ввиду их воинской подготовки, было бы неверно не считать бойцами, поскольку в мирное время они всегда участвуют в военных упражнениях своих господ, а во время войны разделяют все выпадающие на долю господ опасности; как в военном искусстве, так и в храбрости они уступают разве что своим господам.

V

1. В самом деле, предусмотрительность римлян, устраивающих свою жизнь так, что ее распорядок подходит как для мирного времени, так и для войны, достойна всяческого удивления. И если посмотреть на устройство римского войска, то становится понятным, что власть римлян над миром приобретена доблестью, а не досталась им по воле случая. Ведь они не ждут начала войны, чтобы пустить в ход оружие, и в мирное время не остаются праздными, начиная действовать лишь тогда, когда к этому побуждает необходимость, но словно они были рождены с оружием в руках, никогда не прекращают упражняться, не дожидаясь подходящего для этого времени. Их учения не отличаются от настоящего сражения, и каждый воин упражняется каждый день с таким рвением, как если бы это была настоящая война. Потому-то они с такой легкостью переносят трудности сражения: благодаря приобретенной привычке к правильному построению их строй никогда не рассеивается в беспорядке, воины никогда не покидают своего места из-за страха и никакой труд никогда не изнуряет их. Именно поэтому их победа над теми, кто не обучен военному делу, неизбежна. Так что их военные упражнения по справедливости могут быть названы бескровными сражениями, а их сражения — кровавыми упражнениями.

Они никогда не позволяют противнику захватить себя врасплох, ибо всякий раз, вторгаясь во враждебную страну, не вступают в бой прежде, чем построят укрепленный лагерь. Строят же они лагерь не как попало и не без расчета, не занимают на постройке всех людей и не работают в беспорядке. Если почва неровная, они сначала тщательно выравнивают ее, а затем вымеряют на выбранном месте прямоугольник (с этой целью в войске находятся многочисленные строители со всеми необходимыми приспособлениями).

2. Внутренность прямоугольника делится под палатки, а с внешней стороны лагерь окружается стеной, на которой на равном расстоянии друг от друга воздвигаются башни. Между башнями устанавливаются скорострелы, катапульты, камнеметы и другие приспособления для стрельбы, и все они готовы к действию. Затем римляне делают четверо ворот — по воротам в каждой стене: через эти ворота проходят вьючные животные, и ворота достаточно широки, чтобы, если понадобится, выйти через них на вылазку. Лагерь делится ровными улицами, а в середине ставятся палатки военачальников, центральная из которых — палатка главнокомандующего, по своему виду напоминающая храм. Все это похоже на построенный на скорую руку город: есть здесь и рыночная площадь, и кварталы ремесленников, и помещения для заседаний младших и старших военачальников, где обсуждаются спорные вопросы. Возведение стены и внутренних построек осуществляется с удивительной быстротой благодаря количеству и умению строителей. В случае необходимости выкапывают также и ров в 4 локтя глубиной и такой же ширины.

3. По завершении работ они в тишине и с соблюдением порядка расходятся по отведенным им местам. Снабжение топливом, продовольствием и, если необходимо, водой осуществляется упорядоченно и с соблюдением мер безопасности при точном распределении обязанностей. Ужинают и завтракают не когда кому вздумается, но все вместе; время сна, стражи и пробуждения возвещается звуком трубы, и ничего вообще не делается без приказа. На заре воины выстраиваются на поверку перед центурионами, центурионы являются перед трибунами и приветствуют их, а трибуны сопровождают высших военачальников к главнокомандующему. Тот, в соответствии с заведенным порядком, сообщает им пароль и прочие объявления для их подчиненных. Так они действуют и на поле боя, быстро меняя направление движения, так что как при наступлении, так и при отступлении движутся как один человек.

4. Когда наступает время сворачивать лагерь, звучит труба и никто не остается в бездействии: они мгновенно снимают палатки и делают все необходимые приготовления для выступления. Снова трубы подают сигнал к сбору, и они, навьючив мулов и нагрузив повозки поклажей, немедленно занимают свои места, подобно бегунам, готовым броситься вперед. Теперь они поджигают лагерь, чтобы он не мог быть использован врагом, тогда как сами они могут в случае необходимости легко построить новый. В третий раз трубят тот же сигнал к отправлению, чтобы поторопить тех, кто по какой-то причине запаздывает, так что благодаря этому никто не может потеряться из строя. Затем стоящий справа от главнокомандующего глашатай трижды вопрошает их на их родном языке, готовы ли они к бою, а они, едва дождавшись вопроса, трижды с воодушевлением громко восклицают «готовы» и, зажигаясь неким воинственным духом, вместе с ответом выбрасывают вверх правую руку.

5. Затем они выступают, двигаясь в тишине и порядке и, как в боевом строю, строго придерживаясь своего места.

Пешие воины оснащены панцирями и шлемами и на каждом боку имеют по мечу, из которых более длинный расположен слева, длина же короткого не превышает одной пяди. Отборные телохранители главнокомандующего вооружены копьями и круглыми щитами, прочие же пешие воины вооружены продолговатыми щитами и дротиками, а также несут на себе пилу, корзину, топор, заступ, ремень, серп, цепочку и трехдневный запас продовольствия, так что пеший воин мало чем отличается от навьюченного мула. Всадники же вооружены длинным мечом, который прикрепляется у правого бедра, а в руке держат длинную пику. Их щит свисает вдоль бока лошади; в колчане лежат три или более дротика с широкими наконечниками и по величине не отличающиеся от копья; шлемы же и панцири у них во всем такие же, как у пеших воинов. Вооружение конных телохранителей главнокомандующего в точности соответствует вооружению всадников в отрядах. Легион, становящийся во главе колонны, всегда избирается по жребию.

6. Таковы у римлян передвижения, стоянки и различия в снаряжении.

В сражениях они ничего не предпринимают без расчета или в силу случайности, но всегда всякому действию предшествует мысль, и действия всегда согласуются с принятыми решениями. Вследствие этого они редко терпят неудачи, а если это и происходит, то легко выходят из положения. Они предпочитают провал подготовленного предприятия случайному успеху, ибо победы, которые приходят сами, побуждают полагаться на случай, тогда как расчет, несмотря на случайные неудачи, учит не возвращаться к прежним ошибкам. Ведь тот, на кого обрушиваются случайные блага, не является их подлинной причиной, тогда как разрушающие расчет непредвиденные случайности хотя бы позволяют утешаться тем, что расчет сам по себе был правилен.

7. Военные упражнения закаляют не только тела, но и души римлян, ибо обучение зиждится также и на страхе. Ведь их законы предусматривают наказание смертью не только за бегство с поля боя, но и за гораздо менее значительные проступки. Но еще больший страх, нежели законы, возбуждают в них начальники, награждающие доблестных, чтобы не казаться жестокими по отношению к тем, кого наказывают. И повиновение вышестоящим столь беспрекословно, что в мирное время оно является украшением римлян, а в бою превращает войско в единое тело — столь целен и гибок их строй, столь остр их слух на приказания, а зрение — на подаваемые знаки, столь готовы их руки к деятельности. Оттого-то они всегда легки на победу и тяжелы на поражение и никогда не были побеждаемы ни численным превосходством, ни искусством, ни неблагоприятными условиями, ни даже судьбой, а ведь она подвластна им менее, чем победа. Так что, когда расчет предшествует предприятию и осуществляется столь действенным войском, нет ничего удивительного в том, что границы империи достигают Евфрата на востоке, океана на западе, плодороднейших долин Ливии на юге и Истра и Рейна на севере. Поистине можно сказать, что приобретенное уступает в ценности приобретателю!

8. Все сказанное служит не столько для восхваления римлян, сколько для утешения их поверженных противников и для устрашения всякого, кто помышляет о восстании, так что, быть может, тот, чей ум пытлив и кто незнаком с предметом, найдет полезным для себя ознакомиться с устройством римского войска. Это все, что я намеревался сказать об этом.

VI

1. Итак, пока Веспасиан и его сын Тит медлили в Птолемаиде, приводя в порядок войска, Плацид стремительно прошел через всю Галилею, убив на своем пути великое множество народа (это были наименее воинственные и наиболее робкие из галилеян). Затем, обнаружив, что воинственно настроенные галилеяне постоянно находят убежище в укрепленных Йосефом городах, он произвел нападение на сильнейший из них, Йодфат, рассчитывая легко захватить его неожиданным приступом. Взятие Йодфата доставило бы ему славу у начальников и помогло бы в завершении похода, ибо после падения наиболее сильного города все остальные города были бы охвачены страхом и сдались римлянам. Однако его надежды были далеки от осуществления. Именно: при приближении к городу он был своевременно замечен защитниками, и те, устроив перед городом засаду, неожиданно обрушились на ничего не подозревавших римлян. Превосходя противника числом, готовые к сражению и стремясь отвратить нависшую над их родным городом, женами и детьми опасность, евреи скоро обратили римлян в бегство. Множество римлян было ранено, но убитых было лишь 7 человек — благодаря упорядоченности их отступления, поверхностности полученных ранений (ведь их тела были полностью защищены), а также вследствие того, что евреи, будучи легко вооружены, не отваживались сойтись вплотную с тяжелой пехотой и метали свои копья издалека. Со стороны евреев потери составляли не более трех убитых и горстки раненых. Плацид решил, что взять город ему не по силам, и удалился.

2. Тогда Веспасиан принял решение самому выступить на Галилею. Он вышел из Птолемаиды, ведя за собой войска в принятом у римлян походном порядке. Во главе колонны шли легковооруженные вспомогательные части и лучники, предназначенные для отражения неожиданных нападений противника и произведения разведки в лесах, где противник мог устроить засаду. За ними следовал отряд тяжеловооруженной римской пехоты и конницы, далее — по 10 человек от каждой сотни, несущие, кроме собственной поклажи, приспособления для разметки лагеря. За ними шли дорожные мастера, спрямляющие изгибы дороги, выравнивающие пересеченную местность и рубящие препятствующие продвижению войск деревья, — все это затем, чтобы войска не были слишком утомлены трудной дорогой. Далее под охраной сильного отряда конницы везли имущество главнокомандующего и старших военачальников, а следом ехал верхом сам Веспасиан с отборной конницей и пехотой и отрядом копейщиков. Затем следовала конница легионов (каждый легион имеет собственный отряд конницы в 120 всадников), за всадниками двигались мулы, тащившие стенобитные орудия и другие приспособления того же рода. Далее следовали старшие военачальники, начальники когорт и трибуны, сопровождаемые отборными частями телохранителей, за ними несли боевые значки, включая орла, который находится перед каждым легионом: ведь орел — царь птиц и славится своим бесстрашием, и римляне видят в нем символ империи и предзнаменование победы над любым противником. Священные значки сопровождаются трубачами, за которыми следуют основные силы — сомкнутыми рядами по 6 человек, как всегда, сопровождаемые центурионом, следящим за порядком в строю. Прислуга каждого легиона в полном составе шла позади пехоты, следя за погруженным на мулов и других вьючных животных имуществом воинов. Колонна легионов замыкалась торговцами, сопровождаемыми для защиты арьергардом, включающим легкую и тяжелую пехоту и сильный конный отряд.

3. Двигаясь таким образом, Веспасиан со своими войсками достиг границ Галилеи. Здесь он разбил лагерь и, сдерживая боевой пыл воинов, произвел смотр войск, чтобы возбудить в противнике страх и дать ему время еще раз обдумать свое положение и, быть может, изменить принятое прежде решение вступить в бой. Одновременно он вел приготовления к осаде укреплений противника. И действительно, вид главнокомандующего заставил задуматься многих и устрашил всех, так что люди Йосефа, стоявшие лагерем неподалеку от Циппори у города под названием Гарис, почуяв приближение войны, разбежались во все стороны еще до соприкосновения с противником, не только не вступив в бой, но даже еще и не видя врага. Оставшийся с горсткой людей Йосеф видел, что силы его недостаточны, чтобы остановить противника, что евреи пали духом и что, если бы им только удалось завоевать доверие римлян, они с радостью бы заключили с ними соглашение и отступили. Он уже предвидел исход войны, но, решив пока что держаться как можно дальше от опасности, укрылся с оставшимися у него людьми в Тибериаде.

VII

1. Подойдя к Гадеру и увидев, что в городе почти нет защитников, Веспасиан взял его первым же приступом. Войдя в город, он предал смерти все взрослое население, причем римляне не щадили ни молодого, ни старого, ибо они ненавидели этот народ и помнили о том, как беззаконно обошлись с Цестием. Римляне сожгли не только самый город, но и все окрестные городки и селения: многие были уже покинуты жителями, но там, где жители остались, все они были обращены в рабство.

2. Бегство Йосефа наполнило город, который он выбрал себе убежищем, страхом, ибо жители Тибериады полагали, что раз Йосеф обратился в бегство, значит, он совершенно отказался от намерения вести войну. Их догадки были совершенно правильными, ибо Йосеф видел неизбежность уготованного евреям конца и знал, что единственное для них спасение — одуматься и изменить прежние решения. Он даже был уверен, что получил бы прощение, если бы перешел на сторону римлян, однако он скорее предпочел бы умереть снова и снова, нежели предать родину и, оскорбив доверенные ему полномочия, оказаться на стороне тех, сражаться с которыми был послан. Потому он решил написать в Иерусалим и в точности описать положение, не преувеличивая силу противника, чтобы не быть впоследствии обвиненным в трусости, но и не преуменьшая ее, чтобы не вызвать прилив бодрости у тех, кто готов раскаяться. Он просил, чтобы, если будет принято решение о заключении мира, ему немедленно сообщили, если же решат продолжать войну с римлянами, было прислано соответствующее подкрепление. Изложив свои предложения, он отправил послание в Иерусалим со спешными нарочными.

3. Тем временем Веспасиан двинулся на Йодфат с намерением разрушить его, так как ему стало известно, что в городе собралось множество неприятелей и что он служит опорным пунктом для вылазок. Он выслал вперед пехоту и конницу, чтобы выровнять дорогу — каменистую тропу, труднопроходимую для пеших и совершенно непроходимую для конных воинов. Всего в 4 дня работы были завершены и проложена удобная дорога для войск. На пятый день после того (это был 21-й день месяца Артемисия) покинувший Тибериаду Йосеф успел проникнуть в Йодфат, возбудив в сердцах евреев уже угасшее было мужество. Веспасиан услышал добрую весть о прибытии Йосефа от перебежчика, который настойчиво советовал напасть на город как можно скорее, ибо если только удастся захватить Йосефа, то с падением Йодфата падет и вся Иудея. Веспасиан истолковал это известие как величайшую удачу: не иначе как с помощью божественного провидения человек, считающийся наиболее способным из его врагов, добровольно заключил себя в темницу! Не теряя времени, он отправил тысячу всадников под началом Плацида и декуриона Эбутия, известного как деятельный и способный воин, с приказанием окружить город, чтобы не дать Йосефу ускользнуть.

4. На следующий день после длительного перехода, завершившегося уже в темноте, к Йодфату прибыл сам главнокомандующий с основными силами. Проведя войска к северу от города, он разбил лагерь в семи стадиях от стен на склоне горы, чтобы быть по возможности на виду у противника и таким образом вселять в него страх. Так и вышло: евреев охватил такой ужас, что никто не отваживался выйти за городские стены. Римляне, однако, не намеревались после дневного перехода сразу же устремиться на приступ: окружив город двумя рядами пехоты, а позади них — третьим рядом конницы, они совершенно лишили противника возможности выйти из города. Но отсутствие надежды на спасение только подняло дух евреев, ибо ничто так не возбуждает боевой пыл, как необходимость.

5. На следующее утро римляне начали приступ. Сначала евреи не двигались с места и удерживали позиции перед стеной напротив римлян. Веспасиан выслал против них своих лучников и пращников, а также всех, кто был вооружен длинными мечами и копьями, и приказал удерживать евреев на месте, в то время как сам он с пехотой взошел на склон, с которого стена была наиболее уязвима. При виде угрожающей городу беды Йосеф во главе всего еврейского гарнизона произвел дерзкую вылазку: обрушившись на римский отряд, они отбросили римлян от стены, совершив множество достойных упоминания отважных и мужественных деяний. Однако, хотя они и причинили ущерб врагу, сами пострадали не меньше: ведь в такой же мере, в какой евреи были побуждаемы безнадежностью своего положения, римлян толкало чувство стыда, и в то время как одни были вооружены и опытом, и отвагой, у других не было иного оружия, кроме отчаянной храбрости, и другого военачальника, кроме ярости. Так они сражались в течение целого дня, и только ночь разъединила их. Многие из римлян были ранены и 13 человек убито; евреи потеряли 17 человек убитыми и 600 ранеными.

6. На следующий день римляне предприняли новое наступление, и евреи, ободренные своим неожиданно действенным сопротивлением накануне, встретили их с еще большей решимостью. Однако они обнаружили, что и римляне гораздо более воинственны, чем прежде, ибо те, приравнивая отсутствие скорой победы к поражению, сгорали от стыда. В течение пяти дней не прекращались приступы римлян, однако вылазки защитников и их борьба на стенах города становились все ожесточеннее, так что ни евреи не были устрашены силой противника, ни римляне не были остановлены трудностью захвата города.

7. Йодфат почти весь расположен над обрывом и окружен с трех сторон ущельем такой бездонной глубины, что, когда смотришь вниз, взгляд не достигает его конца. Единственный подход находится с севера, где город стоит на самом низком склоне горы: когда Йосеф обносил город укреплениями, он включил этот склон в стены города, так что враг не мог захватить господствовавшую над городом высоту. Город до такой степени со всех сторон скрыт горами, что приближающийся к нему человек, пока не войдет в город, совершенно не виден. Таковы были укрепления Йодфата.

8. Как естественная неприступность города, так и мужество защищавших его евреев побудили Веспасиана принять решение о приготовлениях к серьезной осаде. Он созвал старших военачальников, и они стали обсуждать способы взятия города. Было решено построить насыпь у той части стены, где она уязвима, и Веспасиан разослал все войско собирать материал для строительства. Были вырублены все деревья на горных склонах вокруг города, и рядом с досками выросли горы камней. Затем под прикрытием дождя стрел и камней, запускаемых одной частью войска с высот, другая часть установила подпираемую столбами плетеную изгородь и под ее защитой стала возводить насыпь, причем обстрел со стен не причинял строителям ни малейшего ущерба. В это же время третья часть войска раскапывала близлежащие холмы, постоянно снабжая строителей землей. Итак, все войско было разделено на три части, каждая из которых выполняла определенную работу, и никто не бездействовал. Все это время евреи бросали со стен на изгородь римлян огромные камни и всевозможные метательные снаряды; даже тогда, когда они не попадали в цель, они производили ужасный шум, который мешал работающим.

9. Вслед за этим Веспасиан выставил метательные орудия, 160 числом, разместив их по окружности, и приказал обстреливать защитников на стенах. Копья, выпускаемые одновременными залпами катапульт, выбрасываемые из камнеметов камни весом в талант, пылающие головни, летящие густым роем стрелы заставили евреев покинуть не только стены, но те места в городе, куда долетали снаряды и стрелы, ибо совместно с метательными орудиями действовало все множество аравийских лучников и все, кто был вооружен метательными копьями и дротиками. Однако защитники, хотя и лишенные возможности нанести ответный удар со стен, также не бездействовали — небольшими отрядами, подобно разбойникам, врассыпную они совершали молниеносные вылазки, срывая изгороди, прикрывавшие возводившие насыпь строительные части, и нападая на них самих, пользуясь их беспомощностью; всюду, где римляне отступали, евреи разрушали насыпь и поджигали столбы и изгородь. Это продолжалось до тех пор, пока Веспасиан не понял, что причина ущерба, который терпели римляне, заключается в прерывистой линии земляных работ, бреши в которой открывали евреям путь для их нападений. Тогда он соединил заграждения и сконцентрировал силы, положив тем самым конец нападениям неприятеля.

10. Насыпь теперь быстро росла и почти достигала уже высоты стены. Йосеф, считавший для себя позором, если ему не удастся изыскать ответные меры для спасения города, собрал строителей и велел им поднять высоту стены. Когда же те заявили, что нет никакой возможности работать под таким градом снарядов, он придумал для работающих на стене следующую защиту: он приказал установить на стене перила и повесить на них сыромятные воловьи шкуры, так что, когда выбрасываемые камнеметами снаряды будут падать на них, они будут лишь прогибаться, стрелы будут скользить по поверхности шкур, а горящие головни погаснут из-за их влажности. Будучи защищены таким способом, строители работали в безопасности днем и ночью и увеличили высоту стены на 20 локтей; на стене они построили на близком расстоянии друг от друга башни, а саму стену увенчали мощными зубцами. Это привело римлян, видевших себя уже входящими в город, в уныние, и они были подавлены как изобретательностью Йосефа, так и стойкостью защитников города.

11. Веспасиан был раздражен хитрой уловкой и дерзостью жителей Йодфата. Ведь евреи, ободренные постройкой новых укреплений, возобновили ночные вылазки, а днем завязывали сражения, нападая на римлян небольшими отрядами и пользуясь всеми ухищрениями, принятыми шайками разбойников: они растаскивали все, что встречалось на пути, и поджигали все остальные осадные сооружения. Это продолжалось до тех пор, пока Веспасиан не приказал войскам впредь не вступать в сражения и не принял решения вести осаду до тех пор, пока голод не заставит противника сдать город: ведь недостаток продовольствия должен был либо вынудить защитников сдаться на милость победителя, либо — если они будут держаться до конца — привести их к голодной смерти. Он рассчитывал, что если он сначала выждет, а затем предпримет новый натиск на изнуренного противника, то разобьет его с гораздо большей легкостью. Итак, он приказал охранять все выходы из города.

12. В городе были большие запасы зерна и другого продовольствия, за исключением соли, однако испытывался недостаток в воде: не было своего источника, и население пользовалось дождевой водой, а в летнюю пору в этих местах почти нет дождей. Засада пришлась как раз на лето, и защитники, предвидя недостаток воды и беспокоясь так, как будто ее запасы были уже полностью исчерпаны, заметно пали духом. Дело в том, что Йосеф, ввиду изобилия всех остальных припасов и ввиду высокого духа защитников, желал, чтобы римляне вопреки своим надеждам были принуждены вести длительную осаду, и потому распределял воду между жителями в ограниченном количестве. Однако те переносили это ограничение тяжелее, чем действительный недостаток: не имея возможности напиться вдосталь, они испытывали еще более острую жажду и, словно уже достигнув крайнего изнурения, стали терять силы. Их положение не осталось не замеченным римлянами: наблюдая со склона горы за всем, что происходит в городе, они заметили, что евреи собираются в одно место, где между ними распределяется вода, и стали обстреливать это место из скорострелов, нанося евреям тяжелые потери.