В поисках роста: Приключения и злоключения экономистов в тропиках: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Интермеццо. В поисках реки

В 1710 г. пятнадцатилетний английский юноша по имени Томас Кресап высадился с корабля в портовом городе Гавр-де-Грас, штат Мериленд. Томас эмигрировал в Америку из Йоркшира, графства на севере Англии [1].

Томас знал, что он ищет в Америке, — землю возле реки. Прибрежная земля дает богатый урожай, а по реке можно без труда доставлять сельскохозяйственную продукцию на рынок. Он обосновался на реке Сасквеханна, которая текла через Гавр-де-Грас.

Дальнейшие сведения о Томасе датируются 1727 г. В это время он женится на Ханне Джонсон и почти сразу объявляет себя банкротом. Долг размером в девять фунтов стерлингов оказался ему не по силам [2]. Томас и Ханна на себе испытали слабость медицинской помощи у ранних американских поселенцев: двое их детей умерли во младенчестве.

Пытаясь скрыться от кредиторов, Томас решил переехать. Он снова совершил попытку заполучить землю возле реки и арендовал участок у отца Джорджа Вашингтона, на вирджинском берегу Потомака, недалеко от того места, где сейчас находится столица Соединенных Штатов Вашингтон. Там он начал строить себе хижину. Но он был чужаком в этих краях, и, пока он рубил деревья, шайка вооруженных соседей предложила ему поискать себе место для жилья где-нибудь в другом месте. Томас воспользовался подручным средством и в завязавшейся драке убил одного из нападавших топором, а потом вернулся назад в Мериленд, чтобы собрать вещи для переезда в Вирджинию. Он рассказал Ханне об их будущих новых соседях. «По каким-то причинам, — как сказано в хронике, — ехать она отказалась» [3].

После этого Кресапы выбрали для нового места жительства Пенсильванию и в марте 1730 г. обосновались в верхнем течении Сасквеханны, неподалеку от нынешнего города Райтсвилля. Томас решил, что наконец-то обрел свою прибрежную обетованную землю. Но и в Пенсильвании начались нелады с соседями. Лорд Балтимор, владелец Мериленда, и Уильям Пенн, хозяин Пенсильвании, спорили о границах между их колониями, и Томас поддержал сторону, которой было суждено проиграть. Он получил двести акров прибрежной пенсильванской земли от лорда Балтимора, за которые выплачивал по два доллара в год. Казалось, это отличная сделка, но земля, как выяснилось, не принадлежала Балтимору, и пенсильванцы решили выгнать мерилендцев восвояси.

В октябре 1730 г. двое пенсильванцев подстерегли Томаса, ударили его по голове и сбросили в Сасквеханну. Томасу как-то удалось выбраться на берег. Он попытался добиться справедливости, обратившись к ближайшему пенсильванскому судье, но тот ему ответил, что мерилендцы не могут обращаться в суды Пенсильвании [4].

Ночью 29 января 1733 г. толпа из двадцати пенсильванцев окружила дом Томаса и потребовала, чтобы он сдался, — они намеревались его повесить. Вместе с Томасом в осаде оказались еще несколько верных мерилендцев, его сын Дэниэл и Ханна, которая была на девятом месяце беременности — она ждала Томаса-младшего. Когда толпа взломала дверь, Томас открыл огонь и ранил одного из нападавших. Пенсильванцы ранили одного из детей мерилендских верноподданных. В конце концов нападавшие ретировались.

Следующая битва состоялась через год, в январе 1734 г., когда шериф округа Ланкастер послал вооруженный отряд для ареста Томаса. Отряд снова взломал дверь, и Томас снова открыл огонь. Один из людей Томаса застрелил одного из нападавших по имени Ноулс Даунт. Пенсильванцы умоляли Ханну дать им свечу, чтобы осмотреть рану Даунта (у него была повреждена нога). Добросердечная Ханна ответила: «Лучше бы его ранили в сердце» [5]. Позже Ноулс Даунт скончался от ран. Взять Томаса не удалось и на сей раз.

Осенью 1736 г. с Кресапом решил наконец разобраться новый шериф округа. В ночь на 23 ноября он возглавил хорошо вооруженный отряд из двадцати четырех человек. Отряд достиг дома Кресапов. Шериф намеревался вручить Томасу ордер на арест за убийство Ноулса Даунта. Когда раздался стук в дверь, в доме находились члены семьи и защитники Мериленда. Ханна снова была на сносях — на этот раз она ждала третьего ребенка. Томас поинтересовался, чего они хотят, «эти квакающие сукины дети» [6]. Определение относилось к миролюбивым пенсильванским квакерам. Но в данный момент они хотели сжечь дом Томаса. Мерилендцы бросились врассыпную из горящего дома, и тогда пенсильванцы наконец-то поймали Кресапа [7].

Томаса заковали в кандалы и отправили в тюрьму. Она находилась в Филадельфии — Томас назвал этот город одним из самых красивых в Мериленде. В тюрьме Кресап провел год. Иногда охранники выводили его на свежий воздух, в том числе чтобы показать «мерилендское чудовище» беснующейся толпе.

И все-таки сторонники Томаса добились его освобождения — для этого им пришлось обратиться с петицией в Лондон к королю. Томас решил, что Пенсильвании с него хватит, погрузил свое семейство в повозку и отправился назад в Мериленд, на западную границу — туда, где ныне стоит городок Олдтаун, что на берегах Потомака. Как только они туда прибыли, Ханна родила их пятого, последнего ребенка — Майкла.

Томас никак не мог ужиться с соседями — один из них отметил, что «Кресап — человек горячего нрава и на редкость желчный» [8]. Но на этот раз до драки не дошло, и в Олдтауне Томас прожил до конца своих дней [9]. Он выстроил дом над поймой Потомака — это была хорошая, плодоносная земля. К сожалению, именно в этом месте река не являлась транспортной артерией — навигация по ней была возможна только от Джорджтауна, в 150 милях ниже по течению. Непроходимость Потомака пробудила у Томаса глубокий интерес к проблемам транспорта.

В 1740-х гг. Кресап входил в группу земельно-транспортных инвесторов, которая включала и семью Вашингтонов. Они изучали возможность сооружения канала вдоль той части Потомака, где судоходство было невозможно. Разработанный план не был реализован из-за опасности войны с французами. Канал все-таки построили, но только в начале следующего столетия.

Каналы и реки привлекали всех, поскольку дороги в колонии часто утопали в грязи, а в сухую погоду от перегрузки колеи делались чересчур глубокими. Чтобы не так страдать от тряски, и возницы, и пассажиры в пути передавали друг другу бутылку виски. «Лошади, — с благодарностью отмечал один такой пассажир, — были трезвы» [10].

Так и не сумев обуздать реку, Томас переключился на сооружение дорог. При этом он ориентировался на довольно низкие стандарты, понимая под дорожным строительством лишь устранение «наиболее сложных препятствий» [11]. В 1747 г. в тех местах проезжал с инспекцией Джордж Вашингтон — сын бывших землевладельцев и коммерческих партнеров Томаса. Он описал дорогу, которая вела к угодьям Томаса Кресапа, как «худшую из дорог, по которой когда-либо ступала нога человека или зверя» [12].

Если Томас надеялся, что переезд на дальние рубежи избавит его от пограничных войн, то он ошибался. Он оказался в центре самой большой за всю свою жизнь войны — англо-французской, продлившейся с 1754-го по 1763 г.

Война началась в том числе и потому, что Томас (как и другие английские поселенцы) не был удовлетворен своим прибрежным участком и обращал взоры на запад — там вдоль судоходной реки Огайо простирались плодоносные земли. В итоге Томас присоединился к Вашингтонам и другим вирджинцам, решившим захватить приглянувшиеся территории. В историю эта группа вошла под названием «Компания Огайо». Захватчики быстро расправились с прежними владельцами — племенами индейцев Шони и Минго. Когда «Компания Огайо» попыталась выстроить торговый пост и форт в устье реки Огайо (ныне это город Питтсбург), им пришлось столкнуться с более серьезным неприятелем, а именно — французами из Квебека. Они тоже положили глаз на землю у реки. В 1754 г. в короткой схватке французы оттеснили защитников «Компании Огайо» под командованием юного Джорджа Вашингтона. Инцидент положил начало Французско-Индейской войне (как ее позже назовут). Томас и его сыновья Дэниел и Томас-младший записались в антифранцузское ополчение в составе колониальной милиции — сборища провинциальных забияк, более известных своими «безобразными вольностями», чем военным мастерством [13]. Томас откомандировал в милицию и Немезида — одного из своих черных рабов. 23 апреля 1757 г. в бою возле нынешнего Фростбурга, штат Мериленд, Томас-младший был убит. Спустя несколько недель Немезид тоже погиб в бою [14].

В итоге при мощной поддержке Британии колонисты победили французов и их союзников-индейцев. На этом, однако, военные мытарства Томаса не закончились. В 1755 г. разразилась освободительная война. Младший сын Томаса Майкл был убит в самом ее начале. Еще двое детей Томаса и Ханны умерли малолетними от болезней. Жизнь Томаса была полна насилия и неудач, а каждый кусок хлеба доставался ему с большим трудом.

И все-таки поиски реки, которые Томас вел всю жизнь, увенчались успехом. Майкл до своей гибели успел застолбить участок на реке Огайо. Наследники Томаса будут жить на плодородной земле, а позже работать на мануфактурах вдоль речных берегов. Растущая американская экономика, простирающая свои щупальца вдоль рек, каналов и железных дорог, вытащила Кресапов из нищеты и помогла их процветанию. Жизнь изменилась со времен Томаса — моего прапрапрапрапрапрадеда.

Большая часть населения Земли еще не распрощалась с тяжелым наследием доиндустриальной эпохи. Большинству жителей Земли повезло меньше, чем мне, родившемуся на изобильных берегах. Когда мы, жители богатых стран, смотрим сегодня на то, что происходит в странах бедных, — мы видим там собственное прошлое. Мы все — потомки бедняков. В конечном итоге мы все — выходцы из простонародья. Мы занимаемся поисками истоков роста, чтобы помочь бедным странам стать богатыми.

ЧАСТЬ II

Бесполезные лекарства

За последние пятьдесят лет экономисты часто полагали, что им наконец-то удалось найти верный подход к проблеме экономического роста. Все началось с мысли о необходимости предоставлять иностранную помощь для заполнения разрыва между «требуемыми» инвестициями и собственными накоплениями государства. Даже после того как некоторые из нас отказались от этой лишенной гибкости концепции «требуемых» инвестиций, инвестиции в средства производства по-прежнему казались нам ключом к экономическому росту. Эту идею дополняло представление о том, что образование является формой накопления «человеческих средств производства», которые, в свою очередь, обеспечат рост. Кроме того, обеспокоенные тем, что наличие «избыточного» населения может подорвать возможности роста экономики, мы выступали за контроль над рождаемостью. А затем, осознав, что росту экономики может препятствовать государственная политика, мы выступали за предоставление официальных займов, которые заставляли бы правительство проводить политические реформы. Наконец, когда у стран возникали проблемы с выплатой долгов по займам, выданным на условиях проведения реформ, мы предлагали простить им эти долги.

Ни одно из этих средств не сработало так, как мы ожидали, — потому что не у всех лиц, которые могли бы повлиять на экономический рост, были нужные стимулы. В этом разделе мы рассмотрим некоторые из оказавшихся бесполезными рецептов. А в третьем разделе перейдем к сложной задаче привлечения всего населения к участию в процессе экономического роста.

Глава 2

Помощь ради инвестиций

6 марта 1957 г. небольшая британская колония Золотой Берег стала первой независимой африканской страной, расположенной южнее Сахары. Она приняла новое имя — Гана. Делегации, представлявшие силы по обе стороны железного занавеса, в том числе из Москвы и Вашингтона, соперничали за право первыми предложить займы и техническое содействие новому государству. Американскую делегацию возглавлял вице-президент Ричард Никсон. (Один из источников утверждает, что Никсон спросил у группы чернокожих журналистов: «Каково это — чувствовать себя свободными?» «Не знаем, — прозвучал ответ. — Мы из Алабамы» [1].)

О независимости Ганы позже писали так: «Мало у какой бывшей колонии были более благоприятные стартовые условия» [2]. Гана поставляла на мировой рынок две трети всего объема какао. Там находились лучшие школы в Африке, а экономисты считали, что образование — одно из главных условий для экономического роста. Инвестиции здесь тоже были немалыми, а экономисты полагали, что это еще один из ключей к росту. В период ограниченного самоуправления 1950-х гг. правительство Нкрумы и британцы совместно построили новые дороги, больницы и школы. Американские, британские и немецкие компании выражали интерес к осуществлению инвестиций в эту страну [3]. Все население разделяло энтузиазм по поводу экономического развития. Как писал в то время один ганец, «теперь давайте искать экономическое царство» [4].

Нкруме помогали многие ведущие экономисты мира — Артур Льюис, Николас Калдор, Дадли Сире, Альберт Хиршман и Тони Киллик. Все они разделяли оптимизм, высказанный Сирсом в докладе еще в 1952 г.: помощь Гане принесет колоссальную отдачу. В 1952 г. Сире отмечал: «Реконструкция дороги между Тарквой и Такоради увеличит общий объем производства в Гане намного больше, чем реконструкция любой из дорог в Великобритании» [5].

У Нкрумы цели были более грандиозными, чем постройка двух-трех дорог. Он уже начал планировать сооружение огромной плотинной гидроэлектростанции на реке Вольта, которая дала бы достаточно энергии для строительства алюминиевого завода [6]. Нкрума ожидал, что с запуском этого завода начнет развиваться интегрированная алюминиевая промышленность. Новый завод будет перерабатывать алюминий, который должен будет поступать с нового обогатительного комбината, который, в свою очередь, станет перерабатывать бокситы с новых бокситовых рудников. Строительство железной дороги и завода по производству каустической соды станет завершающим этапом в создании единого промышленного комплекса. В отчете, подготовленном иностранными советниками, с радостью извещалось, что озеро, образовавшееся в результате возведения плотины на Вольте, обеспечит транспортную связь между севером и югом Ганы. Проект приведет к развитию «рыболовства на озере». Крупномасштабное ирригационное земледелие с использованием озерной воды с лихвой покроет потерю 3500 квадратных миль пахотной земли, которые скрылись под водой [7].

Ганцы действительно построили плотину Акосомбо за несколько лет при поддержке американского и британского правительств и Всемирного банка. Благодаря плотине возникло самое большое в мире антропогенное озеро — озеро Вольта. Алюминиевый завод тоже построили быстро; на 90 % он принадлежал международному гиганту Kaiser Aluminum. Нкрума лично опустил створы плотины на торжественной церемонии 19 мая 1964 г. — великое озеро Вольта было создано [8].

[1] Jacob 1881.

[2] Cresap and Cresap 1987, p. 31.

[3] Cresap and Cresap 1987, p. 32.

[4] Bailey 1944, p. 34.

[5] Bailey 1994, p. 40.

[6] Bailey 1994, p. 179.

[7] Bailey 1994, p. 51.

[8] Cresap and Cresap 1987, p. 79.

[9] Cresap and Cresap 1987, p. 76.

[10] Rorabaugh 1981, p. 141.

[11] Cresap and Cresap 1987, p. 91.

[12] Cresap and Cresap 1987, p. 87.

[13] Fischer 1991, p. 754.

[14] Cresap and Cresap 1987, p. 100.

[1] Rooney 1988, p. 133.

[2] Rooney 1988, p. 5.

[3] Rooney 1988, p. 88.

[4] Rooney 1988, p. 137.

[5] Seers and Ross 1952.

[6] Rooney 1988, pp. 4-6.

[7] Frempong 1982, p. 130.

[8] Rooney 1988, pp. 154-168.