В поисках роста: Приключения и злоключения экономистов в тропиках: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Но увеличение количества машин на одного рабочего приведет нас к ряду проблем — мы постепенно придем к тому, что каждый рабочий будет вынужден использовать более одной машины одновременно, бегая сломя голову между ними, как Чарли Чаплин в фильме «Новые времена». Вряд ли, если мы дадим рабочему еще одну машину, когда у него уже есть восемь других, выйдет что-нибудь стоящее. Отдача будет убывать.

Ведь бесконечное увеличение одной составляющей производства относительно другой составляющей не может увеличивать объем производства бесконечно. По мере увеличения числа машин на одного рабочего отдача от каждой дополнительной машины будет все меньше и меньше.

Чтобы увидеть закон убывающей отдачи в действии, попробуйте представить, что одна из составляющих зафиксирована, и попытайтесь увеличивать объем другой.

Сегодня я готовлю детям на завтрак их любимые блинчики. Мой рецепт блинчиков требует взять один стакан молока и два стакана пшеничной муки. Эти пропорции строго не зафиксированы — думаю, если я сделаю тесто пожиже, добавив в него больше молока, чем положено, мои любители блинчиков все равно их съедят.

И вдруг выясняется, что муки едва хватает на три порции блинчиков. А тут еще моя дочь Рэчел напоминает мне, что позавтракать с нами придет ее подружка Ева. Я совершенно об этом забыл. Тайком от дочери подливаю в миску с тестом еще стакан молока. Никто не заметит. Потом мой сын Калеб напоминает, что придет его приятель Кевин, большой охотник до блинчиков. Подливаю в тесто еще молока. Авось сойдет. Тут входит моя жена и говорит, что Коллин, подружка нашей младшей дочери Грейс по детскому саду, тоже зайдет. В отчаянии лью в тесто новую порцию молока. Пятнадцать минут спустя дети с отвращением отказываются есть самые жидкие блинчики в мире.

Это закон убывающей отдачи в действии: увеличение одной составляющей при неизменном уровне другой не позволяет мне поддерживать непрерывный рост производства блинчиков. Убывание отдачи связано с тем, что я пытаюсь увеличить объем одной составляющей (молока) при неизменном объеме второй (муки). В итоге отдача от молока уменьшается. Эффект первого стакана молока на производство блинчиков был весьма положительным: без него у меня осталась бы только сухая смесь, а с ним испечется плотный блин. Но когда я влил целых три стакана молока на два стакана муки, добавление четвертого может сказаться на выпечке только плачевно.

Мы можем увеличить производство ВВП при данном количестве рабочих, наращивая число машин на одного человека. Если в начале этого процесса машин нет вообще — отлично; в таком случае каждая дополнительная машина существенно увеличит объем производства. Когда машин уже много, каждая дополнительная машина оказывает совсем небольшой положительный эффект.

Насколько значительным окажется такое снижение эффективности, зависит от того, сколь важен в производстве капитал. В моем эксперименте с блинчиками убывающая отдача определялась важностью составляющей, долю которой я старался в одностороннем порядке увеличить. Неудавшаяся попытка увеличить производство блинчиков за счет увеличения одной составляющей была бы еще более катастрофичной, если бы я увеличивал долю одного из мелких ингредиентов, например, соли, не меняя остальные. Сомневаюсь, что мои потребители остались бы довольны результатом, если бы я пытался увеличить производство блинчиков, добавляя все больше соли при неизменном количестве муки и молока.

Если бы второстепенная составляющая, вроде соли, была единственной, ресурсы которой ограничены, у меня было бы гораздо больше возможностей для расширения производства блинчиков. Соль кончилась бы, но муки и молока оставалось бы сколько угодно. Я мог бы удвоить количество муки и молока при том же количестве соли. Многие споры о капитальном фундаментализме сводятся к тому, насколько важной составляющей производства является капитал.

Причина столь шокирующего действия идеи Солоу об убывающей отдаче инвестиций заключается в том, что здания и машины представляют собой на удивление малозначимую составляющую ВВП. Мы можем оценить важность капитала для США, определив долю дохода от капитала в общем доходе. Под доходом от капитала имеется в виду тот доход, что аккумулируется у прямых или непрямых владельцев зданий и машин: корпоративные прибыли, дивиденды по акциям, проценты по займам (поскольку инвестиции частично финансируются с помощью займов). Солоу в статье 1957 г. заявил, что, по его оценке, доход от капитала составляет примерно треть ВВП США [6]. Это отношение верно и по сегодняшний день [7]. Остальные две трети дохода — это заработная плата, то есть доход рабочих.

Таким образом, только треть всего объема производства определяется вкладом капитала, а две трети — вкладом рабочих. Если капитал отвечает лишь за треть объема производства, убывание отдачи от инвестиций должно быть весьма значительным. Когда машин немного, увеличение объема производства за счет каждой дополнительной машины будет заметным. Когда машин много, увеличение объема производства от каждой дополнительной машины будет незначительным.

Убывающая отдача кажется простым и очевидным правилом, но оно и привело к «сюрпризу Солоу». Увеличение количества машин не оказалось эффективным способом поддержания роста. Если экономика пытается расти при помощи увеличения числа машин, то вначале, когда их мало, рост может быть очень динамичным, однако затем, когда машин станет много относительно количества рабочей силы, он по закону убывания отдачи замедлится. И если число машин на человека будет расти с постоянной скоростью, рост выпуска на человека в конце концов упадет до нуля.

Еще одним неожиданным выводом из этих рассуждений для Солоу оказалось то, что сбережения не способны поддерживать рост. Сбережения изымают деньги из сферы потребления сегодня ради покупки средств производства завтра. Но это не повышает темпов роста в долгосрочной перспективе, поскольку средства производства не играют здесь решающую роль. Экономика с высоким уровнем сбережений достигнет не бóльших темпов устойчивого роста, чем экономика с низким уровнем сбережений. В обоих случаях при увеличении объема средств производства рост упадет до нуля по мере неизбежного убывания отдачи. Правда, экономика с высокой нормой сбережений будет отличаться более высоким уровнем доходов, чем экономика с низкой нормой сбережений. Но ни в той, ни в другой рост не будет устойчивым.

Вот в чем состоял сюрприз Солоу: элементарная логика показывала, что рост производства на одного рабочего не может быть устойчивым. Однако в США и многих других индустриальных странах уже два века рост в расчете на одного рабочего поддерживается на уровне 2 %. Откуда же берется этот стабильный показатель, если он логически невозможен?

Решение, которое предложил Солоу для разгадки своего удивительного парадокса, заключалось в техническом прогрессе. Технический прогресс приводит ко все большей и большей экономии на той составляющей, предложение которой постоянно: на рабочей силе. Иными словами, технический прогресс помогает одному и тому же количеству рабочих добиваться большего.

Солоу утверждал, что технический прогресс происходит по внеэкономическим причинам — таким, как прогресс фундаментальной науки. Судя по уверенному продвижению технического прогресса в США, можно было предположить неизменность его темпов. Именно его скорость определяла долгосрочный рост дохода на душу населения.

Представьте себе, что технология — это схема, которая связывает в единое целое рабочих и машины. Технический прогресс делает эти схемы лучше и лучше. Например, сначала рабочие должны были прослеживать судьбу изготовляемого продукта от начала до конца производственного процесса. Я беру сырье из груды на заднем дворе, несу его к плавильному агрегату и расплавляю. Потом несу расплавленный металл к формовочной машине и формую расплавленное сырье в изделие. После этого доставляю получившееся изделие к полировочной машине и полирую его. Теперь несу к машине для покраски и крашу. А когда высохнет, бросаю в грузовик и везу продукт к дому клиента-заказчика. Получив деньги заказчика, еду в банк, чтобы положить деньги на счет, а потом возвращаюсь на завод. Там снова беру сырье из груды на заднем дворе, несу его в плавильный агрегат…

Однажды я получаю по почте новую схему от некоего мистера Г. Форда из Диаборна, штат Мичиган. Мистер Форд утверждает, что будет эффективнее, если каждый рабочий останется у одной машины и передвижения станет совершать изделие, а не рабочий. Мистер Форд предлагает установить конвейер для перемещения изделия от одной машины к другой. Теперь я постоянно стою у одной машины — покрасочной. Все то время, которое я тратил на беготню от одного агрегата к другому, больше не теряется. Кроме того, я приобретаю огромный опыт в деле покраски. Я могу использовать дополнительное время и опыт, чтобы покрасить большее число изделий. У каждого из рабочих за другими машинами тоже появляется дополнительное время для производства. Новая схема экономит труд и позволяет определенному числу рабочих достичь более значительных результатов при использовании тех же машин [8].

Если новая схема возникает одновременно с добавлением новых машин, технический скачок отложит действие закона убывающей отдачи. Я работаю эффективнее в силу более разумного способа организации моего рабочего времени. При новой схеме становится как будто бы больше рабочих, то есть увеличивается объем как вложенного труда, так и оборудования, и до убывания отдачи от машин дело не доходит.

Этот пример иллюстрирует общий принцип: технический прогресс позволяет избежать убывания отдачи, если он приводит к экономии на той составляющей, предложение которой фиксированно, — на рабочей силе. Каждый рабочий становится все более эффективным за счет более удачной технологии, и эффект получается тот же, как если бы увеличилось число рабочих. При этом одновременно с эффективным количеством рабочих увеличивается и количество машин, и убывания отдачи не происходит.

В долгосрочной перспективе весь рост производства на единицу рабочей силы должен обеспечиваться за счет трудосберегающего технического прогресса.

Некоторые люди считают, что трудосберегающий технический прогресс — зло для рабочих, потому что он лишает их работы. Это луддитское заблуждение, одна из глупейших идей за всю богатую историю глупых идей в экономике. Разобраться в том, почему это глупо, — хороший способ еще раз подтвердить наглядными примерами логику Солоу.

Луддиты, давшие имя движению, были рабочими трикотажных и кружевных мануфактур в английском городе Ноттингеме. Их первые выступления состоялись в 1811 г. [9]: в знак протеста против безработицы они поломали ткацкие станки, которые воплощали собой новые трудосберегающие технологии. Бунтовщики пропагандировали свои действия в памфлетах с таинственной подписью «Король Лудд». Со стороны трикотажников учиненный разгром был понятным средством самозащиты. Они обладали навыками, годившимися для старых технологий, и знали, что для новых технологий их умения не понадобятся. Английские чиновники, тщательно изучив вопрос, отреагировали на беспокойства луддитов — в январе 1813 г. четырнадцать из них были повешены.

Однако истинная глупость проявилась позже, когда некоторые мыслители решили, что борьба луддитов — универсальная модель, и превратили эту модель в луддитское заблуждение. Оно заключается в предположении, что технический прорыв в экономике, обеспечивающий производство одного и того же количества товаров силами меньшего числа рабочих, приведет экономику к состоянию, когда рабочих будет требоваться меньше. Почему-то последователям луддизма никогда не приходил в голову альтернативный вариант развития событий — производство большего количества товаров силами прежнего количества рабочих. Трудосберегающая технология — это термин, обозначающий технологию, увеличивающую объем производства на единицу рабочей силы. Все стимулы рыночной экономики ведут к увеличению инвестиций и производительности, а не к уменьшению занятости; в противном случае некоторые крайне глупые фабриканты упускают возможности для получения прибыли. При большей производительности прежнего числа рабочих доход каждого рабочего увеличивается.

Конечно, вполне может возникнуть безработица среди тех, кто владеет только старой технологией — как и было у луддитов. И такая безработица действительно способна оказаться гибельной для ее жертв. Но рабочие в целом при наличии более мощных технологий, увеличивающих производительность, выигрывают. Луддиты путают сдвиг занятости при переходе от старых технологий к новым с общим падением занятости. Первое происходит; второе — нет. В странах, где наблюдается технический прогресс, таких, как Германия, Великобритания и США, не наблюдается долгосрочная тенденция к увеличению безработицы. При этом в них наблюдается долгосрочная тенденция к увеличению дохода на одного рабочего [10].

Логика Солоу ясно показала, что трудосберегающий технический прогресс — единственная возможность увеличения производительности рабочего в долгосрочной перспективе. Неолуддиты отрицают эту единственную возможность, которая может увеличить доходы рабочих в долгосрочной перспективе, — новые трудосберегающие технологии. И в этом состоит горькая ирония.

Луддитское заблуждение живо до сих пор. Взгляните хотя бы на такой серьезный документ, как ежегодный «Доклад о развитии человека» (Human Development Report) Программы развития ООН. Отчет 1996 г. повествует о «росте без прироста рабочих мест», наблюдающемся во многих странах. Его авторы говорят, что такой «рост без прироста» происходит, когда темпы роста занятости отстают от темпов роста выпуска, что приводит к «крайне низкому доходу» миллионов трудящихся. В докладе за 1993 г. выражено такое же беспокойство из-за той же «проблемы» — «роста без прироста рабочих мест», который был особенно заметен в развивающихся странах в 1960-1973 гг.: «Темпы роста ВВП были довольно высокими, но темпы роста занятости отставали от них почти наполовину» [11]. Аналогично в исследовании ситуации во Вьетнаме в 2000 г. оплакивается медленный рост занятости в сфере производства по сравнению с ростом производства [12]. Авторы всех этих отчетов забывают, что более быстрый рост ВВП по сравнению с ростом занятости называется ростом дохода на одного рабочего, и это единственный способ увеличить «крайне низкие доходы» рабочих [13].

Увеличение числа машин на одного рабочего не служит источником долгосрочного роста. Но оно могло бы быть источником роста в процессе перехода экономики на долгосрочный путь развития. Экономика, которая начинала с небольшого числа машин, получает очень высокий доход на каждую дополнительную машину. Поэтому на время инвестиции могли бы обеспечить высокие темпы роста. По мере накопления средств производства дело дойдет до убывания отдачи и рост замедлится. В конце концов, экономика достигнет сбалансированного состояния, и ее рост будет определяться трудосберегающим техническим прогрессом. Иными словами, мы можем все-таки считать инвестиции важным источником роста, если переход важен для долгосрочного роста.

Однако мысль о том, что переход важен для долгосрочного роста, не бесспорна. Если рост в основном объясняется переходом к долгосрочному состоянию, то поначалу машин должно быть очень немного, а доход на них — очень высок. Это означает, что доход на машины — процентные ставки — в экономике должны были бы быть поначалу очень высокими. Точнее, процентные ставки должны были бы быть абсурдно высокими. Как подсчитали Роберт Кинг и Серджио Ребело, чтобы объяснить экономический рост в США, надо допустить, что процентные ставки в стране сто лет назад в период переходного роста капитала на одного работника должны были бы превышать 100 %. Однако данные по процентным ставкам в США показывают, что они были сравнительно постоянными (и, безусловно, никогда не достигали 100 %); это подтверждает вывод Солоу о том, что экономический рост в США — долгосрочный феномен, а не переходное движение от низкого значения объема капитала к высокому.

Объяснение экономического роста переходными периодами не совсем согласуется с логикой. Предполагается, что все экономики начинают с точки отсчета, далекой от состояния сбалансированного роста. Тогда инвестиции в средства производства должны помочь в ускорении темпов роста некоторым странам. Каким именно? Тем, которые стартовали с точки, расположенной ниже их траектории сбалансированного роста. После этого они станут расти со скоростью технического прогресса. Экономика стран, которые стартовали с точки, расположенной выше траектории сбалансированного роста, будет расти медленно, а то и вовсе сокращаться, пока не начнет движение по этой траектории. Тогда они также будут расти со скоростью технического прогресса.

[6] Solow 1957.

[7] U.S. Statistical Abstract Calculation 1995.

[8] Преимущества специализации подчеркивали все экономисты от Адама Смита до Пола Ромера (Paul Romer 1992).

[9] Groliers on Compuserve, статья о луддитах.

[10] В Baumol 1986 рассматриваются данные по безработице в долгосрочном периоде по Великобритании, США и Германии.

[11] United Nations Development Programs Human Development Report, 1996, p. 2; 1993 HDR pp. 35-36 «Growth without employment» («Рост без занятости»).

[12] Belser 2000.

[13] United Nations Development Programs Human Development Report 1996.