В поисках роста: Приключения и злоключения экономистов в тропиках: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Тема поиска встречается в самых древних сюжетах. В разных версиях объект поиска представляет собой некую драгоценность с магическими свойствами: золотое руно, Святой Грааль, эликсир жизни. В большинстве случаев драгоценный объект либо не дается в руки, либо, давшись, разочаровывает. Ясон с помощью Медеи получает золотое руно, но ради этого Медея предает собственного отца, да и последующий брак Ясона и Медеи сложно назвать счастливым. Ясон, в свою очередь, предает Медею ради другой, и она мстит ему, убивая его новую невесту и собственных детей.

Пятьдесят лет назад, после Второй мировой войны, экономисты приступили к поискам способа, с помощью которого бедные страны тропических широт могли бы стать такими же богатыми, как страны Европы и Северной Америки. Нас побуждал к действию вид страданий бедных и процветания богатых. Если бы наш дерзкий поиск увенчался успехом, это стало бы одним из величайших интеллектуальных триумфов человечества.

Подобно древним путешественникам, экономисты пытались найти драгоценный объект — ключ, который превратил бы тропики из бедных в богатые. Много раз нам казалось, будто эликсир найден. Драгоценные средства, которые мы находили, бывали разными — от иностранной помощи до инвестиций в физический капитал, от развития образования до контроля за ростом численности населения, от выдачи займов при условии проведения реформ до списания долгов при тех же условиях. Ни один из этих методов не принес желаемого результата.

Бедным странам, к которым мы применяли вышеупомянутые подходы, не удавалось, вопреки нашим ожиданиям, достичь прогнозируемых нами темпов роста. В регионе, к которому мы приложили больше всего труда и усилий, — Экваториальной Африке — вообще не наблюдалось признаков какого-либо роста. В Латинской Америке и на Среднем Востоке подъем некоторое время отмечался, но затем, в 1980-1990-х годах, экономику постиг коллапс. Еще один регион, которому экономисты уделили немало внимания, — Южная Азия — далек от стабильности, и до сих пор огромное количество людей там живет за чертой бедности. А недавно случился коллапс и в Восточной Азии, успеху которой мы не уставали радоваться (хотя сегодня некоторые страны региона постепенно восстанавливаются после кризиса). Мы пытались применить часть наших «тропических» рецептов к странам бывшего коммунистического лагеря и получили крайне неудовлетворительные результаты.

Эликсир жизни до сих пор так и не найден, несмотря на многочисленные заявления о сенсационных открытиях. Точно так же волшебные формулы экономистов не только не решили всех проблем, но порой нарушали и основной принцип экономики. Проблема, однако, заключается не в несовершенстве науки, а в неспособности применить теоретические принципы к практической и политической работе. Каков основной принцип экономики? Мудрый старший коллега однажды сказал мне: «Люди делают то, за что им платят; того, за что им не платят, они не делают». Прекрасная книжка Стивена Ландсбурга «Экономист на диване» формулирует это правило еще лаконичнее: «Люди реагируют на стимулы; все остальное — комментарии».

Экономисты за последние двадцать лет провели огромную работу, пытаясь понять, какие именно стимулы вызывают экономический рост. Они изучали, как реагируют на разные стимулы частный бизнес и отдельные люди, как ведут себя чиновники и доноры (те, кто оказывает помощь). Выяснилось, что экономический рост в обществе в целом не всегда оказывается выгодным конкретным чиновникам, донорам, частному бизнесу и отдельным семьям. Те, кому он невыгоден, устремляются в других, непродуктивных направлениях в соответствии с собственными мотивами. Исследования отчетливо показывают, пусть и запоздало, насколько ошибочными были прежние рецепты (некоторые из них используются до сих пор) обеспечения экономического роста в тропиках.

Чтобы нащупать путь от бедности к богатству, мы должны постоянно помнить, что люди делают то, за что им платят. Если мы приложим усилия и создадим такое положение, при котором тройственный союз — доноров из стран первого мира, правительств стран третьего мира и рядовых граждан стран третьего мира — будет действовать под влиянием нужной мотивации, то экономика стран третьего мира станет развиваться. Если же мы этого не обеспечим, никакого роста не будет. Мы убедимся, что у тройственного союза часто нет нужных стимулов, что он придерживается формул, нарушающих основной принцип экономики, и поэтому ожидаемого роста так и не происходит.

Это печальная история, но ее можно сделать менее безнадежной. Теперь у нас есть статистические данные, показывающие, почему оказались несостоятельными прежние рецепты и как может работать политика, основанная на стимулах. Определенные стимулы могут подтолкнуть страны на путь процветания. Но это будет непросто. Стимул сам по себе не панацея. Мы увидим, как сталкиваются противоречащие друг другу интересы доноров, правительств и граждан, образуя сложную, запутанную сеть взаимосвязей.

И это еще не все. Уже сейчас многие разочарованы неблестящими результатами предыдущих поисков. Демонстранты от Сиэтла до Праги требуют и вовсе их прекратить. Но остановка недопустима. Пока в мире есть бедные страны, страдающие от болезней, угнетения и голода, о чем идет речь в первой части моей книги, и пока есть надежда, что интеллектуальные усилия человечества приведут их на путь обогащения, — поиски должны продолжаться.

Прежде чем начать, хочу сделать четыре замечания. Во-первых, все, что я утверждаю в этой книге, — мое собственное мнение, а не взгляды моего работодателя, Всемирного банка. Время от времени я даже критикую некоторые шаги, которые мой работодатель предпринял в прошлом. Великолепно, на мой взгляд, что Всемирный банк поощряет стремление назойливых насекомых вроде меня к интеллектуальной свободе и не пресекает внутренних дебатов о политике Всемирного банка.

Во-вторых, я не собираюсь ничего говорить о проблемах окружающей среды. Начиная писать эту книгу, я еще имел такие намерения, однако вскоре обнаружил, что сказать мне особенно нечего. То, как экономический рост влияет на окружающую среду, — важный вопрос, но он — предмет другой книги. Большинство экономистов считают, что любые негативные эффекты роста можно смягчить разумной природоохранной политикой, например принуждением загрязнителей планеты платить за последствия своих действий, и потому мы не должны останавливать экономический рост ради сохранения среды. Это хорошо, потому что остановка в росте была бы крайне опасна для бедных во всем мире, как будет показано в первой главе.

В-третьих, я не пытаюсь охватить все экономические теории роста. За последние пятнадцать лет число таких исследований резко возросло — они стали появляться вслед за ключевыми трудами по этой теме профессора Стэнфордской школы бизнеса Пола Ромера и увлекательными работами нобелевского лауреата Роберта Лукаса. По одним вопросам ученые пока не пришли к единому мнению, зато по другим, как мне кажется, мы к этому близки. Я пытаюсь проследить последовательность усилий экономистов по превращению бедных тропических стран в богатые.

В-четвертых, я ввел в свой рассказ своего рода «интермеццо» — описания повседневной жизни в странах третьего мира. Они располагаются между главами. Это сделано для того, чтобы мы не забывали: за стремлением к росту благосостояния стоят страдания и радости реальных людей, и ради них мы пускаемся на поиски.

ЧАСТЬ I

Для чего нужен экономический рост

Я долго занимал должность эксперта по слаборазвитым странам, и все это время главным стимулом к работе для меня служила огромная разница в условиях жизни бедных и богатых людей. Специалистов моего профиля мало интересует само по себе повышение валового внутреннего продукта. Для нас важно прежде всего то, что экономический рост улучшает жизнь бедных и смягчает проблему бедности. Для нас важно то, что люди, становясь богаче, могут есть досыта и покупать больше лекарств для своих детей. В этой главе я приведу данные, которые показывают, как экономический рост способствует борьбе с бедностью.

Глава 1

Помочь бедным

Я пишу эту главу в Лахоре — шестимиллионном пакистанском городе. Я здесь в командировке от Всемирного банка. В прошлые выходные я ездил с провожатым в деревню Гулвера, что неподалеку от Лахора. Мы въехали в село по узкой мощеной дороге, но водитель не сбрасывал скорость. Правда, он притормаживал, когда путь нам пересекало какое-нибудь стадо домашнего скота, что случалось нередко. Скоро дорога превратилась в грязную колею и еще больше сузилась, так что мы едва протискивались между домами. Затем и колея закончилась. Провожатый показал водителю, что теперь лучше свернуть направо, в поле, и там снова вырулить на твердую почву. Страшно было даже подумать, что происходит с этими грунтовыми дорогами в сезон дождей.

Наконец мы добрались до общинного центра Гулверы. Там было несколько мужчин разного возраста (и ни одной женщины, но об этом позже). Пахло навозом. Жители ожидали нас и встретили очень гостеприимно. Все вместе мы прошли в кирпичное здание центра, где последовала процедура приветствия. Каждый мужчина, здороваясь, сжимал правую руку гостя двумя ладонями. Нас рассадили на деревянных скамьях и снабдили подушками, чтобы мы могли откинуться на них или подложить на сиденья. Потом принесли ласси — молочно-йогуртовый напиток. На моем стакане пристроился рой мух, но я все равно выпил свою порцию.

Мужчины рассказали нам о деревенской жизни. Всю неделю они работают в поле, а по вечерам приходят сюда, к центру, чтобы поиграть в карты и поболтать. Женщины, по их словам, приходить не могут, поскольку и по вечерам заняты делами. Повсюду жужжали мухи. У многих наших собеседников на ногах виднелись открытые язвы. Большинство были босы, в длинных пыльных одеяниях. Молодой человек по имени Деену производил впечатление главного — он вел себя с каким-то особым достоинством. У входа толпилась стайка детей, внимательно наблюдавших за нами. Только мальчики, ни одной девочки.

Я спросил Деену, в чем состоят основные проблемы их деревни. Он в ответ поделился радостью — шесть месяцев назад в Гулвере провели электричество. Вдумайтесь, каково это — обрести свет после многих поколений, проживших жизнь в темноте. Они гордились также тем, что в деревне есть начальная школа для мальчиков. Но многих важных вещей по-прежнему не хватало: начальной школы для девочек, врача, канализации (отходы сбрасывали в яму с вонючей водой неподалеку от общинного центра), телефонной связи, асфальтированных дорог. Плохие санитарные условия и трудности с оказанием медицинской помощи в деревнях вроде Гулверы объясняют, почему из тысячи младенцев в Пакистане сто умирают, не дожив до года.

Я поинтересовался, можем ли мы посмотреть какой-нибудь дом. Деену отвел нас к своему брату. Мы зашли в строение из грубо выделанного кирпича с земляным полом; под одной крышей располагались две жилые комнаты и хлев для скота. В стену была вмонтирована торфяная печка, рядом с которой сушились груды коровьих лепешек. Тут же стоял ручной насос, подсоединенный к колодцу. Повсюду сновали дети, причем наконец-то мы увидели девочек. Ребята окружили нас и стали разглядывать. Деену сказал, что у его брата семеро детей. У самого Деену было шесть братьев и семь сестер. Все братья жили в той же деревне, а сестры вышли замуж в соседние. Поодаль у стен стояли молчаливые женщины. Их нам не представили.

Понятие «права женщин» в сельской местности Пакистана пока неведомо. Этот факт отражается в мрачной статистике: в Пакистане на 100 женщин приходится 108 мужчин. В богатых странах соотношение обратное, потому что женщины в среднем живут дольше. В Пакистане много тех, кого лауреат Нобелевской премии Амартья Сен назвал «пропавшими женщинами». Они жертвы дискриминации — девочек хуже кормят, им реже и менее качественно оказывают медицинскую помощь. Бывает даже, что новорожденных женского пола убивают. Угнетение женщин иногда принимает жестокие формы. В лахорской газете промелькнула история про человека, который убил сестру, чтобы защитить честь семьи: он подозревал, что у нее незаконный роман.

Гулвера, по виду мирная деревушка, однако я знал, что в сельских районах Пакистана широко распространено насилие. В той же лахорской газете был материал о деревенской междоусобице, в которой члены одной семьи перебили семерых представителей другой. На путешественников нередко нападают грабители и похитители людей.

Мы вернулись к общинному центру. Несколько мальчишек были увлечены игрой, смысл которой в том, что на землю бросают четыре ореха, а пятым их выбивают. Деену спросил, хотим ли мы остаться на обед. Но мы вежливо отказались (мне не хотелось лишать их и без того скудных запасов) и, попрощавшись, двинулись в обратный путь. Один из деревенских жителей для развлечения проехался с нами немного; по дороге он сообщил, что над нашим обедом трудились два повара. Мне стало стыдно, что я отказался от приглашения.

Мы пересекли поле и доехали до места, где жили четыре брата: они соорудили себе жилища, и получилось что-то вроде мини-деревеньки. Там все повторилось: мужчины тепло нас встретили, долго жали руки, потом рассадили на деревянных скамейках прямо на улице. Женщин и тут не было видно. Зато детей было еще больше, чем в Гулвере, и вели они себя еще более оживленно — теперь тут были и мальчики, и девочки, но первых больше. Они собрались вокруг, наблюдая за каждым нашим движением, и часто заливались смехом, когда кто-то из нас делал что-то, с их точки зрения, нелепое. Мужчины подали нам сладкий чай с молоком — очень вкусный. Я заметил, что из дома на нас смотрит какая-то женщина, но, когда повернулся в ее сторону, она быстро ретировалась.

Потом мы зашли в дом одного из братьев. Там у дверей комнат стояли несколько женщин — они не приближались к нам, а лишь внимательно наблюдали за происходящим. Мужчины показали нам маслобойку, в которой сбивают масло и йогурт. Один из них попытался продемонстрировать ее действие, но не смог — оказалось, это женская работа. Нам принесли на пробу масло, пояснив: они топят его, чтобы получить гхи — продукт, более прозрачный, чем обычное топленое масло. Гхи — важный компонент здешней кухни. Если есть много гхи, становишься сильным. Уведомив нас об этом, нам дали его отведать. По всей видимости, их рацион в основном состоял из молочных продуктов.

Электричество в поселении братьев появилось за месяц до нашего визита. В остальном их жалобы были такими же, как и у жителей Гулверы, — отсутствие телефона, водопровода, врача, канализации, дорог. Мы находились всего в километре от шоссе, недалеко от Лахора — словом, не за тридевять земель. Они были бедны, но по сравнению с более отдаленными пакистанскими деревнями им жилось не так уж плохо. К деревушке вела кирпичная дорожка, которую они сами выложили.

Большинство пакистанцев бедны: 85 % населения живут меньше чем на два доллара в день, а 31 % — существуют в крайней бедности, меньше чем на один доллар в день. Бóльшая часть населения Земли живет именно в таких бедных странах, где люди даже неподалеку от крупных городов прозябают в нищете и изоляции. Бóльшая часть населения Земли живет в бедных странах, где угнетают женщин, где умирает огромное количество младенцев и где огромное число людей постоянно ощущают чувство голода. Экономический рост в бедных странах важен нам потому, что он улучшает жизнь таких бедняков, как наши знакомые из Гулверы. Экономический рост избавляет бедных от голода и болезней. Рост ВВП на душу населения в масштабах национальной экономики оборачивается ростом дохода беднейших из бедных, вырывая их из когтей нищеты.

Типичный показатель детской смертности в 20 % богатейших стран — 4 человека на 1000 новорожденных. В 20 % беднейших стран этот показатель равен 200 человек на 1000. Родители новорожденных в беднейших странах в пятьдесят раз чаще скорбят, а не радуются. Исследования показали, что падение дохода на 10 % приводит к увеличению детской смертности на 6 % [1].

Более высокий показатель детской смертности в беднейших странах отчасти связан с широким распространением заразных и, как правило, легко предотвратимых заболеваний — таких, как туберкулез, сифилис, различные виды желудочных инфекций, полиомиелит, корь, столбняк, менингит, гепатит, сонная болезнь, шистосомоз, «речная слепота» (онхоцеркоз), проказа, трахома, кишечные глисты и инфекции нижних дыхательных путей [2]. При низком уровне дохода болезни оказываются более опасными из-за худшего состояния медицины, плохого питания и меньшей доступности медицинской помощи.

[1] Filmer and Pritchett 1997.

[2] Список взят из таблицы В.2 отчета Всемирного банка World Development Report, 1993, где перечисляются заразные болезни, по которым индекс DALY (сумма лет жизни, потерянных из-за преждевременной смерти, плохого здоровья и инвалидности) выше для развивающихся стран.