История политических и правовых учений: читать начало книги онлайн

В Сикстинской капелле Ватикана на фреске Рафаэля «Платоновская Академия» среди множества фигур выделяются две, идущие на зрителя. Их расположение, позы, жесты подчеркивают контраст и противопоставление. Знаменитый художник изобразил «как живых» величайших мыслителей Античности Платона и Аристотеля в момент их ученого спора. Посетитель капеллы, кажется, слышит крылатую фразу ученика «Платон мне друг, но истина дороже!». Но так ли противоположны они в своих воззрениях? Насколько двинул вперед политическую науку Аристотель по сравнению с предшественниками? В чем новизна и актуальность его идей? Для ответа на эти и подобные вопросы представляется необходимым рассмотреть их теоретические позиции. Их анализ имеет первостепенное значение для оценки научного вклада Аристотеля, уяснения его фундаментальных взглядов на государственно-правовую материю, для понимания и нащупывания «несущих конструкций» его политической концепции.

Проблема противоречий между Аристотелем и Платоном стала предметом научной полемики еще в период Средних веков. До сих пор в мировом аристотелеведении не существует полного единодушия по поводу эволюции воззрений Стагирита, рубежа, с которого он занял критические позиции по отношению к Платону. Вместе с тем очевидно, что, будучи учеником Платона с раннего возраста, с семнадцати лет находясь в тесном общении с ним почти два десятилетия, Аристотель в значительной степени сформировал свои взгляды под благотворным влиянием Платона. Ясно, что их многое роднит. Это прежде всего общая мировоззренческая основа, направленность устремлений, непоколебимая уверенность в конечной победе добра над злом, в триумфе закона и права, в торжестве царства разума и справедливости.

Научное сотрудничество, установившееся еще в годы работы Платона в Академии со своим лучшим учеником, продолжалось, как ни удивительно, и после его смерти. Платонизм остался в научном, понятийном аппарате Аристотеля. Платон установил в свое время деление понятий, Аристотель разрабатывает логические конструкции с их использованием. В творчестве Платона во всем блеске проявляется характернейшая форма греко-римской ороакустической культуры — диалог. Аристотель на основе диалога развивает целостную теорию научного доказательства. Солидаризируясь с учителем, Аристотель подчеркивает важность общих начал. Задачу поиска общих оснований выполняет у него не логика, а философия, метафизика. Последнюю он называет и первой философией, и теологией, потому что ее предметом выступает учение о сущем, о началах и причинах всего сущего.

Аристотель, при всем стремлении преодолеть платоновское учение об идеях, не выходит за границы идеалистического мировоззрения, поскольку первичная форма как понятие выступает у него тем же «смыслом» вещи. Точно так же, как и у Платона, «идея», «форма» у Аристотеля в равной степени неизменна, вечна и всеобща, хотя, может быть, и теряет в известной мере свою мистическую одушевленность. Логические построения Аристотеля умозрительны в своей основе. «Форма» и «содержание» соотносятся настолько высоко и абстрактно, что деятельность человека, соединяющего «форму» с «содержанием», отнюдь не является решающей.

Аристотель следует Платону в утверждении высшего, всеобщего и вечного разума, мыслящего от века, обнимающего все возможные формы вещей. Первенство и главенство формы над содержанием, т. е. материей, души над телом, ума над чувством, права над бесправием и произволом, добра над злом в высшей степени свойственно как первой (метафизике), так и второй (физике) философии Аристотеля. Указанное соотношение переносится им и в философскую область, в отношения этические, политические, государственно-властные.

Подобно своему учителю, Аристотель этике и политике предпосылает, помимо логических построений, анализ причин и оснований происхождения общественных отношений, взаимодействия человека и общества, человеческой культуры, творчества. Самым высшим выражением человеческой культуры и Платон, и Аристотель полагали политику и общественно полезную политическую деятельность. Точно так же, как наиболее полным проявлением практической нравственной философии, т. е. этики, — право, законы и совершенную форму государства. Далеко не случайно Аристотель, как и Платон, утверждает, что самым значительным видом искусства, которое по праву может быть названо искусством гениального художника, является искусство политики.

Вообще, в проблематике античного общественного сознания первоначально, под влиянием Сократа и Платона, доминировала этика. И уже от этики Аристотель, как и Платон, переходит к политике, психологии, педагогике, натурфилософии, теории познания и т. и. Можно указать и на иные общие позиции мировоззренческой платформы, свойственные в целом античным грекам, которые самым серьезным образом сближают государственно-правовые и политические представления Аристотеля и Платона. Тем не менее здесь наличествуют, естественно, и важные различия.

Существует мнение, что первые ростки неудовлетворенности и разочарования молодой Аристотель испытал в начальный период пребывания в Академии. Платон проповедовал созерцательный стиль, конструирование умопостигаемых гипотез, осуждал наблюдения над природой, активные опытные исследования. История доносит до нас слова Платона, якобы сказанные им при сравнении предприимчивого Аристотеля с другим выдающимся, но медлительным учеником Ксенократом: «Первый нуждается в узде, второй — в шпорах».

Сугубо умозрительный подход, естественнонаучные взгляды Платона казались Аристотелю отсталыми даже в его время: гелиоцентризм, огонь, воздух, земля, вода — первоэлементы гармонии, недооценка точного знания, несмотря на девиз Академии, выбитый на ее воротах: «Не знающий математики пусть сюда не входит». С годами расхождение становилось все большим. Считается, что примерно к рубежу двадцати пяти лет Аристотель вырастает в уже вполне самостоятельного оригинального ученого, строящего свои выводы на историческом, опытном материале, чем резко отличается от других платоников. Возможно, это и так, но скорее более очевидно то, что Платон мыслитель радикальный, бескомпромиссный, любит крайности, в трудах — полет фантазии, смелость, изысканный стиль. Аристотель — противник всяких крайностей, сторонник середины во всем, его правило — основательность и обоснованность исследований в любой области.

Платон апеллирует к боготворческой силе идей, они же для него — опора порядка и гарантия торжества законов, главное — их соответствие Божественным предначертаниям. Аристотель же обращается к здравому смыслу людей, опору правопорядка видит в гармонии, заложенной в природе. Сила разума обеспечивает единство сущего и мыслимого.

Платон — классик идеалов, духовности, после него философия, по образному выражению американца А. Уайтхеда, существовала в виде примечаний к его работам. Аристотель больше логик, после него логика не сделала, по высказыванию Канта, ни шагу вперед. Аристотель тоже занимается философией, но в направлении не заоблачного мира идей, а сближения отвлеченного мышления с опытом, умозрительного познания закономерностей с естествознанием.

В отличие от Сократа и Платона, Аристотель видел нравственную добродетель не в правильном знании, а в доброй воле, нацеленной на человеческую деятельность; она зависит от разума, связана с ним, но не тождественна ему. «Ведь в разумной части души зарождается воля, — говорит мыслитель, — а вне основывающейся на разуме — желание и страсть» (О душе. 432 b. 5). Отстаивая волевое понимание нравственности права, Аристотель, по существу, утверждает самостоятельность личности и независимость разума от какой-либо предопределенности, что особенно важно в государственной, политической сфере.

Аристотель подвергает критике коммунистический проект идеального государства Платона, в частности за его гипотетическое «монолитное» единство. Последнее, по Аристотелю, недостижимо в принципе, ибо лишь индивид есть «социальный атом» — неделимая частица, а государство есть некая множественность, составная сложность разнородных в своей основе элементов.

В противоположность Платону Аристотель утверждает, что общность владения, учрежденная в коммуне, совсем не уничтожает основу общественного раскола, а наоборот, многократно ее усиливает. Естественно, присущий человеку эгоизм, попечение о семье, забота прежде о своем, нежели общем, — объективная реальность государственного бытия. Отрицающий семью и частную собственность коммунистический, утопический проект Платона лишает необходимой побудительной силы политическую активность личности.

Аристотель не согласен с учителем и в вопросах социальной стратификации, ее критериев и механизма действия. Общественные классы не суть произвольное деление государства, отталкивающегося от свойств души человека, а закономерно возникающий результат общественного развития и расслоения.

Платон невысоко оценивал риторику как «неистинное искусство», «жонглирование словами»; Аристотель же посвящает ей целую работу, одноименно названную. Он считает, что надо учить ораторскому искусству, ибо это есть, по его мнению, часть гражданского воспитания. Политика может стать достоянием всех граждан во многом благодаря ораторскому красноречию.

Если Платон занят разработкой современных политических проектов, идеальной конституции, то Аристотель — реалист, он предлагает такую государственную конструкцию из всех существующих и существовавших, которая лучше всего подошла бы в данных условиях для данного народа. Он не полагает государством истинной добродетели ни монархию, ни аристократию. Многолетние исследования и накопленный опыт убеждают его в оптимальности политии — конституционной умеренно-демократической республики. Если же греческие философы-предшественники, начиная с Пифагора и кончая Платоном, утверждали идеально должное, то Аристотель стремился обосновать возможность претворить задуманное в реально сущее.

Энциклопедический характер наследия Аристотеля единодушно отмечается всеми исследователями его творчества. Это верно, ибо в нем затронуты все области знания: логика и философия, естествознание и история, математика и этика, литература и эстетика и, что важно в данном случае, государство, право, политика. О чем бы ни писал Стагирит, поражает обилие фактического материала. Как правило, это особенно относится к политическим произведениям. Если над предварительными материалами могли трудиться группы ученых, то их обработка, анализ, квалификация и классификация, окончательная оценка оставались за Аристотелем. Его работоспособность впечатляла всех, а качество и объемы «научной продукции» поражали.

Действительно, написано Аристотелем много, история его трудов — это история утрат и редких находок. Политико-правовые взгляды ученого изложены им в ряде произведений, но центральными в данном отношении являются «Политика» и «Афинская полития». По своему научному весу и значению они, употребляя выражение одного из дореволюционных писателей, «не могут быть поставлены в параллель» ни с каким другим произведением подобного жанра.

Свой анализ государственно-политических форм Аристотель начинает с характеристики человека как существа политического, имеющего разум и наделенного речью. Он не может жить вне общения с другими. Первой формой человеческой ассоциации выступает семья. Аристотель определяет семью как «ассоциацию, созданную природой для удовлетворения каждодневных желаний человека».

Следующая форма ассоциации, по Аристотелю, которая возникает вслед за семьей, — это селение. Селение есть «общение, состоящее из нескольких семей и имеющее целью обслуживание не кратковременных только потребностей». Он рассматривает селение как «колонию семьи».

Третья и самая высокая форма общества — государство состоит из нескольких селений. «Вполне завершенным государством» Аристотель называет то, которое «достигло, можно сказать, в полной мере самодовлеющего состояния и возникло ради потребностей жизни, но существует ради достижения благой жизни» (Политика. А. I. 8).

Аристотель считает государство политической организацией общества, а человека — существом политическим. «Государство, — убеждает он, — принадлежит к тому, что существует по природе... и человек по природе своей есть существо политическое, а тот, кто в силу своей природы, а не вследствие случайных обстоятельств живет вне государства, — либо недоразвитое в нравственном смысле существо, либо сверхчеловек... Во всех людей природа внесла стремление к государственному общению, и первый, кто организовал это общение, оказал человеку величайшее благо. Человек, нашедший свое завершение, — совершеннейший из живых существ и, наоборот, человек, живущий вне закона и права, — наихудший из всех» (Никомахова этика. 1253 а).

Существуют самые разнообразные формы общения людей, но ученый подчиняет их одному государственному общению. Последнее стремится к пользе не только в настоящем, а в течение всей жизни и не к какой-либо частной пользе, а к полному осуществлению блага. Государство выступает самой совершенной, самодовлеющей, не нуждающейся в других союзах формой общения. Вне государства никто не может постичь полного блаженства, и потому каждый человек относится к государству как часть к целому. Стагирит использует метод разложения целого на части, о чем заявляет в самом начале первой книги «Политики», — метод скорее логический, нежели исторический.

Целью государства, по Аристотелю, является общее благо, поэтому и участие в управлении государственными делами должно быть общим. Большинство, подчеркивает он, более свободно от повреждений, подобно большой массе воды, которая не так легко подвергается порче. Один человек, будучи под влиянием гнева или другой страсти, теряет благоразумие, но трудно, чтобы все сразу разгневались или впали в ошибку. Многие часто лучше судят, чем один, каков бы он ни был. Хотя в государстве каждый в отдельности может быть хуже хорошего правителя, но государство как целое, состоящее из многих, лучше, как и пир в складчину лучше пира, устроенного одним.

В случае участия всех граждан в управлении государством единым властителем должен быть закон. Кто требует власти закона, говорит Аристотель, требует власти бога, а кто требует власти человека, тот вместе с тем требует власти зверя, потому что страх в человеке есть нечто зверское, а дух гордости извращает даже наилучших людей, когда они властвуют. Закон же, напротив, есть бесстрастный, «уравновешенный» разум. Каким образом обеспечить прочность государства? Общему благу, началу равенства в политической жизни всегда угрожает перевес сил, поэтому необходимо, чтобы власть опиралась на большинство, состоящее из «средних людей». «Те государства, — говорит он, — имеют хороший строй, где средние представлены в большом количестве, где они в лучшем случае — сильнее обеих крайностей или по крайней мере каждой из них в отдельности» (Политика. 1295 b). Нарушения должного равновесия в политической организации есть главная причина государственных катаклизмов.

Аристотель достаточно подробно останавливается на возможностях политической организации, не исключая искусства, для того чтобы противостоять государственным переворотам. Он указывает на три важнейшие, по его мнению, причины возмущений, чему посвящает пятую книгу «Политики». Каждой форме правления угрожают свои политические смуты и междоусобные распри, но есть общее. «Повсюду причиной возмущений, — пишет он, — бывает отсутствие равенства, коль скоро ему не соответствует действительное неравенство» (1301 b. 30). Существенное значение имеет и вражда «повелителей и могущественных лиц». Но главное, что ведет к государственным переворотам, — такое изменение самого государственного строя, когда «окажется, что противоположные части государства, например богатые и простой народ, уравниваются в количестве, а средних граждан не будет вовсе или их будет совсем незначительное число» (1304 b).

Какие средства выбирает Аристотель для противодействия опасностям государственных смут? Это прежде всего ставка на человека среднего сословия, ибо «отличающиеся своими добродетелями люди обычно не вступают в распри». Это возможность пользоваться политическими правами в достаточном объеме, возможность легально объединяться и публично высказывать свое мнение. Это охрана доходов и самого имущества средних граждан, контроль государства, сдерживающий имущественную дифференциацию людей и использование богатства для порабощения бедных. Не следует игнорировать и мощное воздействие гражданского воспитания, средства художественного воздействия различного рода искусств. Все это свидетельствует не только о его стремлении всемерно обогатить политическую деятельность всем, что накоплено древнегреческой цивилизацией, но и о проявлении той высокой зрелости эллинской политической культуры, которая впитала в себя все достижения философии, науки, искусства, всего исторического опыта многих поколений.

Особое внимание Аристотель уделяет риторике как средству, содействующему тому, чтобы политика становилась достоянием всех граждан. Он посвящает ей отдельное, одноименное произведение, обсуждает в деталях содержание публично произносимой речи, стиль, манеру выступления оратора. Отточенное ораторское искусство, достижения логики и психологии должны быть поставлены на службу воспитания политической культуры, законопослушного поведения, высокого уровня правосознания.

Анализ различных государственных форм Аристотель увязывает со своим учением о материи и форме. Первую он рассматривает как возможность, а вторую — как действительность. Возможность лучшего государства поэтому зависит от того, насколько его форма разумно соответствует деятельности и активности всех частей, составляющих его как целое. Поэтому форма государства — это и важнейший принцип, без которого не может существовать общество, и внутренний его строй, т. е. сама его жизнь. Из-за того, что форма вещей всегда конкретна, и жизненные принципы различны у разных государственных форм: аристократии, демократии, олигархии. У одной — добродетель, у другой — свобода, у третьей — богатство. Принципы могут быть представлены и в качестве целей государства.