История политических и правовых учений: читать начало книги онлайн

Цицерон определяет закон как «правило разумное, соответствующее природе, распространяющееся на всех людей, правило постоянное, вечное, которое призывает к исполнению долга». Он подчеркивает, что закон отпугивает от преступления, но не приказывает честным людям и не запрещает им. Оратор имеет в виду не столько положительное законодательство, сколько закон естественный, ибо, по его мнению, «предлагать полную или частичную отмену такого закона — кощунство; сколько-нибудь ограничивать его действие не дозволено; отменить его полностью невозможно». Освободиться от такого закона «ни постановлением сената, ни постановлением народа мы не можем». Собственно, речь идет даже о естественном праве, общем для Рима и Греции, для современности и будущего, поскольку «на все народы в любое время будет распространяться один из вечных и неизменных законов».

Размышления Цицерона о естественном праве созвучны представлениям римских юристов и отражают влияние греческой философской мысли. Он вполне определенно указывает, не зная еще ничего о Боге-Творце, на «одного общего как бы наставника и повелителя всех людей», каковым выступает «Бог, создатель, судья — автор закона». Ясно, что в постклассическое время к разряду естественного права стало относиться действующее право, основанное на Божьем провидении и христианском понимании. Наработки Цицерона здесь весьма пригодились и были воспроизведены как мыслителями богословского направления (Фома Аквинский), так и теоретиками светского понимания права (Дж. Вико).

В попытке выяснить сущность закона Цицерон определяет его как «заложенный в природе высший разум, велящий нам совершать то, что совершать следует, и запрещающий противоположное» (О законах. I. 18). Высший разум, проникая в природу человека, укрепляет и настраивает ее носителя на законопослушное поведение. Ученый отдает преимущество закону перед правом. Закон для него — мерило права и бесправия, право — следствие закона. Но закона, заметим, именно высшего. Что же касается действующего законодательства, писаных законов, то они также определяются высшим законом, возникшим раньше государства и раньше положительного права.

Определив сущность закона высшего, Цицерон переходит к рассмотрению законов, «на основании которых гражданские общины должны управляться», а также «прав и постановлений народов, включая так называемые гражданские права» (iura civilia). При этом важным демократическим положением автора является аргументация в пользу доказательства подобия — «сходства и равенства» всех людей между собой, которое нуждается в правовом закреплении. Эта мысль сформулирована очень сильно: «Ни одна вещь в такой степени не подобна другой, так не равна ей, в какой все мы подобны и равны друг другу» (О законах. II. 29). Помимо равенства, государственные порядки и правовые установления должны быть основаны, по Цицерону, на справедливости, заложенной в природе людей. «Справедливости вообще не существует, если она не основана на природе, а та, которая устанавливается в расчете на выгоду, уничтожается из соображений выгоды для других» (О законах. I. XV. 42). Справедливость (aequitas) становится у Цицерона рядом с правом (ius), контролирует его и по мере возможности смягчает его суровость.

Невозможно в кратком разделе перечислить все заслуги Цицерона. Высокий общественный интерес к нему убедительно свидетельствует о том, что мысли прославленного оратора и ученого о государстве, праве, политике, власти звучат вполне актуально и сегодня.

§ 6. Августин Аврелий

Августин Блаженный Аврелий (354—430) — один из наиболее выдающихся христианских мыслителей рубежа IV—V вв. В земной жизни он был для кого-то просто pastor, teacher и preacher, но в мировой истории политических и правовых учений он остается в качестве одного из ее крупнейших представителей, «открывающего» ее наиболее длительный и сложный этап. Официально канонизированный Ватиканом в XIII в. как «учитель Церкви», Августин выступает ее «отцом». Его заветы вошли составной частью в патристику (от греч. род. пад. πιαρος лат. patris) — совокупность теологических, философских, социальных, политических, правовых доктрин христианских философов II—VIII вв. В своих творениях они оставили изложение и объяснение христианской веры, принятое церковью к своему руководству. При этом Блаженный Августин выделяется и в ряду отцов церкви как «вселенский учитель». Так называли тех, кто имел наивысший личный авторитет в церкви и оказал ей особые услуги защитой, формированием и разъяснением догматов веры. В восточной церкви такое значение придается трудам св. Василия Великого, Григория Богослова, Иоанна Златоуста и Афанасия Александрийского. На Западе — Блаженного Иеронима, папы Григория Великого и Амвросия Медиоланского, встреча с которым и сделала Аврелия Августина святым иерархом и плодовитым церковным писателем. Перу Блаженного Августина принадлежит большое количество писем, проповедей и около сотни трактатов от первого, не дошедшего до нас краткого сочинения «De pulchro et apto» («О прекрасном и гармоничном») до многотомного знаменитого труда «De civitate Dei» («О граде Божием»), работа над которым длилась почти полтора десятка лет и завершилась за четыре года до кончины мыслителя.

Понимание философско-богословского наследия Августина требует учета особенностей, присущих средневековой политико-правовой идеологии с ее оригинальной аргументацией, образной системой мышления, метафизическим подходом и символизмом. Далеко не прост и исторический период, связанный с появлением и триумфальным распространением новой христианской веры, пришедшийся на годы жизни Августина.

Христианство явилось непосредственной социально-политической и идеологической реакцией на упадок рабовладельческого Рима. Его постулат: нет ни римлянина, ни эллина, ни иудея, ни раба, ни господина — стал не только политической заповедью бедных и обездоленных, но и обрел силу массового сознания и неприятия римских порядков, духовных ценностей античной цивилизации. Христианство предложило совершенно новую систему идеологических координат: оно потребовало отказаться от культа богатства, силы, безудержного накопления и потребления того, чем жил греко-римский мир. Оно представило себя Откровением Единого в Троице Истинного Бога, Творца и Промыслителя Вселенной, Спасителя и Освятителя людей и отвергло официальный политеизм. Оно провозгласило абсолютную ценность человеческой личности как бессмертного, духовного существа, созданного Богом по своему образу и подобию, и запретило рассматривать человека как средство достижения чьих-то целей.

Следует согласиться с замечанием дореволюционного ученого, что возникновение христианства и его триумфальное шествие по разным странам — одно из тех явлений всемирной истории мысли, в объяснении которых экономический материализм потерпел самое решительное фиаско. После революции христианство считали религией рабов. Но авторитетный юрист и теолог Тертуллиан (II—III вв.) оставил свои свидетельства очевидца: «Мы (т. е. христиане. — Е. Т.) появились только вчера, но уже заполнили все — города, острова, крепости, деревни, рыночные площади, дворцы, сенат, форум, вошли в родовые кланы и общества...» (Апологетика. 37).

Превращение христианства из катакомбной религии в официальную обеспечило ее массовость. Но догматический богословский уровень на местах не всегда оставался высоким. Появилось множество сект, течений и толков, с которыми пришлось работать Блаженному Августину. Преследуемая церковь мучеников хронологически в годы земной жизни святого превращается в преследующую государственную церковь, что также нашло отражение в его творчестве. Вместе с тем феномен быстрого становления христианства как универсального мировоззрения позволяет говорить о существовании известных философских предпосылок как метафизического, так и этического плана.

Платон, к которому чувствовал определенное тяготение Августин, хотя и не отвергал наличия низших божеств, но признавал их в своем «Тимее» созданиями единого высшего Бога, бывшего в то же время, хотя и косвенно (через своего «демиурга»), творцом всего мироздания.

Стоицизм, тоже не отвергая в принципе народных богов, низводил их до степени олицетворения природных сил, подчиненных высшему божеству, каковым признавалась душа, устроившая к лучшему всю природу («стоический оптимизм») и специально пекущаяся о людях («стоический промысел»), В эпоху Августина стоицизм господствовал на Западе, особенно в своей этической доктрине. Рим благодаря устной юриспруденции, судебной практике, разработанному законодательству тяготел к этике. Речи Цицерона юридической и этической направленности стали первыми материалами, на которых шло самообразование Августина. На востоке империи процветал неоплатонизм, главным характерным признаком которого был почти религиозный экстаз, ведущий человека к непосредственному единению с божеством. Достаточно стройное учение Плотина направляло к аскетической, практической личной нравственности, постепенному возвышению души от материального и плотского через чувственное к идеальному или умопостигаемому, а от него — к истинной добродетели Божественного. Оно стало связующим звеном между христианской проповедью благодати, исходящей от Бога, и философскими основаниями разумно-нравственной жизни Сократа и Платона.

Каким образом шло духовное становление мыслителя? Каковые главные вехи его жизненного пути? Аврелий Августин, разумеется, не вдруг превратился в великого христианского теолога, которого католики ставят сразу после апостола Павла, в отца западной церкви. Он родился в 354 г. в Тагасте (территория современного Алжира) недалеко от Карфагена (Тунис), где двумя столетиями раньше родился Тертуллиан. Отец Августина оставался язычником, мать стала истовой христианкой. Студентом Аврелий в Карфагене изучал риторику, не забывая, по словам биографа, «отдаваться вихрю наслаждений». Повзрослев, молодой человек решил посвятить свою жизнь исканию истины. То ли по слезным молитвам матери, то ли под влиянием «Гортензия», утраченного сейчас сочинения Цицерона, Августин предпринимает поиски выработанного античной философией идеала мудреца. Готовясь к крещению, он обращается к Ветхому Завету, но попадает под влияние чрезвычайно популярной школы манихеев. Манихейство — это религия, возникшая в Персии в III в. В основе ее лежало признание двух противоборствующих субстанциональных начал бытия: царства света, добра, духа и царства тьмы, зла, материи.

Соответственно, материальная Вселенная произошла от тьмы, а человеческая душа — от света. Мир, согласно манихейству, есть воплощение зла. Это утверждение снимало с человека ответственность за совершенные проступки, как порожденные тьмой.

Не найдя удовлетворения в манихействе, Августин ненадолго становится скептиком, но затем знакомится с Платоном, уважение к которому сохранил на всю жизнь. Сочинения греческого мудреца оставались в основном в изложении неоплатоников. Этих философов Августин читает в латинских переводах, получая обильную пищу пытливому уму. Он занимается проблемой зла, которую, как ему кажется, неоплатоники решают лучше других. Зло, по их мнению, — это отсутствие или недостаток добра. Другими словами, это нечто доброе, что было «испорчено». Похоть, например, — это любовь, направленная в недостойное русло.

В 383 г. Августин отправляется из Африки в Рим, а годом позже в Милан, тогдашний Медиоланум, и выступает в качестве учителя риторики и оратора. Августин начинает слушать местного епископа Амвросия, к тому времени проповедовавшего уже десять лет и завоевавшего необычайную популярность. Он восхищается тем, как епископ, используя прием аллегории, примирял Ветхий Завет с платонизмом. Ветхий Завет, показавшийся вначале Августину грубым и примитивным, превратился в подлинную духовную книгу. Все это подготовило почву для его возвращения к христианской вере. Дополнительным стимулом стало обращение известного философа-неоплатоника Викторина.

Разумом Августин уже был убежден в истинности христианства, но его смущала перспектива безбрачия, чего, по его представлению, требовала жизнь, полностью посвященная Христу. Однажды, размышляя над своими духовными проблемами, он сидел в саду. Там он услышал голос, сказавший: «Возьми и прочитай». Августин открыл копию рукописи Послания апостола Павла к римлянам (13:14) и нашел слова: «...но облекитесь в Господа нашего Иисуса Христа, и попечения о плоти не превращайте в похоти». Позднее Августин вспоминал: «Мне не нужно было читать дальше. Сразу после того, как я прочел эту фразу, свет уверенности наполнил мое сердце и исчезла вся тьма сомнений». Это событие произошло в августе 386 г., и на следующий праздник Пасхи Амвросий крестил Августина, его внебрачного сына Адеодата и друга Алипия.

После своего обращения Августин ведет аскетический образ жизни, посвятив себя исследованиям, много пишет. В своих работах он защищает свободу человеческой воли, что отрицали манихеи. Грех не создан Богом, не является вечным, но происходит из злоупотреблений свободной воли, утверждает он. Воля свободна, непринуждаема, и поэтому мы отвечаем за свои поступки (сочинение «Свободный выбор воли»),

В 388 г. Августин возвращается в Африку, продает свою собственность, раздает деньги неимущим, некоторое время пребывает в строгом уединении главой духовного общества. В 391 г. он становится пресвитером и активным проповедником, а в 295 г. посвящается в епископы в Гиппоне. В этом сане он провел последние тридцать пять лет жизни, которые составили конечную, «чисто христианскую» фазу его долгого поприща, и закончил свой земной путь в 430 г.

Весь этот период Августин напряженно трудится над созданием трех устоев единой мировой религии, которая составит преддверие царства, «ему же не будет конца»: выработка «католической теологии», установление «церковной власти» и «дисциплины верующих». Одновременно ему приходится бороться с донатистами из-за единства вселенского христианства, с пелагианами — из-за понимания благодати, с язычниками — из-за града Божия. Донатистский раскол набирал силу в Африке в начале второго десятилетия IV в. По мнению сторонников епископа Доната, характерный признак истинной церкви составляет святость, выражающаяся в личном совершенстве ее служителей; таинства теряют силу, если совершены священнослужителями, провинившимися против церкви, или в церкви, сохраняющей связь с виновными.

Августин сумел заставить донатистов сдать свои позиции. Он изучил историю раскола, опубликовал список противоречий и злоупотреблений донатистов. Наряду с разъяснениями он воспользовался и принуждением. Оправдывая применение силы, Августин ссылался на Ветхий Завет и на слова из Евангелия от Луки (14:23) «и убеди придти». Августин выступал против смертной казни за еретические убеждения. Это не помешало впоследствии считать, что Августин дал теоретическое обоснование средневековой инквизиции.

В начале второго десятилетия V в., когда влияние донатистов стало ослабевать, возникла угроза пелагианства. Пелагий был монахом. Он считал, что христианин может вести безгрешную жизнь без помощи Бога, опираясь только на его учение и пример Иисуса Христа. Он считал, что падение Адама только привнесло смерть и образец греха, т. е. не сделало грех неизбежным. Августин вскрывал вредность таких идей, потому что подошел к более глубокому пониманию благодати. Он осознал, что вера — это Божий дар, свершение благодати. «Что ты имеешь, чего бы не получил?» (I Кор. 4:7). Спасение возможно только по благодати Божьей. Об этом, в частности, он написал в своей «Исповеди», в которой вспоминает историю своей жизни до момента кончины своей матери, наступившей вскоре после его обращения, осмысляя все события с учетом своего представления о благодати Божьей.

Напряженная пастырская служба сочетается у Августина с богословскими исследованиями. Так, к 419 г. он заканчивает свой наиболее значительный догматический труд «Троица». В нем он собирает воедино достижения первых отцов церкви, живших до него, и в систематической форме представляет доктрину о Троице. Между 413 и 427 гг. мыслитель написал свой самый обширный труд «О граде Божием», представляющий особый интерес для изучающих историю политических и правовых учений, поскольку в нем заложены позиции, определяющие отношение к государству, праву, политике, законодательству, власти, свойственные целой эпохе начинавшегося христианского средневековья.

В двадцати двух книгах фундаментального труда Августина содержатся и позитивные положения, и значительная критическая часть. Но думается, что упрощает картину мнение французского исследователя Шарпантье, процитированное Е. Н. Трубецким, о том, что Civitas Dei есть надгробное слово древнему миру и торжественное возвещение мира нового. В самом деле, в 410 г. Рим пал под натиском варваров. Беспрецедентное несчастье ставилось в вину христианам: боги разгневались за то, что им перестали поклоняться. Августин прореагировал на этот кризис величайшим в истории ранней церкви апологетическим трудом. В первой его части Августин утверждает, что языческие боги никоим образом не влияют на небесную или земную судьбу.

Согласно Августину христианство не гарантирует временного мирского успеха, на что рассчитывали и многие воцерковленные люди, например известный историк церкви III—IV вв. Евсевий Кесарийский после обращения Константина. Евангелие, подчеркивал Августин, приносит внутренний мир и дает вечное наследство. Во второй части автор прослеживает историю от сотворения мира до становления двух различных градов, града Божьего и града сатаны, небесного и земного городов, Иерусалима и Вавилона. Это не две противоборствующие нации, не две различные организации (как, например, государство и церковь), но две различные группы людей. Они отмечены двумя типами любви: любовью Божьей, которой противостоит любовь к самому себе, и любовью к вечному против любви к вещам временным. Предоставим слово самому Августину для разъяснения этой сложной материи: «Двумя типами любви были основаны два града: земной град любви к самому себе, ведущий к борьбе с Богом, и небесный град любви Божьей, ведущий к борьбе с самим собой. Первый прославляется сам в себе, второй же прославляется в Господе... В одном граде правители и народы руководствуются любовью к власти, в другом же граде правители и подвластные служат друг другу в любви, одни повинуются в послушании, другие же руководствуются заботой о всех... Два града — это два разных общества людей. Одно предназначено к вечному царству с Богом, другое — к вечному страданию с дьяволом... Граждане рождаются в земном граде от природы, испорченной грехом, но они же рождаются в небесном граде по благодати, освобождающей природу от греха» (О граде Божием. 14:28—15:2).

Августин отвергает римское государство, основанное на властном принуждении и насилии. Он утверждает, что римляне не были народом в государственном смысле, поскольку не знали истинной справедливости, требующей воздавать каждому свое. Римское государство не было и общением взаимной пользы для всех. Если один человек, даже император, выражает волю, направленную на другого, и обеспечивает ее средствами принуждения, то нет никакой разницы между приказаниями органа государства и уличного грабителя. «Что такое царства без справедливости, как не большие разбойничьи банды? И сами разбойничьи банды что такое, как не маленькие царства?» (О граде Божием. IV, 4). И прав был тот морской разбойник, который ответил Александру Македонскому, что он в малом делает то же, что и сам Александр.

Государство, которое, по мнению Августина, тождественно правовому сообществу, не может существовать без справедливости. Но истинной справедливости нет в «граде земном», она возможна лишь в «граде Божием». Там осуществляется общее благо покоя и мира. Поэтому только церковное общение есть достойное человека и праведное перед Богом дело. Вне церкви существует одно царство бесовское. Автор приводит примеры обличения библейскими пророками злоупотреблений властью человека над человеком, царства лжи, обмана и всякой несправедливости.

Напротив, евангельское учение пронизано верой в торжество добра над злом, в предопределенное нравственное обновление. Как видим, справедливость и правда у Августина — стержневые понятия религии, морали и права. Именно как часть нравственности (нравы) и религиозного сознания появилось, развилось и существует право — нормативный ориентир человеческого поведения и регулятор способов общения между людьми, средство упорядочения взаимодействия и взаимопомощи, наконец, условие безопасного существования людей в организованном и управляемом обществе.

Августин не понаслышке знаком с правом, ему довелось работать судьей в гражданском производстве. Он признает свободу выбора, свободу человеческой воли в правовом общении. Правда, в зрелые годы он отдает предпочтение воздействию на волю человека не столько разума, сколько религиозного откровения и благодати, нисходящих свыше. Религиозное же откровение у него сродни чувству долга и справедливости. «Следует, — заявлял он, — внимательно и зорко различать возможность не грешить и невозможность грешить... В первой выражается свобода воли: я могу не грешить; вторая значительно выше: я не могу грешить» (О сердце и благодати. 12. 33). Таким образом, теология Августина не исключает, а предполагает, что закон справедливости зависит от личного совершенства, в котором свобода выбора при возможности грешить должна развиваться и крепнуть в направлении «не могу грешить».