— Захлопни пасть, — командует Комптон, прикрывая микрофон. — Вам видно его лицо, мэм?
— Минутку, пожалуйста.
— Где теперь вертолет?
— О, далеко.
— А этот парень, он по-прежнему салютует?
— Одну минуточку, пожалуйста.
Похоже, она убирает телефонную трубку от лица, какое-то время мы слышим лишь веселое гудение толпы, смешанные в кучу крики и хлопки, и мне вдруг уже ничего не хочется знать, только бы она вернулась к нам, забудьте про канатоходца, я хочу услышать эту женщину с биноклем, ее глубокий голос, эти забавные интонации в слове конфуз. Мне думается, она не особо молода, но это не так уж важно, дело не в моем влечении, не в этом смысле. Я не запал на нее, ничего подобного. У меня в жизни не было подружки; ну и что, обходился же до сих пор. Мне просто нравится звук ее голоса. И потом, это ведь я до нее дозвонился.
Кажется, ей лет тридцать пять или даже больше, у нее изящная шея и юбка-карандаш, но, кто знает, ей может быть все сорок, или сорок пять, она может быть даже старше, волосы уложены лаком, а в сумочке болтается запасная пара вставных челюстей. Как ни крути, она, сдается мне, настоящая красавица.
Деннис отступил в самый угол, качает головой и улыбается. Комптон водит по столу пальцем, Гарет пытается не захохотать. А мне хочется одного: чтоб они выметались с моего рабочего места. Хватит уже пользоваться моими вещами, я имею полное право на собственное оборудование.
— Спроси, как она там оказалась, — шепчу я.
— Малыш снова заговорил!
— Ты в порядке, Малыш?
— Просто спроси ее.
— Не будь занудой, — рекомендует Комптон.
Он откидывается на спинку и смеется, прикрывает мой микрофон обеими руками и начинает подпрыгивать в кресле. Топает по полу, и коробки из-под пиццы разлетаются в стороны.
— Извините, — говорит женщина. — На линии какие-то помехи.
— Спроси, сколько ей лет. Давай же, спрашивай.
— Заткнись, Малыш.
— Сам ты заткни… Заткнись, Комптон.
Комптон щелкает меня по лбу.
— Делай, как Малыш говорит!
— Ну, давай, просто спроси ее.
— Американская конституция гарантирует право удовлетворять похоть.
Гарет наконец ржет в полный голос, и Комптон снова зависает над микрофоном:
— Вы все еще с нами, мэм?
— На связи, — говорит она.
— Наш парень все еще салютует?
— Нет, теперь он стоит на проволоке. Полисмены тянутся к нему. С края крыши.
— А вертолет?
— Даже не видать.