Русская республика (Севернорусские народоправства во времена удельно-вечевого уклада. История Новгорода, Пскова и Вятки).: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

С Валаамским монастырем тесно соединена легенда о Магнусе, короле шведском. Она не имеет никакого фактического основания, кроме того, что Магнус, когда воевал против новгородцев, был разбит. Легенда эта говорит, будто шведский король Магнус, преследуемый Богом за свою гордыню, навлек небесный гнев на свое государство, и подданные засадили его в тюрьму. Тут действительно есть историческое основание, потому что Магнус точно был лишен престола, и дело новгородской войны было, между прочим, поводом к неудовольствию против него. Магнус, — говорит легенда, — был освобожден из темницы своим сыном, прибывшим из Мурманской Земли. Сын хотел его перевезти из Швеции в Мурманскую Землю на корабле; на море постигла их буря; три дня качались они по волнам. Наконец, буря занесла их в Полную реку — к монастырю св. Спаса, и Магнус дал рукописание, в котором изложил свою печальную судьбу, признавал свои бедствия Божьим наказанием за то, что покушался на Новгород, и завещал своим потомкам и преемникам никогда не трогать войною русских. Легенда эта есть плод национального чувства новгородцев, одержавших победу над шведами. Понятно, как она составилась. Магнус, в порыве своего рыцарского благочестия, вызвал новгородцев на войну за веру; чья вера одержит победу, на стороне того и справедливость. Очень логически было заставить Магнуса исполнить договор, принять православие и осудить себя на монашеское покаяние за прежнюю дерзость. В конце XIV-го века Сергиева Валаамская обитель дала происхождение другим трем монастырям, имевшим важное значение: Коневскому, Свирскому и Соловецкому.

Арсений, родом новгородец, ремеслом медник, сначала поселился на Лисьей Горке, потом сделался паломником и прожил три года на Афонской горе. Захотелось ему снова на родину. На Афоне прозорливый муж игумен провидел,что русский пришелец будет основателем иноческой обители в своем отечестве, и благословил его иконою Владычицы на одной, а Нерукотво-ренного Образа — на другой стороне, и отпустил его восвояси. Прибывши в Новгород, странник получил от архиепископа Иоанна благословение на заведение обители. Арсений поселился сначала на Валааме, потом стал искать уединения и безмолвия и поселился на острове Коневском, где соседние язычники имели свою святыню. Это был огромный камень, называемый Конем; на этом камне приносили в жертву лошадей невидимому духу, который за то охранял скот. Жервтоприношения эти совершались так, что приводившие коня оставляли его на пустой скале. Конь исчезал, и все были уверены, что божество его принимало и пожирало. Арсений покропил камень св. водою, и духи, в виде воронов, разлетелись на рыбарский берег и поселились в заливе, который потом стал называться Чортова Лахта. Освященное место делалось предметом христианского религиозного уважения.

Уже при жизни самого основателя обитель Конева острова сделалась общеизвестною и пользовалась уважением. Благочестивые новгородцы стали посещать ее и прилагать свои пособия. Какой-то боярин новгородец Михей Кобылка одарил братию богатою милостынею. А летописи замечают, что Арсений исполнял закон странноприимства, угощал с радушием в своей келье приходивших на богомолье новгородцев. Но какой-то суровый и прозорливый Симон, из товарищей Арсения, объявил ему: бесы радуются, когда игумен угощает у себя мирян; и преподобный муж не велел делать особых трапез, а угощал приходящих скудною трапезною пищею вместе с братиею. В числе посещавших его обитель был и владыка Евфимий, который знал Арсения во времена юности, когда они были вместе на Лисьей Горке. Евфимий даровал обители имения и оставил в знак духовной дружбы монастырю свой ветхий клобук. Любовь к странствованиям, столь привлекательная, пробудила силы в Арсении и еще раз он ходил на Святую Гору и благополучно воротился назад. Он умер в глубокой старости.

Александр Свирский, родом из Ояти, получил настроение к иноческим подвигам от странствующих старцев; на Валааме настроили его мысль о блаженстве и превосходстве отшельнической жизни. Возвратившись к отцу своему, он увидел, что родители его не внимают ни увещаниям старца, ни его собственным молениям. И так ушел он из родительского дома и проходил свое первое поприще в Валааме. Там убедил пришедшего к нему отца вступить в монастырь, а потом, по примеру отшельников, решился основать новый монастырь. Он основал его в половине XV века на истоке реки Свири на озере Рощинском.

Другой послушник Валаамской обители, пришедший туда из Белозерского монастыря, Савватий, ушел для основания новой монастырской жизни и сначала поселился на Ваге, где нашел себе товарища, старца Германа, потом с ним вместе ушел на Белое море, на остров Соловки, и положил основание Соловецкому монастырю (1429 г.). Савватий скончался в Ваге, куда приходил ради причащения святых Тайн, Герман остался один на пустынном острове Соловках; тогда пришел к нему в товарищи Зосима, поселянин из села Толвуева на побережье Онежского озера, и оба решились жить в Соловках. Это было уже в 1430 году. Мало-помалу стали приходить к ним отшельники и так составили монастырь, и воздвигнут был храм во имя Преображения Господня. Когда Зосима отправил к архиепископу Ионе одного из своих братий просить антиминса, Иона удивился, как

люди могли поселиться в такой суровой и отдаленной стране; он послал им игумена Павла. Впоследствии сам Зосима, после того, как Павел и другой присланный из Новгорода игумен Феодосии не могли вынести тягостной жизни в такой суровой и холодной пустыни, был посвящен во игумена. Пустынный остров получил с тех пор более жизни. Уже и прежде новгородские промышленники посещали его для промышленных целей. Монастырь был истинным благодеянием для таких гостей, потому что доставлял им приют. Бояре новгородские, поражаемые трудностью подвига, начали юный монастырь наделять селами и богатствами. Уважение к нему еще более возвысилось, когда Зосима и Герман с братиею перенесли туда с Ваги мощи св. Савватия; тогда толпы благочестивых стали ходить в Соловки для богомолья. Слава, распространившаяся о нем в Новгороде, обогащала его более и более. Это возбудило зависть и неудовольствия: промышленники жаловались, что новый монастырь захватил себе всю рыбную ловлю. Зосима должен был сходить еще раз в Новгород и выпросить себе от веча грамоту на полное владение всем Соловецким островом. Тогда-то предсказал святой прозорливый отшельник падение Великого Новгорода. Он дожил до него, но был чужд земных волнений, и скончался в 1478 году, когда сбылись его зловещие предсказания. Скоро приобрел он славу чудотворца; обитель возрастала, обогащалась и впоследствии сделалась одною из важнейших святынь всей Земли Русской.

Около Каргополя возникали один за другим монастыри Древнейший из них, и теперь еще существующий, Челмогорская пустыня.основан, по преданию, еще в XI веке, каким-то преподобным Кириллом. В XIV-м веке близ самого города поселился отшельник Иоанн, прозванный Волосатый, и на месте его подвигов был потом основан Успенский монастырь. Ручей, близ которого жил пустынник, получил в народном веровании чудодейственную силу исцеления от болезней. В конце XlV-ro века отшельник, по имени Куракин, основал Успенский Сыль-винский или Сыренский монастырь, теперь уже не существующий. Около того же времени возник монастырь Преображенский. В 1465 г. отшельник Александр основал в 44-х верстах от Каргополя, на берегу реки Чурьяги, Успенский монастырь, называемый Ошевенским, по имени основателя, который по отцу носил прозвище Ошевень и был родом из Белозерской Земли. На островах, рассеянных по Онежскому озеру, было несколько монастырей. В XIV веке на острове, называемом Мурманский, — в расстоянии 50 верст от Пудожа и 70 от Вытегры,— был некогда монастырь Успенский-Мурманский, основанный преподобным Лазарем; давно уже этого монаг стыря нет; осталась от него приходская церковь и в этой церкви есть список с завещания основателя; в завещании описана любопытная его биография. Родом он был с православного Востока, носил уже там монашеское звание и послан был к новгородскому владыке, Василию, от неокесарийского епископа, также Василия. В то время, как посол был в Новгороде, Василий новгородский скончался. И неокесарийский Василий также скончался. Лазарю является ночью Василий новгородский и велит идти на Онежское озеро и там построить обитель на Мурманском острове. Потом является ему другой умерший Василий, неокесарийский епископ, и повелевает то же самое, что и новгородский. После таких видений Лазарь обратился к посаднику Ивану За-харьевичу, которому принадлежал остров, и просил отдать его под монастырь, который основать повелевают ему пришельцы из загробного мира. Посадник не отвечал ему ни да, ни нет. Повторилось несколько таких просьб и неудовлетворительных ответов. Наконец, самому посаднику является усопший новгородский владыка и объявляет, что Богу угодно, чтоб на острове, принадлежащем посаднику, была обитель для прославления имени Божией Матери. При этом владыка и пригрозил посаднику чем-то, если он не исполнит высшей воли. Тогда посадник сам призвал Лазаря и подарил ему остров. С величайшими затруднениями добрался Лазарь до острова и построил там часовню и хижину.

Жившие около озера язычники, Чудь, стали заводить на острове поселения и хотели прогнать отшельника, так что он, наконец, потерпев от них побои, ушел в глубину лесов. Здесь явилось ему видение. Он узрел Пресвятую Деву, которой поклонялись какие-то святые; на месте видения он основался, построил себе тут хижину, выкопал пещеру и на дереве поставил образ. Немного времени спустя, пришел к нему старшина лопарей и просил исцелить слепорожденного сына. Лазарь помолился перед своим образом, покропил слепого св. водою, поднес его к образу и слепой прозрел. Это событие распространилось между лопарями, и они стали приносить ему одежды и пищу. Через несколько времени старшина крестился с своею семьею. Как всегда бывало, к отшельнику стали сходиться желающие уединения, и таким образом основали обитель. Лазарь отправился в Новгород, и получил от владыки Моисея антиминс, сосуды и благословенную грамоту, а от сына посадника Ивана Захарье-вича, уже тогда умершего, Федора, отцовское завещание, в котором умиравший отдал Лазарю и его чернецам весь остров, называемый Муч, на вечные времена. Так как Лазарь отправился на Онежское озеро первый раз после смерти Василия, а в другой раз посетил Новгород еще при Моисее, то значит это событие произошло между 1351-1359 годами. С тех пор умножилось число чернецов в обители. Замечательно, что туда приходили издалека: двое старцев, Иона и Евфросин, пришли из Киева, третий Феодосии, носивший Христа ради тяжелые вериги, со Святой Горы. Лазарь умер в глубокой старости, на 105 году возраста, в 1391 году. Перед кончиною снова явился ему владыка Василий и предрек ему скорое оставление мира. В приходской церкви, оставшейся от монастыря, почивают под спудом мощи преподобного основателя.

На другом острове того же озера, Климецком, был основан, неизвестно когда, монастырь Нятин, уже в XV-м веке не существовавший; вместо него, на том же острове, сын новгородского посадника основал, в трех верстах от прежнего, монастырь Кли-мецкий. Основатель торговал солью, и однажды, плывя по Онежскому озеру в Повенец, был застигнут бурею и начал усердно молиться; волна прибила его к острову: на берегу увидел он на дереве икону Божией Матери. Это событие так подействовало на него, что он в ту же минуту дал обет оставить мир и поселиться на этом месте. Он поставил своим иждивением две церкви и устроил кельи, и к нему перешли иноки из Нятина монастыря [197].

Святыня Тихвинского монастыря уже процветала с XVI века, но сказание об обретении иконы Тихвинской Богоматери относит это событие, послужившее поводом к основанию монастыря, ко второй половине XIV-го века (1383г.), именно ко времени, когда новгородским владыкою был Алексий. Трудно решить, что в этом сказании может считаться творчеством древнего народного благочестия. Содержание этой повести состоит в том, что над Ладожским озером и его берегами стала носиться по воздуху икона Богоматери, переменяя место. Слух об этом переходил из уст в уста; стерегли ее люди, несколько раз видели там и сям и не могли взять, пока, наконец, она сама не далась в руки там, где ей угодно было остановиться. Сначала она показалась рыболовам над волнами Ладожского озера, поплыла по воздуху и исчезла из виду; потом она остановилась на воздухе над рекою Оятью, на месте, называемом Смолков, в 10-ти верстах от Тихвина. Народ видел ее: в глазах людей постояв несколько времени на одном месте, она удалилась; и на этом месте поставили часовню. Она явилась и остановилась над рекою при селе Имогенцах, удалилась оттуда и парила над горою Куковой, за 20 верст от Тихвина: и стекошася тамо пра-вославнии людие, зряще чюдная икона владычицы предстоящу на воздуху и пресвстло сияющу. Один час пребыла она недвижно в воздушном пространстве, потом двинулась и снова исчезла из глаз, и явилась над той же рекой; наконец, стала на воздухе над Тихвином и далее не шла. Народ, уже знавший о путешествии иконы, стал молиться и просить икону Богородицы, чтоб даровала им благодать и оставила у них свое изображение. Тогда икона спустилась по воздуху на землю. Люди стали к ней прикасаться и получать исцеления. Это было 26 июня и тогда положено навсегда в этот день получать исцеления. Это было 26 июня и тогда положено навсегда в этот день праздновать память чудного благодатного события, построить церковь на этом месте и там хранить св. икону. Но когда сделано было основание и возведены три венца, ночью на сторожей, оставшихся при постройке, нашел сон, и на утро вся постройка очутилась на другой стороне реки Тихвинки, над болотным местом. Люди сошлись, пораженные чудом,и стали молиться; тогда все строение с деревом, приготовленным для дальнейшей постройки, опять перенеслось на прежнее место. Тихвинцы сообщили об этих чудесах владыке Алексию. Он послал новой церкви антиминс, назначил туда священника с диаконом,прислал из Новгорода утварь и книги. Но когда церковь была совсем готова и устраивался праздник освящения, один селянин был отправлен скликать людей на праздник; шедши через лес, он увидел на камне сидящую Богородицу с красным жезлом в руке и перед нею Николая чудотворца. Богородица сказала, чтоб он возвестил всем людям ее волю; чтоб на ее церкви стоял не железный, а деревянный крест. Сельнянин пересказал приказание Богородицы во всеуслышание всем; люди не поверили ему и велели ставить железный крест. Вдруг поднялась буря; мастера снесло, тихо поставило на землю; тогда все уверились, что сельнянин говорил правду и поставили деревянный крест. Два раза после того церковь горела, но чудотворная икона и крест оставались невредимыми от огня и были находимы в можжевельнике. Монастырь был основан уже после падения Великого Новгорода при Иоанне Васильевиче в 1560 году.

В каждой из новгородских волостей были свои монастыри и свои местные святыни, с которыми соединялись благочестивые и священные для народа предания. Патроном Торжка и основателем иноческого благочестия в Новоторжском крае был Ефрем. История его очень темна. По преданию, он жил в XI веке, был родом угрин и брат Георгия, убитого вместе со св. Борисом, и Моисея, одного из печерских чудотворцев. Когда Борис с его братом отправился в Киев и в дороге был убит, Ефрем оставался в Ростове; услышав о смерти брата, отправился искать его тело, нашел его отрубленную голову и, взяв с собою, удалился на север, и на месте нынешнего Торжка основал монастырь во имя Бориса и Глеба; вместе с тем, Ефрем устроил странноприимни-цу или гостиницу. Это предание показывает, что монастырь имел вместе и практическую цель. Заложение монастыря было началом поселения. Говорят, что существовало житие Ефрема и история его обители; но эта рукопись была увезена в Тверь в XIV-м веке, в ту печальную годину, когда Торжок был разорен тверичами и обитель Ефремова была вырезана и запустела. Впоследствии, будто бы, тверской князь Михаил Александрович продавал эту рукопись обратно монастырю, но чернецы, вновь населившие разоренный монастырь, были безграмотны и бедны, не могли ни прочитать рукописи, ни заплатить за нее, и она сгорела в тверской церкви Спаса, когда Тверь испытала пожар в возмездие за бедствие Торжка. Уже впоследствии сочинили снова, по преданию, житие Ефрема; но как позднейшее — оно не может служить образцом прежней литературы и прежних преданий; вероятно, главные начала рассказа перешли из старины по изустным вестям, но редакция была новая, с добавлениями. Память Ефрема хотя издавна и была священна в Торжке, но мощи его были открыты уже в XVI-м веке, а потому и трудно решить степень значения этого святого и важность обители его для народа. В Бежицах в XV-м веке (1461 г.) отшельник Антоний основал обитель в 30-ти верстах от Бежецка[198]. В Демани на посаде в XV-м веке существовал Успенский монастырь[199]. В Русе был патроном монашества Мартирий, бывший в ХШ-м веке сначала игуменом, потом новгородским владыкою. Им основан монастырь Преображенский, ставший приютом благочестия для пригорода и его волости. В трех верстах от Русы в XII 1-м веке основана была учеником св. Варлаама Константином и его товарищем Космою Николаевская пустынь, названная Ко-синскою, потому что стоит на косе между реками Полистою и Снежною. На устье Волхова находился Медведицкий монастырь; в Ладоге на посаде Никольский монастырь [200]; когда они построены, неизвестно[201]. В 1446 г. владыка Евфимий устроил монастырь около древней патрональной церкви св. Георгия в средине города. В двадцати верстах от пригорода Луги, неизвестно кем и когда, основан Череменецкий монастырь во имя Иоанна Богослова, на том месте, где явилась икона этого апостола. Монастырь стоял на острове. В волости пригорода Порхова существовало два мужских монастыря: Демьянский при впадении в Шелон речки Демьянки, неизвестно кем и когда основанный, и другой в 65 верстах от Порхова, основанный в XIV веке при впадении речки Омучи в Шелон иноками Феофилом и Иаковом. Он назывался Феофилова Успенская-Коневская пустынь [202].

В Вологде и в ее окрестностях составилась целая группа монастырей и местныхх святых с благочестивыми легендами и пре-даниями. Древнейшим подвижником и начальником монашеского жития был преподобный Герасим, в ХП-м веке. Он заложил монастырь во имя св. Троицы, в нескольких верстах от города Вологды, в 1143 году. Неизвестно, с какого времени основан и существовал в древности в XIV веке Спасо-Каменский Духов монастырь в самой Вологде. Развитие монашества совершилось здесь в XIV и XV веках. Но так как тут кончались пределы новгородских владений, и отшельники, основавшие обители, получали благословение не от новгородских владык, а от ростовских епископов, и притом сами были большею частью не новгородцы, то и не место здесь распространяться о них.

Заволочье и берег Ледовитого моря были также мало-помалу населяемы обителями. На месте нынешнего Архангельска, по преданию, существовал, с XII века, построенный при архиепископе Иоанне, монастырь Архангельский, даровавший впоследствии имя городу. В 1419 г. его разорили норвежцы. Близ самого устья Двины в XV веке основан был монастырь Никольский Корельский, по преданию Марфою Борецкою, в память своих сыновей, Антония и Феликса, которые поехали для осмотра вотчин и утонули. В Шенкурске был в древности монастырь Троицкий; а в окрестностях его в 15-ти верстах в 1460 г. посадник Василий Своеземцев построил монастырь Богословский, сам уединился здесь и впоследствии был почитаем за святого. На Кокшенге упоминается в XV веке монастырь св. Феодора. Вообще в этой стороне было много монастырей, но о точном времени их основания нельзя сказать ничего положительного: даже неизвестно, когда они уничтожены. Таковы, напр., у Кандалак-ской губы мужские монастыри — Богородицкий и Кокуев при устье реки Порьи, Никольский Яренский, Заволочский в Холмогорском уезде, некогда богатый монастырь на Двине, Мор-жевский, Кривецкий, там же Николаевский на Двине, и два женских монастыря Емецких при реке Емце, в Мезенском уезде Чирцова пустынь, Кенский или Кяндский в Онежском уезде на реке Кене, неизвестно когда основанный иноком Пахомием, но существовавший в конце XV века.

И Псковская Земля усеяна была монастырями.

Древнейший из известных нам монастырей самого города Пскова— Спасо-Мирожский на устье речки Мирожи, впадающей в Великую на Завеличье. Он основан в 1156 г. Нифонтом, епископом новгородским, построившим в нем каменную церковь. .В этом монастыре привлекала благочестивых чудотворная икона Знамения Пресвятой Богородицы, с изображением на ней князя Довмонта и его супруги. Два настоятеля монастыря, Авраамий, первый поставленный основателем Нифонтом, и Василий, умерщвленный литовцами, сделавшими набег на Завеличье в 1299 году, почитались божиими угодниками, хотя мощей их не чтили. Храм Мирожского монастыря — одно из замечательнейших в России древних зданий, как по архитектуре, так и по старинным фрескам, украшавшим стены, но теперь заштукатуренным по невежеству и известным только по отрывкам на алтарной стене. В XIII веке явился Иоанно-Предтеченский женский монастырь, также на Завеличье. Он основан Евпраксиею, супругою князя Ярослава Владимировича, того самого, который продавал свое отечество немцам. Она была убита своим пасынком в Оденпе. Тело ее было привезено во Псков и погребено в основанном ею монастыре. 18-го мая 1243 года над ее гробом произошло чудо от иконы св. Спаса: текло муро в продолжение двенадцати дней и набрали этого чудного мура две восчаницы: одну во Пскове оставили, а другую в Новгород отослали. Кроме Евпраксии, в монастыре погребены княгиня Мария, супруга Довмонта, и какая-то княгиня Наталия; по преданию — они жили вместе, и на хорах показывают углубления в каменной стене, где эти княгини-отшельницы стояли во время богослужения. С ними погребена их келейница и подруга Сандулия. Монастырь этот был местом погребения многих княгинь, скончавшихся во Пскове. Его каменная церковь, построенная в XIII веке из плитняка с примесью кирпича, треснувшая в нескольких местах, существует до сих пор. В конце XIII века был основан монастырь Свято-горский (или Снетогорский) на Снятной горе, над рекою Великою, в четырех верстах от Пскова, на другой стороне этой реки. Основателем был преподобный Иосиф, убитый вместе с семнадцатью монахами, набежавшими на окрестности Пскова литовцами в 1299 г. Каменная церковь в нем, существующая до сих пор, построена в начале XIV века. В 1310 г. построена была каменная церковь Богородицы на Горе, и так как летопись по этому поводу прибавляет: при игумене Иове, то из этого можно заключить, что там был монастырь.

Из существовавших во Пскове и в Псковской Земле монастырей о большей части нельзя сказать, когда они построены, потому что о них упоминается большею частью случайно. Несомненно существовали во времена независимости Пскова следующие монастыри: Пантелеймоновский дальний на Черехе, упоминается в первый раз в 1341 г.; Пантелеймоновский ближний на Красном дворе. Каменная церковь в нем построена в 1468 г., но, конечно, он существовал и в 1341 г.; когда был дальний, то должен был существовать и ближний; Рождества Христова на Полонище, упоминаемый как монастырь в 1466 г., а как церковь еще в 1388 г. Николаевский монастырь на Волке упоминается основанным в 1395 г. Михайловский женский в Поле упоминается первый раз в 1398 г. по поводу построения в нем каменной церкви. Великая Пустынь (за 60 верст от Пскова) упоминается под 1404 годом. Никитская Пустынь в окрестности Пскова на Многе реке упоминается под 1442 г. Благовещенский женский на Песках основан в 1421 г. Воскресенский на Запсковье упоминается под 1458 годом. Николаевский на Завеличье упоминается под 1463 годом. Покровский на Полонище упоминается под 1465 г. Никитский в городе упоминается под 1470 г. Глинский Святого Духа на Завеличье упоминается под 1484 г. В пригороде Велье был монастырь св. Спаса, упоминаемый под 1459 годом. В пригороде Выборе были, по преданию, монастыри Воздвиженский при главной церкви и Варваринский женский; во Вреве два: Ильинский мужеский и Покровский женский; в окрестностях Изборска Богородицкий, основанный преподобным Онуфрием в XV веке. Более всех получили историческо-жизненное значение монастыри Трехсвятительский Елизарьев, Крипецкий и Псково-Печерский.

Первый из этих трех был основан в первой половине XV-ro века Елизаром, в монашестве Евфросином. Осталось подробное его житие, сочиненное в XV 1-м веке священником Василием; в нем много выдуманного, но есть историческая основа, тем более, что автор пользовался прежним житием, до нас недошедшим.

Святой Евфросин был родом псковитянин, поселянин из деревни Виделебской, верстах в тридцати от Пскова. Родители отдали его учиться грамоте; юноша вчитался в божественные книги; у него было пылкое воображение; он покинул родительский дом и постригся в монахи в Снятогорском монастыре. Настроив себя чтением о подвигах пустынников, он оставил монастырь и поселился в двадцати восьми верстах от Пскова недалеко реки Толвы, где построил себе хижину. Чрез несколько времени стали сходиться к нему такие же отшельники, и возник монастырь. Построена была церковь Трех Святителей на берегу пруда, в лесу. В числе приходивших к нему было целое семейство. Три брата родные — Игнатий, Харлампий и Памфил поселились у него один за другим: Игнатий посвящен в иерейский сан. Пришел потом и четвертый брат, Мартирий; он был женат, но пример братьев так настроил его, что он бросил жену и пришел в новый монастырь. Жена поплакала и также пошла в женский монастырь. Наконец, пришел к Евфросину и поселился в монастыре с четырьмя братьями и старый их родитель. Пришел к Евфросину и один богач по имени Конон — принес к нему серебро и пожертвовал на обитель. Евфросин, разумея, что у пришедшего веры мало, сказал ему: "Положи пред алтарем; Богу отдай!" Тот сделал так; но чрез несколько времени соскучился в монастыре, захотел в мир и начал требовать назад свое серебро. Евфросин сказал, что он от него не брал; оно Богу отдано. Конон — так звали богача — затосковал о своем серебре до безумия и, напавши на Евфросина в лесу, куда тот удалялся для молитвы, хотел было изрубить его топором; но спокойный и кроткий вид Евфросина обезоружил его. Преподобный обещал ему воротить серебро и скрыть его преступление от братии. При-шедши с ним в монастырь, немедленно отдал ему его серебро. Конон, вышедши из монастыря, вдруг ослеп на оба глаза и, воротившись назад, стал каяться и просить прощения. Евфросин помолился о нем; Конон прозрел и снова остался навсегда в монастыре, а серебро отдал на церковь.

Евфросин завел в своем монастыре суровые обычаи. Братия должна была находиться в работе или на молитве, скудно есть, мало спать, питаться и содержать себя от своих рук: иноки сами рубили дрова, пахали землю, сеяли хлеб, ловили рыбу. Богослужение в церкви было чрезвычайно продолжительно, особенно всенощные по скитскому уставу. Какой-то новгородский священник, услышав о новозаведенной обители, вздумал посетить ее и подвергнуться всем трудам, определенным братии. Пришла всенощная под праздник. Уже наступала полночь. Священник утомился, хотел спать и с беспокойством спрашивал: когда это кончится? Ему отвечали, что всенощное бдение у них прекращается с окончанием первого часа дня. Тогда священник снял с себя пояс, зацепил за крюк, повесил себя под пазуху и так продержался в чрезвычайном истомлении. Возвратившись в Новгород, он всем с удивлением рассказывал о подвижничестве в Евфросиновом монастыре. "Вообразите себе присно-стоящее дерево, — говорил он, — не требующее ни сна, ни дремления, ни успокоения; таков он с братиею... железный с железными!"

За свою святую жизнь Евфросин при жизни молитвами своими низводил Божию благодать на природу. Близ монастыря есть озеро: оно и теперь богато рыбой. Но в старину было оно не такое. Случилось однажды в храмовой праздник обители Трех Святителей оскудение рыбное. Рыболовы, посланные на Великое Озеро, ничего не принесли с собою. Братия стала скорбеть. Тогда Евфросин сказал: "не скорбите, уповайте и веруйте; верующему все поспеть во благое; Моисей препитал же манною израильских людей в пустыни и воду им источил из камня: и нас убогих Господ может препитать и все христолюбивое множество народа, приходящего из города праздника ради". Он пошел в церковь и стал усердно молиться, а потом взял с собою любимого ученика Меркурия, просиявшего уже довольно в постнических добродетелях, и некоторых из братий и отправился к озерцу: помолился; закинул сеть и вытащил такое множество рыбы, что чуть сеть не прорвалась. С тех пор озеро близ монастыря до сих пор в изобилии дает хорошую рыбу.

Но чем особенно прославился Евфросин, это — его спор за сугубое аллилуйа. К сожалению, рассказ, сообщаемый жизнеопи-сателем его, Василием, именно в этом месте находится слишком под влиянием пристрастия к сугубому и злобы к трегубому аллилуйа, а потому не иначе как в общих чертах может быть вероятен. Вопрос о том — как читать аллилуйа — должно быть, давно уже возбуждал прения местных философов; и еще в 1419 году митрополит Фотий писал ко псковичам послание и, между прочим, отвечал им на вопрос об аллилуйа, повелевая его троить [203]. Обычай троить был древний и употребительный в церкви; двоили немногие вольнодумцы. По известию Евфросинова жизнеописа-теля Василия, Евросин стал также двоить и убеждать других к двоению. Это случилось, как повествует Василий, после путешествия в Цареград, которое предпринято было Евфросином со специальною целью разъяснить вопрос об аллилуйа.Что Евфросин путешествовал в Цареград — это естественно; такие путешествия были в обычае и в духе времени; но жизнеописатель Василий погрешает против истины, уверяя, что патриарх повелел Евфросину двоить аллилуйа; этого никак не могло случиться, потому что на Востоке, также как и в России, сохранялся древний обычай троить. Как бы то ни было, только, по известию того же Василия, в монастыре Евфросиновом стали употреблять сугубое аллилуйа. Слух об этом разошелся во Пскове. Был тогда в городе некто священник Иов, приобревший репутацию глубокого знатока св. Писания и божественных книг; священники обращались к нему с вопросами о спорных предметах; приходили к нему и миряне за советами в делах закона: был он в глазах всего Пскова большой философ и прозвали его "столп". Чтобы очернить его, жизнеописатель уверяет, будто он, по смерти жены, "распопился", и женился на другой; но это не умалило его достоинства пред псковичами. Так же точно о его друге и соумышленнике Филиппе рассказывается, что он был дьякон, но по смерти жены "раздьяконился", чтоб жениться на другой. Оба владели хорошо речью и стали коноводами кружка мыслителей, вооружившихся за трегубое аллилуйа против Евфросина. Сначала они предложили Евфросину диспут и послали к нему из среды себя ученых, на челе которых был Филипп. Евфросин принял их радушно, угостил трапезою, потом пригласил к себе в келью для состязания. Защитники трегубого доказывали, что тройное аллилуйя поется в честь св. Троицы, и двоить его — значит умалять божество. Евфросин возражал, что человек не в силах ни умножить, ни умалить божество и опирался на то, что в Константинополе ему приказали двоить аллилуйа. В споре он разгорячился до того, что когда ему подали писание, составленное Иовом, которого звали столпом, то он сказал: какой это столп? Это мотыльный [204] столп". Самим своим противникам он сказал, что они мудрствуют "по-свински!" Когда посланные, воротившись во Псков, рассказали Иову, как Евфросин изъяснялся о его личности, философ почувствовал себя глубоко оскорбленным, стал сильнее проповедовать против Евфросина и чрезвычайно озлобил против него псковичей. Когда из Евфро-синова монастыря приходили братья в город за покупками, псковичи оскорбляли их, не считали за иноков; а если кто приглашал их к себе в дом и угощал, того бранили и укоряли. Ожесточение их дошло до того, что если кто проезжал мимо Евфросиновой обители, то не снимал шапки, как следовало перед церковью, и говорил: здесь еретик живет; он двоит пресвятое аллилуйа! Евфросин жаловался архиепископу Евфимию. Тот сознался в своей немощи разрешить такой важный вопрос,но предоставлял ему поступать так, как благословил его патриарх, если он был у патриарха и принял от него повеление, но, с другой стороны, не обязывал и псковичей следовать введенному Евфро-сином обычаю и не остановил их злобы, которая продолжалась до самой смерти Евфросина, случившейся в 1481 году. Зато, после блаженной кончины его наказание постигло философа Иова. Напала на него такая болезнь, что все тело его покрылось червями и от него исходил такой смрад, что никто не мог приблизиться к нему. В унынии он поступил в иноческий чин и постригся в Спасо-Мирожском монастыре. Но болезнь не оставляла его. Не даром Евфросин нарек его мотыльным столпом. Два года прострадал он таким образом и наконец вышла душа его из тела с великим страданием. И когда зазвонили к погребению его, сошлись братья дать усопшему последнее целование и проводить его в могилу — никто не мог приступить к его трупу, и от нестерпимой вони держали себя за носы честные иноки; и так скрыли его тело в ограде Спасо-Мирожского монастыря.

"Видите ли, братия, восклицает жизнеописатель Евфросина: какова месть Божия и прещение пресвятыя ради аллилуйа".

Церковь считает недостоверным весь рассказ Василия об участии Евфросина в деле об аллилуйя; тем не менее он не лишен для нас значения, как образчик старинных понятий, выказавшихся в описании события; если даже это событие в сущности вымысел, то имеет для потомства важность исторической истины известного склада понятий и воззрений.

До сих пор близ Евфросинова монастыря, в роще, недалеко пруда, благословенного святым мужем на рыбное обилие, показывают дупло, обгрызенное зубами благочестивых богомольцев. Там часто сидел Евфросин, предаваясь богомыслию. Вокруг разбросаны разной величины каменья, которые он таскал на голове труда ради. Есть верование, что если у кого болит часто голова,надобно трижды обнести на голове один из камней вокруг дупла, и болящий получит исцеление.

Евфросинов монастырь дал основание Крыпецкому, верстах около 18-ти от Евфросинова в болотном и лесистом месте. Был у Евфросина в обители пришлый с Востока брат, по имени Савва. Думают, что он был по происхождению серб. Поживши в монастыре, он пошел из него в пустыню и поселился на том месте, где теперь находится его монастырь, на берегу небольшого озерца. В этом пустынном болоте проживали бесы. Им не понравилось, что там явился святой отшельник, который своими молитвами их прогонит. Они стали представлять ему разные пугала и привидения, — но святой выдержал эти искушения; молитвою и постом изгнал их; и стал он жить безмятежно, питаясь хлебом и водою. Скоро, однако, узнали во Пскове, что явился новый пустынник и стали к нему приходить и просить духовных советов: он всех принимал. Посещали его и бояре, и посадники, и знатные, и незнатные. Всем он давал благия нравоучения, а в особенности советовал воздерживаться от блуда и прославлял девственную чистоту. Тогда нашлись и такие, что, подобно ему, решились оставить мирскую суету и поселились с ним вместе. Так возникла обитель и была построена деревянная церковь во имя Иоанна Богослова. Богатые христолюбцы жертвовали на новый монастырь свои вклады. Савва все отдавал на церковь и на братию, сам жил очень скудно, и уклоняясь от любоначалия, не принял на себя игуменского сана, а поручил его другому иноку Кассияну. Его ревность к чистоте простиралась до того, что Савва запрещал входить в монастырь женскому полу, по афонскому образцу. Однажды приехал к нему князь Ярослав, который много жертвовал на монастырь и часто туда ездил: на этот раз он прибыл с женою, которая была больна и искала исцеления. Савва не допустил княгиню в обитель, но по просьбам князя вышел к ней за ворота и отслужил ей молебен, после чего она выздоровела. В память этого события и в благодарность за исцеление жены, Ярослав построил длинный деревянный мост через болото, окружающее монастырь, и подарил, с согласия псковского веча, монастырю волость.

Савва умер в старости, в 1495 году. Его мощи были уже открыты после падения независимости Пскова. Тогда же была построена и каменная церковь вместо деревянной.

Псково-Печерский монастырь, находящийся верстах в пятидесяти от Пскова близ ливонской границы в ущелье песчаных гор, на берегу ручья Каменца, получил свое важное значение уже в XVI-м веке, но его начало восходит ко второй половине XV-ro. Однажды изборские охотники по прозвищу селиши, отец с сыном, гонялись за зверьми в лесистой пустыне и, дошедши до того места, где потом возник монастырь, услышали церковное пение. Они приняли это пение за пение ангелов, заключили из этого, что место, на котором им послышалось пение — свято, рассказали своим товарищам,и все, по общему совету, обратились ко псковскому вечу и выпросили себе на поселение то место, на которое указывали селиши. Получив землю во владение, они поделили ее между собою: одному из них досталось по разделу место недалеко нынешней пещерной горы; звали его Иван Дементьев. Один раз он пошел рубить на домашний обиход дерево на ту гору, где селишам было слышание. Срубленное на краю горы дерево повалилось вниз, захватило с собой другие деревья и кустарники; оторвалась часть земли и открылась пещера с надписью: "Богом-зданная пещера". Тогда оказалось, что селиши слышали пение не ангелов, но отшельников. Но их там не было; не было их вероятно и в живых, и уже пещера завалилась землею. Предание приписывает первое копание пещеры какому-то Марку.

Когда пещера была открыта, во Пскове жил священник именем Иоанн, бывший прежде в ю рьеве ливонском, но удалившийся оттуда по причине гонений от немцев. Он поселился во Пскове, где был чужой — "шестник", родом он был москвич. Услышав об открытии пещеры, отправился он туда на место, там поселился, и близ пещеры выкопал в той же песчаной горе церковь. Жена его, по имени Васса, постриглась в монахини и скоро умерла. Муж и другой священник хотели ее похоронить в земле в пещере, но гроб три раза чудесно выходил из земли, как бы во знамение, что Богу не угодно, чтоб она была зарыта. Гроб поставили в сделанном нарочно углублении.

По смерти Вассы Иоанн принял имя Ионы и постригся в монахи. Церковь была им окончена; против нее на столбах он построил две кельи. Псковское духовенство, соблазняясь таким оригинальным построением церкви, не хотело ее освящать. Иоанн обратился к архиепископу Феофилу. Тот согласился; и, по его благословению, была освящена сделанная в горе церковь во имя Успения Богородицы. Это случилось в 1473 году. Дементьев, открывший случайно пещеру, подарил новому монастырю землю около него под устройство. Так положено было основание этой обители. Преемник Ионы, Михаил, устроил на горе другую церковь во имя киево-печерских чудотворцев Антония и Феодосия. Но обитель, построенная на границе, вскоре была разорена ливонцами, и хотя опять восстановлена, но была бедна и незначительна. Уже после падения Пскова сначала дьяк Мисюрь, а потом знаменитый Корнилий из боярского рода, бывший там игуменом, возвысили ее. Пещеры распространились и сделались местом погребения.

VI. Управление и устройство монастырей

[197] Трудно решить, существовали ли во времена независимости Великого Новгорода в этом краю те монастыри, о времени основания которых нельзя сказать ничего точного. Палеостровский, прославленный впоследствии трагическим самосожжением раскольников, основан был каким-то преподобным Корнилием, но неизвестно когда; также неизвестно, когда возникли давно уже не существующие монастыри; женский Крестовоздвиженский в Онеге, Машеезерский а 20-ти верстах от Петрозаводска, Брус-сенскин Николаевский на Бруссенском острове Онежского озера, женский Солминский, на скале, при соединении Логмозера с Онежским озером, Введенский на Ояти, Муеэер-Ский, в Каргопольском уезде, Троицкий-Юрьевский, Вертьевская пустынь и Спасский Кожеозерский. На берегу Ладожского озера, недалеко от Свнрского монастыря, некто преподобный Куприян основал монастырь Сторожевский. по имени урочища Сторожка; монастырь давно уже не существует, а в приходской церкви покоятся под спудом мощи Куприяна; но когда жил Куприян — никто не скажет, как равно о многих отшельниках, некогда подвизавшихся в этих негостеприимных краях.

[198] Исгор. свед. о монаст., 511.

[199] Писн.. кн. 2 т. Дер. Пят., 499.

[200] См. Вотс. Пят. переп. окл. кн. 7000 г. Врем. XI.

[201] Нельзя сказать ничего положительного, существовали ли во время независимости Новгорода ладожские монастыри, женский Успенский и мужской Ивановский в Застеньи.

[202] Истор. свед. о монаст., 456.

[203] Что ми пишете об аллилугии и на славах сице глаголи Слава Отцу и Сыну и Святому Духу и ныне в века веков аминь; аллилуйа, аллилуйа, аллилуйа Слава Тобе Боже, аллилуйа, аллилуйа. Слава Тобе Боже, аллилуйа, аллилуйа, аллилуйа Слава Тобе Боже. (Духовн. Вести. 1862 г. Март, VII, 52).

[204] Мотыла — кал.