Русская республика (Севернорусские народоправства во времена удельно-вечевого уклада. История Новгорода, Пскова и Вятки).: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Так заложен был монастырь: построена была деревянная церковь и близ нее келья. Через год близ камня, на котором продолжал стоять чудотворец, рыбаки ловили рыбу и, потрудившись целую ночь, ничего не поймали. "Дети! — сказал им преподобный — вот вам гривна серебра: закиньте сеть, а что найдете, — то в дом Пресвятыя Богородицы". Рыболовы послушались и вытянули множество рыб, да деревянную бочку, окованную железными обручами. "Благословляю вам — сказал Антоний — всю рыбу, а дому Пресвятой Богородицы бочка".

Но рыболовы хотели взять бочку себе и преподобный отправился с ними к судье. Выиграть спор было не трудно; Антоний знал, что в бочке, и сказал судье прежде, чем ее разбили. Слова его оправдались; было ясно, что бочка ему принадлежит. Сокровища, находившиеся в бочке, были употреблены на устройство монастыря и на покупку земли около него, а сосуды и иконы, взятые оттуда, пошли на церковную утварь и на украшения. По смерти Никиты преподобный Антоний шестнадцать лет до своей кончины был игуменом созданной им обители. Во всю жизнь он, кроме Никиты, никому не говорил о чудесном способе своего прибытия в Новгород и сообщил уже пред смертью священно-иноку своего монастыря, Андрею, которому и приписывают составление жития, написанного будто бы по повелению Нифонта. Камень, на котором святой приплыл из Рима, тростниковая ветвь, которую он держал в руках, остались в монастыре до сих пор памятниками чуда, приводящего в умиление верующих. Сосуды Иван Васильевич взял в Москву; удержалось в монастыре только паникадило, несколько икон и колокол, висящий пред камнем, на котором приплыл Антоний.

За этими монастырями появляется ряд монастырей, но основание многих из них представляется нам так же темным, как и история Юрьевского; в летописи упоминается под многими годами о построении каменных церквей в монастырях, но когда начали существовать эти монастыри, — неизвестно. В первой половине XII века существовали монастыри: женские — Воскресенский близ озера Мячина [150], Варварин в Людином конце[151]  и Зверин за Неревским концом в урочище Зверинцах [152]; тогда уже существовал Пантелеймонов монастырь за городом на южной стороне в поле близ озера Мячина на урочище Горках. Этот монастырь наделен был изменениями от князя Изяслава Мстис-лавича. Князь этот носил христианское имя Пантелеймона и, может быть, он-то и построил самый монастырь [153]. Владыка Аркадий построил также на левой стороне в поле, в трех верстах от Новгорода, монастырь, который до последних дней своего существования носил его имя: Аркаж [154]; каменная церковь (собор св. Михаила) построена в 1395 году. К тому же периоду летопись относит начало Благовещенского монастыря близ озеpa Мячина. О нем рассказывается, что его строили два брата, Илья и Гаврило, которые были потом архиепископами Новгорода. У них недостало состояния докончить начатую постройку. Но во сне явилась им Богородица и ободрила их. После обедни, у ворот монастыря, увидели они коня с двумя висевшими на нем чемоданами; в чемоданах были деньги. Конь внезапно исчез, а деньги остались в их руках, и на них-то был достроен монастырь. Но летопись относит к 1170 году его построение, когда Иоанн был уже архиепископом.

Во второй половине XII века упоминаются монастыри: в Не-ревском конце Белониколаевский или Николы белого, за валом, основанный архиепископом Иоанном в 1165 году, устроившим в нем общинное житие [155]; женский Иоанна Предтечи, именуемый Росткин, также в Неревском конце [156]; св. Духа, там же за валом[157]; женский Евфимиев в Плотницком конце [158]; Михалицкий на урочище Молоткове, основанный вследствие такого легендарного события. Один благочестивый муж, прослушав обедню, получил от священника просфору; по окончании богослужения, он зашел в гости и там упился. Когда он возвращался во-свояси, рознял его хмель и сон — говорит летописец — и он упал на пустыре. Тогда бес, думая поругаться над ним, послал на него собак: они покушались вытащить у спящего просфору из кармана; но как только хотели дотронуться, от просфоры, завязанной в узел, всякий раз исходил огонь, не допустивший собачьему рылу прикоснуться к такой святыне. Люди, увидя собак около лежащего человека, отогнали их и разбудили спящего. Проснувшись, благочестивый муж рассказал о бывшем знамении, и для увековечения такого чуда положили создать монастырь на том самом месте, где оно совершилось. Жена князя Ярослава Владимировича построила там каменную церковь в 1199 году; монастырь был женский[159].

За городом, в этот период времени, упоминаются монастыри: Кириллов, на правой стороне Волхова, на юго-востоке от города в четырех верстах, на острове Нелезине, образуемом двумя протоками, с одной стороны — к Новгороду — Левошнею, а с другой — Волховцем; в нем основана двумя братенниками каменная церковь с 1196 г.[160]; Петропавловский девичий [161] — на Синячей Горке, в двух с половиной верстах от Новгорода. В этом монастыре во второй половине XV века была игуменьею какая-то Харитина, на гробе которой сохранилась очень странная надпись, указывающая, что она была чехиня, дочь королей литовских. На левой стороне, к юно-западу— Спасо-Нередицкий, построенный в 1198 году, князем Ярославом Владимировичем на правой стороне Волхова близ Городища [162]. Монастырь давно не существует, но каменная церковь сохранилась с фресками в свежем виде, как драгоценный памятник старинного искусства и вкуса. Быть может, существовал уже в то время монастырь на Лисичьей Горке, потому что в нем, по преданию, погребены были родители Варлаама; он находился в трех верстах от Хутыня, на севере от Новгорода. Каменная церковь в нем поставлена в 1393 году, а может быть, до основания каменной церкви была там одна деревянная церковь, без монастыря.

Ни один монастырь не имел такой громкой славы и значения, как Хутынский, на севере от Новгорода, в десяти верстах, на правой стороне Волхова. Его основателем был богатый новгородец, по имени Алексей Михайлович. В тот век ходили из города в город паломники и странники; они заходили в дома, где их принимали с благоговением; там толковали они о предметах религиозных, наставляли на путь спасения и побуждали к монашеству и аскетическому житию тех, в ком была природная или заранее развитая наклонность. Такие странники зашли в дом родителей Алексия; отрок Алексий был одарен пылким воображением, поэтическим чувством; один из таких странников, Порфирий, своими восторженными рассказами настроил его к созерцательной жизни. Думая угодить Богу воздержанием, постом и угнетением плотских пожеланий, Алексий начал воздерживаться от сладких яств, предпочитая грубую и скудную пищу; родители, несмотря на беспрестанные проповеди о посте и скудоядении, не теряли старых славянских обычаев язычества — выказывать любовь свою тем, чтоб накормить как можно лучше любимый предмет,— печалились, боялись, чтоб юноша не заболел; но Алексий более и более входил в религиозное созерцание и наконец оставил дом и ушел в монастырь. Там он принял имя Вдрлаама. По одному преданию, первое его монашеское пристанище было в Антониевом, по другому— в Лисьегорском монастыре. Макарий, автор "Описания церковных новгородских древностей", справедливо думает, что он посвящен в последнем,

потому что там погребены были его родители, и там была издавна церковь св. Варлаама. Но, по обычаю многих аскетов, Варлаам не удовольствовался монастырскою жизнью, хотел подвергнуть себя большим лишениям и трудам и ушел в пустынное, дикое место над Волховом. Место это, по преданию, было страшное: там гнездилась нечистая сила и пугала мимо ходящих привидениями, так что его называли Худынь, т.е. худое место. Варлаам там поселился, чтоб выдержать искушения от врагов. Несколько лет в уединении, в тесной келье, сражался он с бесами: над ним выкидывали всевозможнейшие проказы, являлись перед ним в образе чудовищ, зверей... все вытерпел Варлаам при помощи молитвы и крестной силы. Такая борьба с мечтательными видениями сходилась с древними народными поверьями о добывании сокровищ, которые может достать только смельчак, способный выдержать различные проказы враждебной силы. Так и Варлаам победил терпением бесов, недопускавших его приоб-ресть величайшее сокровище — духовное блаженство. Бесы увидели, что ничего с ним не сделают, ничем не отвлекут его от богомыслия; энергия у них упала. Победитель заклял их в соседнем болоте; и с тех пор холм, на котором жил св. муж, изменил свое зловещее название: его стали звать Хутынь, а не Худынь; но болото, где затоплены были бесы, заклятые Варла-амом, до позднейшего времени называлось видень , потому что побежденные чудотворцем водяные бесы продолжали отсюда пугать мечтательными привидениями людей, в бессильной злобе против тех, которые отражали их козни крестным знамением[163].

Скоро воздвигнута была церковь; один за другим стали приходить к Варлааму сподвижники; князья и бояре стали уважать отшельника и спрашивали у него советов. Уже при жизни он творил чудеса. Варлаам предрек одному князю рождение сына, и князь записал в монастырь села. В тот век нередко события естественные и простые обращались в чудо. Отрок, которого везли к Варлааму на исцеление, лишился чувств на дороге от сильного холода; принесли его в теплую келью, отрок очнулся; — Варлаам запрещал отцу говорить, будто бы он воскресил его сына, даже угрожал ему, что он в самом деле лишится сына, если станет рассказывать[164]. Другой раз плыли люди по Волхову; один упал с лодки в воду; его вытащили; он был без чувств. Принесли утопленника к чудотворцу; Варлаам помолился, и человек пришел в себя: это прославило Варлаама. Рыболовы ловили для монастыря рыбу; утаили большую и отдали дробную. Варлаам обличил их; и разнеслась молва о его прозорливости. Но самое величайшее его чудо было пророчество о снеге и морозе, даровавшее ему впоследствии значение покровителя урожаев.

Вот как рассказывается это чудное событие. Архиепископ Антоний уважал святого отшельника и водил с ним беседы о духовных делах. Однажды, при свидании с ним, владыка пригласил его снова к себе через неделю. "Если Господь благословит, — сказал ему Варлаам,— буду у тебя на первой неделе Петрова поста и приеду на санях". Архиепископ пришел в недоумение от такого обещания, но совестился спросить, что это значит. На первой неделе Петрова поста в ночь с четверга на пятницу выпал снег и сделался мороз. Утром в пятницу Варлаам из своего Хутынского монастыря приехал ко владыке в Новгород в санях. "Беда нам, — сказал владыка, — "снегом и морозом рожь в цвету прибило!" — Не скорби, честный владыко, — сказал Варлаам, — благодари Бога и Пречистую Богородицу! Если б Господь Бог не послал этого мороза, люди погибли бы от голода. За умножение наших грехов хотел Господь попустить на нас голод, и завелись во ржи и во всяком произрастании черви; но молитвами Богородицы и всех святых Господь даровал снег и мороз; все черви вымерзли и Божиим промыслом и повелением настанет теплота; снег этот вместо дождя упоит землю и произрастит земные плоды". Так и случилось, как прорекал Варлаам. В субботу снег растаял. Цвет на ржи остался невредим; и владыка с удивлением смотрел на сорвганные колосья, где увидал множество погибших от мороза червей. В память этого дивного события архиепископ Антоний установил крестный ход из Софийского собора в Хутынский монастырь в пяток на первой неделе Петрова поста. Этот обряд остался местным религиозным обычаем в Новгороде до позднейших времен. Изобильны были нивы у тех, которые прибегали к Варлааму, и напротив, по его гневу, неурожай постигал нивы тех, которые заслуживали казни своими прегрешениями.

В 1192 г. сооружена была в монастыре каменная церковь, признак обогащения и процветания обители. Но Варлаам не долго жил на земле после обновления своего создания. Он скончался в следующем году. Память его засияла лучезарным сиянием. Гроб его был местом чудес и исцелений. В верованиях новгородцев Варлаам остался покровителем урожая. Во время засух или, наоборот, сильных дождей, мешающих правильному произрастанию трав и хлеба, к нему обращались с молитвами и совершали крестные ходы к его гробу. Монастырь его пользовался особенным уважением, и несколько владык новгородских были избраны из тамошних чернецов.

Когда великий князь Василий Васильевич посещал Новгород с своими братьями, Андреем и Юрием, с ним был один из отроков, по имени Григорий; он страдал тяжкою болезнью. Много раз бросался он с постели, метаясь от боли, бился о деревянный навес над своим ложем; он не мог ни есть, ни пить, и в таком недуге прострадал восемь дней, но потом вдруг перестал метаться и притих. Сидевшие около него думали, что он заснул, но вдруг слышат — он с кем-то говорит. Не видели, чтобы кто входил. "С кем ты это говоришь, Григорий?" — спрашивают. Гигорий молчит; и несколько раз повторили ему вопрос, и не отвечал он. Потом, вдруг, как будто встрепенувшись от сна, сказал: "Я лежал и думал, как бы мне идти ко гробу св.Варлаама к Спасу, и вдруг услышал голос: чудотворец, идет к тебе". — Кто чудотворец? — спросил я. — Варлаам преподобный", — был мне голос. Я взглянул и увидел идущего ко мне Варлаама с крестом в руке. Приступив ко мне,он сказал: "Григорий! Вижу, что ты немощен. Ты молишься св. Николе чудотворцу, а меня призываешь на помощь, и канон мой и житие у себя держишь, и положил обет постричься в моем монастыре. Теперь видишь меня— будь же мне верен, а я тебя избавлю от твоего недуга". И он благословил меня снова крестом, который держал в руке, и отошел. Болящий просил везти его к Спасу на Хутынь: "если меня постигнет смерть, то утешением будет то, что положат меня в монастыре". По его желанию, священники и диаконы помазали его маслом, причастили св. Тайн; потом приказницы положили его в сани и повезли. За три версты до монастыря он испустил дух. Везущие его плакали, задумчиво останавливались над ним проходившие мимо. Слуги думали-было везти его назад, но потом вспомнили его обещание и желание быть погребенным в монастыре и повезли далее. Когда они приблизились к монастырю, вдруг умерший оживает. "Где я?"— спросил он. После первого испуга, везущие сказали ему, где он. "Я не ваш!" — закричал кому-то отрок, и не мог дать никакого ответа более. Его привезли в монастырь. Там случились на то время юрьевский архимандрит Григорий и игумены Аркажа и Коневского монастырей, вместе с Хутынским, Леонтием. Им рассказали событие; и они уразумели, что содеялось чудо. Понесли ожившего приложиться ко гробу чудотворца; отпели молебен; потом знаменали отрока воздвизальным крестом св. Варлаама. Отрок не мог ничего говорить. Игумен велел его вести в келью. Болящий стал смотреть по иконам, желая видеть образ св. Варлаама, но не находил его; предстоящие тогда догадались, чего он хочет, и принесли образ св. Варлаама из храма. Еще с образом не вошли они в келью, а болящий приказал приподнять себя и сам пошел к двери. Когда образ внесли в храмину, больной приложился к нему и закричал: "О, господине святый, Варлааме чудотворче! нет другого мне помощника, кроме тебя; ты милосердствуешь о мне грешном!" И прослезился он; и все плакали долгое время; а потом повелели принести пищу: отрок стал есть при всех, как здоровый. Игумен Леонтий и священники и старцы монастырские начали спрашивать его: "Как у тебя душа исходила из тела и как опять вошла? И что ты видел? "

"Я, — отвечал он, — сам не знаю в болезни своей, как у меня душа выходила, и как воротилась; а видел при ногах множество темных. Один из них держал свиток огромный и говорил: "здесь написаны его злыя дела и помышления". Я ничего не мог сказать против них; они прочитали и изгладили из написаннаго то, за что я приносил уже покаяние; а иное было на свитке. Тогда я увидал Николу чудотворца в святительской одежде; он держал свой посох прямо против них концом (остном) и говорил: "Вы, злые, темные, зачем пришли?" "Это наш! — говорили ему темные. Мы пришли за ним; здесь свиток его дел!" Святой сказал им: "Видите ли, ангел хранитель его идет!" И вот: является ангел-хранитель с малым свитком в руке: на нем были написаны добрые дела, какия я соделал в своей жизни. Никола сказал: "Хоть и мало добрых дел, да в мерилах превозмогут вас, и еще есть у него отец духовный". Темнообразные, услышав это, исчезли. И тогда я узрел вокруг себя множество мужей светлых в белых одеждах; и сказали светлые: "Вот ангел идет! И расступились; и приходил ангел, и смотрит на меня, и улыскается, и берет меня за плечо, и ведет на место веселое, где растут цветущие деревья и по земле множество цветов; Сажает меня под деревом, ничего не говорит мне, а сам озирается, и я посмотрел туда, куда он озирался, и увидел св. Варлаама, идущего с посохом и в одежде, как он написан на иконе. И он сказал мне: — "Григорий! ты здесь! Я не успел придти к тебе к исходу души . И я сказал: "Ныне хочу пребывать здесь". И сказал мне Варлаам. — "Добро было бы тебе у нас; но не хочу оскорбить родителей твоих; пойди к родителям своим; не слези, но утешь их плач и рыдание. Я же тебе помощник и заступник, и никто на тебя! " Варлаам взял меня за руку и повел; ангел шел впереди в белой одежде. И мы прошли мимо множества дерев красных и цветущих, и стали на одном месте. И невидим стал ангел. Св. Варлаам знаменовал меня крестом нерукотворным и образом св. Николы, и сказал: "Молись, Григорий, св. Николе, а меня призывай на помощь; и я буду тебе помощник!" Он отошел мало от меня и сказал: "По седми летах будешь у меня..." И потом стал невидим. Когда же я был у чудотворца, и знаменовался честным крестом, тогда увидел и узнал тот самый крест, которым меня благословил св. Варлаам, когда я прежде видел его в моей болезни". Между тем князь поехал в монастырь и увидел с изумлением, что отрок Григорий совсем здрав; отрок встречал князя у ворот монастырских. Узнал о случившемся чуде и архиепископ Иоанн, и повелел отроку Григорию рассказывать всем и каждому о своем чудном исцелении. И отрок Григорий рассказывал о нем при большом стечении народа.

Св. Варлаам остался молитвеником Великого Новгорода и хранителем его целости. Молитвы его не могли, однако, изменить небесного приговора, постигшего Великий Новгород; но он устрашил чудесным знамением убийцу новгородской вольности, Ивана Васильевича. Пришедши в церковь, "где стоял гроб чудотворца, победитель спросил игумена Нафанаила: "Зачем не открывают раки чудотворца и не прикладываются к мощам его? У нас в Москве таков обычай, что ко всем мощам прикладываются и целуют их". — "Нам неведомы мощи чудотворца Варлаама", — отвечал игумен, — "мы не знаем, где положены оне — на верху ли земли, или под землею; искони никто не смел видеть чудотворцевых мощей: ни князья, ни архиепископы, ни бояре; и так ведется до нашего времени, пока сам Бог не благословит, и чудотворец Варлаам сам не явится и не повелит". Иван Васильевич хотел показать свою царственную власть и над покровителем Новгорода, как над самим Новгородом. Намекая на верование, что Варлаам считается покровителем урожая и изобилия, московский государь напомнил, что в Царьграде на праздник Рождества Иоанна Предтечи показывается всем рука Крестителя с амвона. Если рука прострется, тогда Бог Дарует изобилие, если же рука Предтечи согнет персты свои, тогда бывает скудость плодов и земное нестроение. Возражения новгородского монаха привели его в гнев. Он с яростью — по выражению легенды — приказал при себе раскопать могилу чудотворца. Но из могилы стал исходить дым: чем далее копали, тем дым выходил сильнее; наконец вырвался пламень... Испуганный князь закричал, чтоб перестали копать, и, уходя из церкви, в досаде и смятении ударил жезлом своим в помост, и на том месте вырвался пламень; Иван в другой раз ударил на ином месте в землю — и там явился и исчез пламень. Иван выбежал из церкви, ударил жезлом в землю на дворе. Пламень и здесь выскочил и исчез. Тогда великий князь бросил свой жезл и убежал из монастыря, понявши, что за пределами земного строя Новгорода, который он сломил, есть еще древняя святыня духовной -жизни вольного града, неподлежащая его скоропреходящей гордыне.

Число монастырей, о которых первые известия являются в XIII веке, невелико. К ним принадлежит Павлов Варецкий женский в Славенском конце, основанный в 1232 г. В 1266 г. ученик Варлаама, престарелый Ксенофонт, основал пустынную обитель в 25-ти верстах от Новгорода, при реке Робейле, называемую Троицким Ксенофонтовым монастырем. Деревянная церковь основана была в 1418 г. За городом был основан монастырь Николы Липенского: о нем в летописи упоминается по поводу построения каменной церкви в 1292 г., но монастырь мог быть основан и прежде, и вероятно существовал еще с начала ХП-го века, потому что предание об его основании отнесено к последнему времени. Князь Мстислав, сын Мономаха, — гласит это предание,— сделался болен. Во сне явился ему Николай чудотворец и велел ему отправить людей своих в Киев за своею иконою: святой указал ему, где найти ее и какой она меры и какого вида. Князь отправил своего болярина со священником и со слугами в Киев. Они поплыли в ладье по Ильменю. Но чудотворец, довольный верою князя, сократил его людям путь и труд. На Ильмене поднялась противная буря и загнала их к острову Липно, на восточном берегу озера, у истока Меты, в семи верстах от Новгорода. Там стояли они трое суток, ожидая погоды, как друг по воде плывет образ, точно такой, какой указано было им привезти. С этой иконой люди прибыли в Новгород. Князь отправил весь священный собор встретить с торжеством чудотворную икону и привезти ее к себе во дворец. Когда совершено было водоосвящение и священство окропило князя св. водою, омывшею образ, болящий получил исцеление и дал обет воздвигнуть храм во имя св. Николая на том месте, где образ пристал к берегу и был поднят княжескими людьми. Но известно, что храм Николая, построенный этим князем, находился на княжем дворе в Новгороде: им ли был построен Липепский монастырь, или кем другим, об этом не говорится в современных источниках. В настоящее время от него осталась церковь, сохранившая яркие древние памятники архитектуры и иконописи, — одни из немногих, так много говорящих о старине нашей. К 1310 году, по соображениям, относится предание о построении Щилова монастыря. Основание его соединено с такою легендою. Богатый посадник Щиль нажил себе большое состояние, между прочим, отдавая деньги в рост, и хотя брал умеренные проценты, все-таки и тем согрешил перед Богом: всякий рост считался по нравственно-религиозному взгляду предосудительным делом. Думая умолить Бога, Щиль построил монастырь. Но когда пришел он к владыке просить об освящении построенной им церкви и сказал, какими средствами он нажил деньги, па которые построил ее, владыка приказал ему лечь в гроб в непосвященной церкви, а священство должно было отслужить над ним обряд погребения. Щил лег в гроб в погребальных одеждах. Священники стали отправлять погребение, и вдруг Щил с своим гробом провалился под землю, и на том самом месте открылась бездонная пропасть. Владыка, пришед-ши на место, приказал иконописцам изобразить на стене видение, поведающее о печальной судьбе Щила, и запечатать церковь. Сын Щила явился ко владыке просить совета, как пособить душе отца; тогда владыка приказал ему в продолжение сорока дней держать строгий пост, поручить попам служить у сорока церквей сорокоусты по душе отца, и в то же время раздавать убогим милостыню. По окончании сорокоуста архидиакон, по приказанию владыки, пришел посмотреть гроб и увидел из бездны голову мертвеца; а остальное тело было еще не видно. Владыка велел совершать другой сорокоуст. По окончании его архидиакон, вошед в церковь, увидал все тело, но оно не дошло еще до земли. Владыка велел совершать третий сорокоуст. По окончании его архидиакон увидел гроб на земле; пропасть закрылась. С каждым сорокоустом на картине делались такие изменения с изображением Щилова тела, каким подвергалось самое тело в пропасти. Тогда Щила похоронили по христианскому обряду; и владыка освятил церковь во имя Покрова Богородицы и устроил при ней монастырь.[165]

В 1310 году юрьевский архимандрит Кирилл построил каменную церковь Успения в Колмове [166] и основал при ней монастырь. Набожный владыка Моисей полюбил это место и пробыл здесь во уединении двадцать два года. В 1327 году Моисей устроил женский Десятинский (на урочище Десятине) монастырь [167]близ того места, где некогда молитва владыки Иоанна и заступничество Знаменской иконы Богородицы спасли Новгород от суздальцев. В 1335 году Моисей основал Воскресенский монастырь на урочище Деревянице и построил там каменную церковь [168]. Современник Моисея, Акинф Жабин, в 1345 году, построил каменную церковь в Ковалеве и с тех пор стал известен этот монастырь; но тогда ли основан или прежде существовал— неизвестно Также неизвестно, был ли первым основателем монастыря Волотовского, во имя Успения Богородицы Моисей, построивший там каменную церковь[169] в 1352 году [170] или, может быть, монастырь существовал и прежде. Название Волотово поле — поле великанов — дает намек на древнее религиозное значение этой местности в языческие времена; притом же предание указывает здесь место погребения Гостомысла; так как было в обычае строить храмы и монастыри на местах древнего языческого поклонения, то очень может быть, что Волотовский монастырь существовал гораздо ранее Моисея. В 1355 году Моисей основал монастырь во имя архистратига Михаила на урочище Сковородке[171], и построил там каменную церковь. Сюда он удалился на покой. Там скончался замечательный старец. Там покоится он, уважаемый равно и по смерти, как был уважаем при жизни.

В XIV-м веке упоминается в первый раз о некоторых монастырях, о времени основания которых нельзя найти верных и точных указаний. Так под 1386-м годом, в числе сожженных, по случаю нашествия Димитрия Донского, монастырей упоминается Лазарев [172]. Он был женский монастырь. О церкви на этом месте упоминается прежде, именно под 1300-м годом[173], по случаю построения, и под 1339-м г. по случаю чуда от иконы Богородицы в этой церкви: эта икона плакала [174]. Разом ли с церковью возник монастырь, или церковь существовала прежде монастыря — неизвестно. Неизвестно также, когда основан Бо-голюбский женский монастырь в Плотницком конце, потому что мы узнаем только о построении его каменной церкви в 1384-м году [175]. На юг от Новгорода существовал в XIV-м веке монастырь св. Николы на Лятке; о нем узнаем мы из известия, что в 1357-м году в нем ушибло громом игумена[176], но нет сведения, когда и кем он основан. О Ситицком монастыре мы узнаем в первый раз по известию о построении в нем каменной церкви какою-то Натальею, в 1371-м году [177], но тогда монастырь уже существовал. В 1386-м году, по поводу нападения на Новгород великого князя московского Димитрия, упоминается о двадцати четырех монастырях сожженных; из них есть такие, которые в это время в первый раз появляются в летописях, а именно: Николы-в-Понеделье, в 20-ти верстах от Новгорода, близ озера, Козмодемьянский на Городище, Николы Мостищенского на Софийской стороне, верстах в пяти от города. Борисоглебский, бывший при церкви, построенной в 1300-м году, на ручье Гзены — на Софийской стороне, за валом в Неревском конце [178]. Тогда же первый раз встречается упоминание о Рождественском монастыре, о котором яснее говорится под 1388-м годом, по поводу избрания владыки [179] хотя церковь существовала еще в 1226-м году, а в 1230-м устроена была при ней скудельница [180]. В 1389-м году основан был женский Николаевский монастырь на урочище Соколья-Горя[181]; церковь, вероятно, существовала и прежДе, потому что там предание полагает место погребения братьев Анфаловых, детей посадников, живших, по преданию, в ХП-м веке, местно чтимых святыми; впоследствии, уже в XVII 1-м веке, перенесены останки их в Антониев монастырь. В 1390-м году построен был монастырь св. Николы на Софийской стороне, между Люгощей и Чюдинцовой улицами на скудельнице [182].

В 1392-м году устроен в Радоковицах, в Плотницком конце за валом, монастырь, близ церкви, построенной Моисеем в 1357-м году[183]. В 1395-м году первый раз упоминается о монастыре на Лисьей Горке, как о новопостроенном [184], но предание указывает там место погребения родителей Варлаама, следовательно, признает этот монастырь существовавшим еще в ХП-м веке. Может быть, он уничтожился и был возобновлен в XIV-м веке. В 1394 году основан Спасский монастырь в Коз-модемьянской улице в Неревском конце[185]. Вяжищенский монастырь существовал уже в XIV-м веке [186]; но знаменитость свою приобрел со времени архиепископа Евфимия. Почти то же можно сказать и о монастыре Клопском, который стал известен с Михаила-юродивого, но существовал и прежде в 20-ти верстах от Новгорода и в 3-х верстах от Ильменя, на берегу р. Веряжи [187]. В XV-м веке при архиепископе Иоанне явились монастыри: Никольский, Порфириевский на Папоротне, основанный в 1403-м году Порфирием Инамским [188]. Спасский Видогощенский [189] и Никольский Верендский или Перекомский [190]в 1407-м году. В 1415-м году основан монастырь Воскресения Христа на Красном Поле за Плотницким концом [191]; в 1417-м году построена была обыденная деревянная церковь св. Илии; в 1418-м году на месте том воздвигнута каменная, и тогда же основан был монастырь девичий. Он находился в Прусской улице на Софийской стороне[192]. В 1418 году основан был преподобным Саввою Вишерский монастырь, во имя Вознесения Господня [193]. В 1420-м году в первый раз упоминается об Отенской пустыни [194], впоследствии любимой святителем Ионою. Неизвестно время ее основания.

Монастырь Клопский получил свою известность и значение в ряду множества других, с прихода Михаила Клопского, которого жизнь представляет любопытную картину религиозных понятий и нравов века. Но житие его, по доставшейся нам редакции, никак не может считаться произведением старого Новгорода, — напротив, написано уже после его падения и, конечно, москвичом или приверженцем московского самовластия.

Троицкий Клопский монастырь много лет уже существовал за пятнадцать верст от Новгорода на реке Веряжи, — почти в неизвестности (не многими знаем бе), незначительная, бедная обитель. В начале XV-ro века игуменом в нем был Феодосии, — тот самый, который впоследствии был наречен владыкою, для того, чтоб сделаться игрушкою партий и без посвящения удалиться в прежнее уединение. Был между братиею один священ-ноинок, по имени Макарий. Его келья стояла близ самой церкви в монастырском дворе. Однажды, 1408 года, июня 23-го, этот Макарий служил заутреню. Когда пели девятую песнь канона, Макарий начал кадить по церкви; и вздумалось ему выйти и покадить в своей келье, — это было удобно по близости. Подошел он с кадилом к двери и изумился. Он затворил двери, когда уходил, а теперь двери стояли отворенные. Макарий входит и видит: сидит неизвестный человек и пишет; перед ним свеча горит. Глянул Макарий: он пишет Деяния св. Апостол. Ужас объял Макария. Вероятно, первая мысль, какая ему пришла, была та, что уж не пришлец ли это с того света. Макарий воротился в церковь и сказал игумену. Заутреню кончили. Игумен также в недоумении берет крест и кадило; вся братия с трепетом и надеждою увидеть какое-нибудь знамение за ним, вышли из церкви. Келья теперь была затворена, когда на этот раз хозяин оставил ее отворенною. Попробовали отворить: оказалось, что она заперта изнутри. Стали стучаться: не отворяют и ответа не дают. Игумен приказал разобрать пристроенный предсенок; но оказалось, что и двери в келью также заперты. Стучатся; но двери не отворяются, нет ответа. Игумен приказал выломать дверь. Незнакомец сидел, писал и не обращал ровно никакого внимания на то, что около него происходило. Игумен в ужасе вскрикнул: "Говори, кто ты: человек или дух?"— Незнакомец точно таким же голосом, каким спрашивал игумен, вскрикнул: "говори, кто ты, — человек или дух!" — Игумен начал творить молитву, думая, вероятно, что видение исчезнет, если это, быть может, недоброе наваждение; незнакомец начал читать ту же самую молитву, тем же тоном. Игумен начал его знаменовать крестом и махать перед ним кадилом; незнакомец также стал знаменовать крестом, а от кадила уклонялся. Тогда игумен и вся братия оставили его, уверившись, что кто бы это ни был, но во всяком случае не бес, когда сам молитвы читает и крестное знамение творит. Началась обедня. Когда клир готовился петь "Единородный Сыне", незнакомец взошел на клирос и вместе с прочими стал петь; потом, когда пришла пора читать Апостол, он взял книгу и исполнил чтение так хорошо, что игумен сказал, что из уст его исходят реки воды живой. Ужас пре-менился в радость. Все были уверены, что к ним пришел святой муж. После обедни, по обычаю, братия отправилась в трапезу, — и незнакомец за ними. Игумен велел ему читать, как следовало, во время трапезы, житие того святого, которого память праздновалась в тот день. Незнакомец с таким выражением читал, что вся братия заслушалась и есть не захотела; и все говорили: "Какая благостыня исходит из уст его!" По окончании трапезы игумен взял его за руку, ввел в келью и там назначил пребывание новому товарищу. И стал он жить в монастыре. Он ел только однажды в неделю, и то один хлеб; а запивал его водою. Не было у него в келье постели; спал он на голой земле, а укрывался рогожею, и от поста и трудов был более похож на тень, чем на живого человека. Напрасно хотели узнать, кто он: он молчал или дурачился [195].

Поссорившись с своим братом, вел. кн. Василием Димтр., князь Константин Димитриевич искал убежища в гостеприимном для изгнанников Новгороде. В храмовой праздник Троицы этот князь приехал в Клопский монастырь; это было сделано оттого, что игумен Феодосии, родом не новгородец, был некогда духовным отцом этого князя. Князь с своею женою выслушал литургию, причастился св. Тайн; а между тем его люди устраивали в трапезе обед для братии. Обедня кончилась. Все пошли в трапезу. Игумен велел неизвестному пришельцу читать книгу многострадального Иова. Но только что неизвестный произнес несколько слов, как князь смотрит на него во все глаза с изумлением, подходит к нему и говорит: "Это Михаил, сын Максимов!" — "Один создавший меня, — отвечал тот, — знает, кто я!" Игумен, обратясь к нему, сказал: "Зачем, чадо, не поведал нам своего имени?" — "Теперь знайте, — отвечал Михаил, — что я точно Михаилом зовусь!" — "Знайте же и то, — сказал князь,— что этот старец в союзе родства с нами!" Все изумились. Открылось, что юродивый был княжеского рода. И все братия стали с тех пор пуще уважать его; а он не принимал никакой чести, и еще более стал прикидываться дураком.

Прибытие князя Константина Михаил обратил на пользу обители, где тот нашел приют. Изгнание и лишение волости тяготило Константина. Михаил уверил его, что Бог возвратит ему все утраченное, если он построит каменную церковь в монастыре. В Клопском монастыре, по его бедности и незначительности, не было еще и каменной церкви. "Не скорби, — говорил изгнаннику юродивый его родственник: — веруй во св. Троицу, воздвигни каменный храм Живоначальной Троице, — и не токмо на своем отечестве будешь, но и небесные кровы наследиши!" Князь, как видно, успел захватить денег с собою. Он уверовал обещанию человека, которого считал угодником, и поручил ему призвать мастеров. Их было много в Новгороде, где беспрестанно строились каменные церкви. Разом договорили мастеров [196] и начали возить камень из-за озера на судах и стены возводить. Тут лукавый бес, которому, как известно, бывает не по вкусу, когда строятся церкви, поднял такую бурю на озере (вопреки учению некоторых мудрецов, что бес не может ничего творить, а только мечтами искушает и прельщает людей), что не только лодки с каменьем не могли поспевать, но и рабочие не в силах были держаться на стенах, уже начатых. "Дело наше станет , — сказали мастера юродивому.— "Не скорбите, братия, — отвечал Михаил, — Бог невидимо споспешествовать может совершению дела". Помолился блаженный; козни диавольские стали бессильны: воздух повиновался благодатной силе Михайловой молитвы. С тех пор — поплывут лодки за камнем, дует им попутный, тихий ветер; а ворочаются с тяжелым грузом, — и ветер переменится и дует сильно с другой стороны, помогая скорому плаванию. Итак, при содействии молитвы святого мужа дело постройки скоро подвигалось, и в 6927-е лето 24-го сентября князь-строитель прибыл в монастырь на освящение оконченного храма. И первая речь его к игумену и Михаилу была такая: — "Вашими молитвами, братья прислали ко мне: — зовут меня на свою отчину". — "Иди, княже, с миром , — сказал ему святой; — "но не забывай дом святой Троицы!"

Уже при жизни Михаил творил чудеса. В Новгородской Земле сделалась страшная засуха — такая, что даже реки и источники высыхали. Река Веряжа, протекавшая близ монастыря, почти высохла; голый песок покрывал ее русло. Пошел пономарь собирать капли оставшейся воды; и видит пономарь: Михаил сидит и пишет перстом на песке. По окончании литургии сам игумен пошел посмотреть туда же, и читать слова, написанные на песке: "Чашу спасения прииму и имя Господне призову". Игумен Феодосии призвал блаженного и, указывая на письмена, спрашивал его: "Что значат, чадо, словеса, которые ты написал? Какую силу имеют они? " — "На сем месте, — отвечал блаженный, — изыдет источник непресыхающей воды". — "Помолись, блаженный, — сказал игумен: -— да будет по молитве твоей! Михаил стал на колени; игумен вместе с ним молился; и вдруг содрогнулось место, где были письмена, и вода трубою вырвалась из-под земли.

Вслед затем другое чудо ознаменовало благоволение Божие к угоднику. Если богатые люди, ради спасения душ своих, наделяли монастыри сокровищами и имениями, зато во времена народных бедствий страдальцы толпами искали в них помощи и облегчения. Так, когда после бездождия и засухи народную массу постиг голод, толпы бедняков приходили в монастыри просить хлеба. Но в Клопском было так мало запасов, что самой братии едва доставало. Михаил припомнил игумену о чуде Христа-Спасителя с пятью хлебами. "Велите невозбранно, — говорил он, — давать всем приходящим вареное жито . Игумен, по опыту уже веровавший в силу святого, исполнял его приказание, и вскоре запас истощился. Братия роптала и на игумена, и на Михаила. Блаженный муж зовет игумена и братию с собой в житницу. Пришли и увидали, что жита такое количество, какое было прежде до раздачи бедным: как будто бы ни одно зерно не было взято оттуда!

Хранитель монастыря от естественных невзгод, Михаил охранял его и от людской злобы. Соседний болярин не давал монастырским рыбакам ловить рыбу в водах, которые считал своими; и пастухам не дозволял пасти стад на своих полях. Святой муж предрек ему, что если он будет творить пакости честной обители, то за это пострадает: ни руками, ни ногами не двинется, и в реке чуть-чуть не утонет. После того Михаил сам послал ловить рыбу туда, где не велел боярин. Боярин рассердился, что монастырь ставит ни во что его приказание, наскочил на монастырских рыболовов, и одного из них начал бить,— но в то же время упал в воду и с тех пор не мог пошевелить ни одним суставом тела. По силе раскаяния виновного, блаженный упросил Бога снова возвратить ему здравие. Но когда боярин, в благодарность, учредил трапезу всей братии Клопской обители, то Михаил отказался вкусить его хлеба-соли и сказал ему: "Лучше есть нетленную пищу, уготованную Богом любящим его".

Одаренный заживо даром чудотворений, Михаил сподобился и духа пророчества: он предрек своему игумену Феодосию, что его изберут владыкою, но он посвящен не будет, и когда так случилось, утешал благочестивого своего начальника. Многознаменательнее было приписываемое ему пророчество о падении Новгорода.

Биограф показывает, будто при своем характере аскета, чуждого миру, и под рубищами юродивого у Михаила остались княжеские понятия; долгое пребывание в Новгородской Земле не сделало Новгорода его отечеством и не изгладило в нем понятий москвича. Михаил, как юродивый, не сидел постоянно в обители, а ходил по городу и по монастырям. Однажды пришел он в Вяжищенский монастырь; на ту пору случился архиепископ Евфимий в своей любимой обители. Михаил встретил идущего владыку. "Ныне в городе Москве радость!" — закричал он. — "Какая?" спросил владыка. — "Родился у великаго князя Василия сын, и дано ему имя Тимофей, и назовется он Иван: страшен будет всем странам, и Великий Новгород возьмет, и все ваши обычаи изменит, и злато, и сребро от вас отымет и вас в свои земли загонит!" Много лет протекло после того; Иван уже страшным пугалом стал для Новгорода; патриоты собирались отдаться королю Казимиру, и ждали к себе Михаила Олелько-вича. Тогда блаженный встретил одного из патриотов — боярина Григория Немиру. "Благослови, — сказал Немира, — и помолись о нас. Князь великий хочет идти войною на Великий Новгород, а у нас теперь есть князь Михайло Александрович". — "Вы, безумные, как пьяные, мятетесь,— отвечал юродивый: — если не утолите гнева доброчестиваго царя великаго князя Ивана Васильевича, то многия беды примете; придет он на вас за неисправление ваше, станет на берегах ваших и покажет великую победу над вами; пленит страну вашу; многих боляр предаст восечению, а других в плен отведет, и много злата у пленных отнимет. Князь, на которого вы надеетесь, не только вам — и сам себе не поможет, и убежит от вас; а Иван Васильевич в другой раз придет, и тогда всю волю свою сотворит над вами. Как можете противиться безумны, когда еще прежде рождения сказано о нем: переменит он обычаи ваши!

Юродивый прожил в обители, куда так странно вошел, сорок четыре года, и преставился, сам себе указавши могилу тем, что незадолго до смерти не входил в церковь, а стоял подле ее стены: когда он умер, тогда была зима и мороз; стали копать могилу — везде земля была тверда, а на том месте, на котором он стаивал, земля оказалась рыхла, как середи лета. По смерти он облекся святостью; рассказывали о многих чудесах, совершавшихся над теми, кто с верою призывал в помощь прочившего святого.

Другой подвигоположник, прославившийся в XV-m веке, основатель Вишерского монастыря, был тверитянин боярского звания, по фамилии Борозда. Настроенный с детства к набожности, он начал молиться и, что называется, монашить. Родственники не благоволили к нему; знакомые смеялись над ним. Вероятно, в его благочестии было что-то такое, что возбуждало насмешки. Он ушел в чужую землю, в виде нищего пришел в Новгород и, скитаясь по окрестностям, выбрал себе место для отшельнического поселения, и состроил хижину на берегу Реки Вишеры. Но как только где проявится пустынник, народ сейчас начинает ходить к нему, — кто из любопытства, а кто из набожности. То же случилось с Саввою — так звали его. Он ушел на реку Со-сницу, и там поселился; но и там его узнали и донесли владыке. Владыка считал себя блюстителем не только монахов, но и всякого проявления благочестия, и послал к нему сказать: как он смел поселиться без благословения владыки. Вероятно, тогда были пустынники, которые под видом благочестия скрывали дурные намерения и вообще обманывали народ своим пустосвят-ством. Пустынник в ответ велел сказать владыке притчу о двух девицах: одна из них сидела у окна и смотрела на позорище, а другая берегла с благоговением и в тишине свое девство и чистоту, и заключил, что первая не сохранит, а другая сохранит свою чистоту. "Подобно последней девице, и я удаляюсь от мира", прибавил он. Рассказ о пустыннике и его ответ возбудил во владыке любопытство; он сам поехал к нему; Савва, услышав, что к нему едет такой сановник, предупредил ему, — пошел к нему на встречу и кланялся ему до земли. Владыка благословил его, поговорил с ним и, уверившись в его непорочности, позволил ему принимать к себе товарищей и заводить монастырь. Как только услыхали, что будет основана новая пустынь, сейчас нашлись благочестивые,пожелавшие спасать свои души вместе с новоявленным отшельником; но земля, на которой они поселились, принадлежала монастырю на Лисьей-Горке. Монастырь стал сгонять его, монахи предвидели, что если Савва утвердится и заведет новый монастырь, то может этим присвоить себе землю, которою пользовался Лисьегорский монастырь. Савва отправил ученика своего и сподвижника Ефрема в Новгород и выпросил от веча грамоту на место над Вишерою. Там труженики построили церковь Вознесения и кельи. Сам Савва соорудил себе столп, и сидел на нем с понедельника до субботнего вечера, каждую неделю: в воскресенье сходил оттуда, обедал с братиею, поучал ее всему полезному, а потом опять отправлялся на столп. Земные плотские связи для него уже не существовали. Его родной брат, услышав о его судьбе, пришел нарочно из Твери повидаться и побеседовать с ним. Савва ни за что не хотел ни видеть его, ни говорить с ним, и только после усильных просьб сошел со столпа, благословил его не как родного брата, а как пришельца, каких много к нему приходило, и возвратился на свой столп, не сказавши ему ни слова. Уже при жизни он творил чудеса. Разбойники боялись его. Однажды, когда он строил церковь, явились к нему удалые; не по своему побуждению пришли они, а бес привел их, чтоб святому сочинить пакость. Детки, — сказал Савва,— помогите мне поднять дерево на стену. Возьмите бревно за тонкий конец". Разбойники, пораженные таким бесстрашным обращением, все схватились за дерево и не могли поднять его; а Савва, при Божией помощи, ощутил в себе такую силу, что сам один поднял дерево и положил его на стену. Как увидали это разбойники, то переглянулись между собою, убежали, рассудив, что с таким силачом плохие шутки. Другой раз, когда уже монастырь имел достояние, принесенное разными хри-столюбцами, удалые собрались его ограбить, но только что подошли к монастырю, как Савва, сидя на своем столпе, ударил жезлом: разбойникам почудился громовой удар и они побежали назад без оглядки. Ему повиновались дикие животные. Однажды выпустил он лошадь свою за монастырскую ограду: медведь съел ее. Савва приобрел другую лошадь. Но медведь и ту съел. Тогда Савва связал молитвою зверя, то есть заставил себе повиноваться, и повел его за собою в Новгород к судьям. "Вот, — говорил он, — этот медведь два раза меня обидел; первый раз я ему простил; а он не чувствует этого, да и другую лошадь мою съел. Я пришел требовать с ним суда". Судьи отвечали: "Отче, поступай с ним как знаешь!" "Пусть же, -— сказал Савва, — он поработает на монастырь за ту лошадь, что съел". И несколько времени медведь, запряженный Саввою вместо лошади, возил деревья, работал на монастырь, отбывая достойное наказание за свое преступление. Огонь не трогал отшельника: сделался в обители пожар, кельи сгорели, а церковь и столп, где святой спасался, остались целы. При жизни он имел дар исцелений: у одного купца сын упал с высоты и не убился по молитвам Саввы. После блаженной его кончины к его гробу приходили страждущие лихорадкою и по вере избавлялись от болезни.

Обитель Саввы Вишерского дала начало другой обители— Перетомской, или Перекомской. Ученик Саввы, Ефрем, подобно Савве, был чужеземец, родом из Кашина, родителей торгового звания; сначала постригся в Калягине, потом, внимая голосу свыше, отправился к Новугороду и спасался в Вишерском монастыре Саввы. Но желая предать себя безмолвию и большему истязанию, Ефрем удалился в пустыню на берег Веренды, и там несколько лет питался, как зверь, былием. Как он после сознавался, ужасный глад мучил его, и он от мучения метался по земле. Но какой-то светлый муж, явившись пред ним, избавил его от этого страдания своим прикосновением. Скоро разнеслась весть о новом отшельнике и к нему стали собираться сподвижники. Явился какой-то Фома, обложенный веригами; явилось много других. Составилась благочестивая община. Ефрем был посвящен во иереи. Ефрем с братиею прокопал канал мимо обители своей из Веренды в Ильмень; и оттого обитель названа Перекомскою, или Перекопом. Ефрем пережил падение Великого Новгорода и умер в 1487 г.

Во всей Новгородской Земле рассеяно было множество монастырей; из них многие приобрели значение и влияние на религиозное чувство, и потому имеют исторический смысл в народной жизни. На Ладожском озере, на пустынной скале, стоял Валаамский монастырь. Основание его кроется в неизвестности. Предание приписывает ему седую древность. В житии Авраама Ростовского существование его отнесено еще к эпохе св. Владимира. Но это известие не выдерживает критики уже и потому, что Авраамиево житие носит несомненные признаки позднего составления. В одном из поздних списков Софийского Ве-менника указывается на 1163-й г., как на время обретения мощей Сергия и Германа и перенесения их в Новгород. Существует рукописное сказание о перенесении их обратно из Новгорода на Валаам. Всему этому противоречит известие, записанное в древней новгородской Кормчей, где сказано, что в 1329 г. "нача жити на Валаамском озере Ладожском старец Сергий"; следовательно, начало этой обители, которая — по всеобщему признанию — создана была Сергием и Германом, относится к XIV-му веку.

[150] 1136 г, упом. по поводу пожара. Каменная церковь построена в 1195 г. (Новг., 1,7).

[151] 1138 г. (Новг., 1, 8). Каменная церковь построена в XIII веке, в 1218 г., в другой раз в 1402 г.

[152] 1148 г. (Новг., 1, 10). Каменная церковь построена Моисеем в 1335 г.

[153] Истор. Рос. Иерарх. V, 454, VI, 774. - Каменная церковь построена в 1207 г. (Новг. 1, 30; II, 128). См. Макария "Опис. новг. др." т.1, стр.664.

[154] Нов. Л., I, 11. 12; Нов. Л.. 111,215.

[155] Нов. Л.. III. 215.

[156] Упоминается в 1179 г. (Новг., 1, 17); каменная церковь поставлена уже в 1407 г.

[157] Упоминается под 1162 г. (Новг., 1, 13); каменная церковь поставлена в 1357 г (Новг., ). 86).

[158] Нов. Л., 1, 24; каменная церковь поставлена в 1197 г.

[159] Нов. Л., 1, 25; III, 218; в другой раз каменная церковь поставлена в 1 385 г.

[160] Новг. Л., 1, 23.

[161] Нов. Л., 1, 20. Каменная церковь, начатая в 1185 г., поставлена в 1192 г.

[162] Нов. Л., 1, 24. Заложи церковь камяну князь великый Ярослав сын Володимир, внук Мстиславль, во имя св. Спаса Преображения, Новгороде, на горе, а прозвище Нередице и ачаша делати месяца июня в 8 день, на святаго Федора и концяша месяца сентября.

[163] Церк. древн., 431.

[164] Всяко себе отщетиши и сына конечно лишишися.

[165] Памяти. Стар. Русск. Литер. Т. 1.

[166] Новг. Л., 1, 69. В двух верстах от Новгорода на севере на Софийской стороне над Волховом.

[167] Новг., Л., 1, 74.

[168] Новг., Л., 1, 77. В четырех верстах от Новгорода на Торговой стороне на севере над Волхвом.

[169] Новг., 1, 225. Над р. Волховцем на Торговой стороне в трех верстах от Новгорода.

[170] На востоке от Новгорода влево от Ковалева. Новг. Л.. 1. 85.

[171] Новг. Л., 1. 86. На юге от Новгорода в 4 верстах на Торговой стороне, в небольшом отдалении от Волхова. Новг. Л.. 111. 228.

[172] Новг. Л.. IV. 94. На Софийской стороне, на севере от Новгорода близ Зверинского, на берегу Волхова.

[173] Новг. Л., 1, 67.

[174] Новг., 1, 79.

[175] Новг., 1, 93. На устье речки Витки, за валом, на урочище Радоковииах. Новг., III, 232.

[176] Новг. 1. 86.

[177] Новг., IV, 66. — Новг., II, 133. — Новг., III, 230. Церковь во имя Андрея Первозванного на юг от Новгорода, на Торговой стороне, в полуверсте от Кириллова монастыря.

[178] Новг., IV, 94. — Соф. лет., 124.

[179] Новг., IV, 95.

[180] Новг., 1, 42, 47. На Торговой стороне в Никитском Заполье, на восток от города, на урочище Колено, ныне Кладбищенская.

[181] Новг., Ill, 232. На юго-восток от Новгорода, на Торговой стороне.

[182] Новг.,1, 86, 96.

[183] Новг., 1, 96.

[184] Новг., Ill, 233. На Торговой стороне, на север, верстах в 4-х от Новгорода.

[185] Новг., 1, 97.

[186] Вестник Геогр. Общ. 1852 г. Смесь, 19-20.

[187] Пов. о Мих. Клопск. Пам. Старин. Русск. Лит., IV, 38.

[188] Новг., III, 234.

[189] Новг.. III. 234.

[190] Новг., 1, 103. Новг., III, 234..В 25-ти верстах от Новгорода, близ озера, на Софийской стороне.

[191] Новг., Л., 1, 106. Новг., III, 236. На восток от Новгорода в полуверсте. Каменная Церковь построена в 1418-м году.

[192] Новг., III, 237, в 10-ти верстах от Новгорода, на северо-восток, при реке Вишере.

[193] Новг., III, 237, в 10-ти верстах от Новгорода, на северо-восток, при реке Вишере.

[194] Новг., IV, 119, в 50-ти верстах от Новгорода на юг.

[195] Яко похабь творяшеся.

[196] Призваны были три, по имени Иван, Климент и Алексей.