Внешняя политика России эпохи Петра I: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Русское правительство к этому времени еще не достигло целей, поставленных им в войне с Турцией. Крепость Керчь, закрывавшая выход из Азовского в Черное море, находилась в руках турок. Именно поэтому австрийские условия, на основе которых должны были вестись переговоры с Турцией, встретили крайне негативное отношение со стороны Петра, поскольку они срывали планы русского правительства добиться свободного выхода к Черному морю.

Однако результаты переговоров с австрийским императором Леопольдом I не принесли царю удовлетворения — убедить правительство Австрии не заключать мир с турками до окончания действия союзного договора или добиться на переговорах передачи Керчи России ему не удалось. Чтобы не оказаться в политической изоляции, Петр дает согласие на участие России в предстоящем мирном конгрессе, по-видимому, рассчитывая в глубине души на то, что его условия мира наряду с требованиями союзников окажутся неприемлемыми для турок, что и заставит Порту вновь взяться за оружие.

Открытое пренебрежение к интересам России и явный диктат со стороны ее союзников по антитурецкой лиге и морских держав, выступавших в роли посредников, являлся свидетельством довольно скромного места, которое занимала Россия в европейской международной политике конца XVII в.

По окончании переговоров в Вене Петр решает направиться в Италию. Он счел крайне необходимым прозондировать позицию венецианского правительства в турецком вопросе и ознакомиться с технологией строительства галер. Однако внутриполитические события в России опрокинули эти планы.

В середине июля, получив известие о восстании стрельцов, Петр поспешно выехал из Вены. В Россию царь мчался день и ночь, нигде не останавливаясь, ночуя в экипаже. Только за Краковом Петр узнал о разгроме генералом Гордоном восставших стрельцов под Новым Иерусалимом.

Дальнейший путь к Москве уже не был столь поспешным — царь делал продолжительные остановки, а в небольшом городке Западной Украины Раве-Русской он задержался на четыре дня для свидания с польским королем Августом II. В ходе секретных переговоров возник вопрос о совместных действиях по изгнанию шведов из Восточной Прибалтики, что нашло позитивный отклик со стороны Петра. Впоследствии царь вспоминал, что в Раве-Русской «мы с Августом II намерены иметь войну обще против короны свейской за многие их неправды». Однако говорить о кардинальном изменении внешнеполитического курса России было бы преждевременно. Летом 1698 г. балтийское направление в политике Петра находилось в зачаточном состоянии и в значительной мере перекрывалось турецкими делами. Диалог с польским королем лишь укрепил фундамент этой политики, на котором предстояло еще возвести целое здание. 25 августа Великое посольство возвратилось в Москву.

Полуторагодичное путешествие Петра в составе Великого посольства имело огромное значение для исторических судеб России. Открытие царем нового, ранее неизвестного ему мира, произвело существенный переворот в его мировоззрении, углубило и конкретизировало видение и понимание тех задач, решение которых введет Россию в европейский мир. Оно же стало началом петровской дипломатии, положившей в основу своей деятельности задачу политической и дипломатической интеграции России в европейскую международную политику.

Закончив следствие по делу стрелецкого восстания, Петр в конце 1698 г. отправляется в Воронеж, чтобы на практике строительства русского флота реализовать знания, полученные им на верфях Западной Европы. Активность и размах, с которыми он принялся за дело, указывают на то, что он не расстался с черноморскими замыслами. На стапелях Воронежа закладывались тяжелые корабли, без которых невозможно осуществить операцию по овладению Керчью, разработанную им еще в Амстердаме. Одновременно Петр внимательно следил за ходом переговоров на Карловицком конгрессе, открывшемся в октябре 1698 г., и за развитием международных отношений на континенте.

Согласие русского правительства на участие в мирных переговорах с Османской империей первоначально не увязывалось с балтийским вопросом, о чем свидетельствует составленная царем программа условий подписания мира с Турцией. В ней указывалось, что безопасность русских рубежей России от турецко-татарских вторжений будет обеспечена лишь при условии передачи России Керчи. В случае же отказа Порты союзники должны продолжать войну до 1701 г. и постараться силой оружия достичь поставленных целей. В дополнение к этому несколько позднее был внесен и пункт о переходе к России покровительства в делах веры над православным населением Османской империи и христианскими святынями в ее территориальных пределах. Естественно, что эти условия, представленные в общем пакете требований союзников, которые, по мнению, царя, должны были выступить единым фронтом, обрекали переговоры на провал, на что, по-видимому, и рассчитывал Петр.

Однако события на Карловицком конгрессе начали развиваться в совершенно ином направлении, чем это планировалось в Москве. Англо-голландская дипломатия, выступавшая на переговорах в роли посредника, добивалась скорейшего выхода из войны Австрии и с полным безразличием и пренебрежением относилась к интересам Польши и России. Русский уполномоченный на конгрессе П. Б. Возницын хорошо понимал мотивы этой политической линии. В письме к Петру он указывал, что морские державы и их союзник Австрия готовятся к войне, «чтобы француза не допустить до Гишпанского королевства, понеже он, то приобрев всех их задавит». Блестяще проведя дипломатическую операцию по отделению интересов Австрии от интересов ее союзников, посредники добились того, что конгресс, в сущности, распался на изолированные друг от друга двусторонние переговоры участников бывшей Священной лиги с турецкой делегацией. При этом каждый из них стремился решить свои проблемы за счет другого, чем и пользовались турки. Уступив Австрии обширные земли, Порта, при молчаливой поддержке Вены и содействии посредников, стремилась получить компенсацию за счет русских приобретений в Причерноморье. В таких условиях не могло быть и речи о том, что турки примут требования Москвы в их полном объеме.

На первой же конференции, когда Возницын изложил русские условия заключения мира с Портой, «турецкие послы то услышав, в великое изумление пришли и вдруг во образе своем переменились, и, друг на друга поглядя, так красны стали, что больше того невозможно быть». Не успела турецкая делегация прийти в себя, как Возницын добавил к этому списку Очаков и право свободной торговли России на Черном и Средиземном морях. Вызывающий максимализм русского представителя на переговорах и его дипломатическая «тактичность» по отношению к туркам, выразившаяся в поздравлении их с христианским праздником рождества Христова, поставили конференцию на грань срыва. Однако проводить дальше эту линию в условиях развала Священной лиги и фактического завершения переговоров Австрии и Польши с Турцией стало рискованно, ибо эта могло привести к возобновлению войны с Портой в крайне неблагоприятной для России политической обстановке. Кроме того, Возницын обнаружил и перемену в позиции посредников, которые стали уходить от принципа «uti possidetis», как основы заключения русско-турецкого мира, и все больше подыгрывали Порте, усугубляя тем самым и без того накаленную обстановку. И эта дипломатическая игра была обусловлена не только стремлением посредников компенсировать Турцию за ее уступки Австрии. Охлажденные отношения между морскими державами и Швецией, вызванные ее блокированием с Францией, постепенно начали оттаивать, приобретя к концу 1699 г. дружеский характер, что позволило им заключить в январе 1700 г. оборонительный договор, который оторвал Стокгольм от Парижа. Разумеется, в этих условиях отделение Швеции от западноевропейской политики путем вовлечения ее в войну с Россией, к чему и стремился Вильгельм III в начале 1698 г., обращая внимание Петра на Прибалтику, не только теряло свою настоятельность, но и было крайне нежелательно для держав антифранцузской коалиции. Гарантом же неприкосновенности шведских восточных рубежей от посягательства на них России могла явиться новая ее война с Турцией. Такая война была бы несомненно выгодна морским державам и по той причине, что она накрепко связала бы союзницу Франции — Турцию и не позволила бы ей нанести удар по Австрии с тыла. Таким образом, начавшаяся дипломатическая подготовка к войне за Испанское наследство существенным образом затронула и национальные интересы России.

Тем временем русско-турецкие переговоры под Карловицем подходили к своей развязке. Категорический отказ турок удовлетворить требования русских в их полном объеме, а также ужесточающаяся позиция послов морских держав по отношению к России и опасность остаться в полной политической изоляции вынудили Возницына взять курс на урегулирование спорных вопросов. Вырвав у турецкой делегации признание на переход к России Азова, он в январе 1699 г. подписал перемирие сроком на два года с условием, что все остальные нерешенные проблемы будут рассмотрены через полгода на переговорах в Константинополе. Четыре дня спустя мирные переговоры с Турцией подписали представители Австрии и Польши.

Возвращение Возницына в Россию и его доклад Петру о событиях на конгрессе и итогах русско-турецких переговоров, породили у Петра большие сомнения в перспективности дальнейшей борьбы на черноморском направлении. Выход Австрии и Польши из войны, жесткая позиция Турции, которая опиралась на поддержку западных стран, окончательно похоронили надежду Петра на возможность дальнейшей вооруженной борьбы за Черноморье и сыграли важную роль в разрушении относительного дуализма во внешнеполитическом курсе Москвы. В апреле 1699 г. Петр активно приступает к официальным переговорам о создании антишведской коалиции.

Коренным образом переориентируя внешнюю политику России, царь крайне тяжело переживал незавершенность успешна начатых им южных дел. Психологически ему очень сложно было смириться с мыслью, что все те огромные усилия и средства, вложенные в борьбу с Турцией, в сущности, оказались напрасными. И все же Петр в последний раз решает вырвать у Порты дипломатическими средствами то, что он не успел осуществить силой оружия. Направляя в Константинополь для переговоров с Турцией своего посла Е. И. Украинцева, он вновь требует реализации своей программы-максимум, которую русская делегация отстаивала еще на Карловицком конгрессе.

В августе подготовка посольства Украинцева была закончена. Понимая всю сложность возложенных на нее задач, Петр решает подкрепить свою дипломатию внушительной демонстрацией военно-морской мощи России. Украинцев и сопровождавшие его лица прибыли в Константинополь на тридцатипушечном корабле «Крепость», который до Керчи сопровождала эскадра из 22 военных судов. Однако гром артиллерийского салюта с «Крепости», возвестивший о прибытии русской миссии, вызвал в султанском дворце совершенно иную реакцию. В правящих кругах Турции стали раздаваться голоса о страшной опасности, нависшей над Блистательной Портой с севера, и о немедленной ликвидации этой угрозы до того, как царь добавит к этому кораблю десятка три ему подобных. Эти настроения в османском правительстве, естественно, не могли не сказаться на позиции турецкой стороны в ее переговорах с русскими дипломатами. Требования Украинцевым Керчи и свободы русской торговли встретили решительный отпор турок, заявивших, что это будет возможно лишь тогда, «когда Турское государство падет и вверх ногами обратится». Послы морских держав, заинтересованные в продолжении войны, активно подводили султана к идее реванша и отбрасывания России за пределы Таврии. Украинцев писал царю, что «послы английский и голландский во всем держат крепко турецкую сторону, и больше хотят им всякого добра, нежели тебе, Великому государю». Переговоры застыли на мертвой точке, что давало пищу для слухов о их провале и подготовке обеих сторон к новой войне.

Ситуация, сложившаяся на переговорах в Константинополе, активизировала усилия русской дипломатий по консолидации антишведских сил в рамках военной коалиции.

11 ноября 1699 г. в селе Преображенском, под Москвой, был заключен союз с Августом II, предусматривавший немедленное вступление Саксонии в войну со Швецией. Россия обязалась начать боевые действия после заключения мира с Турцией. Заключая этот договор в качестве курфюрста саксонского, Август II обязался склонить к вступлению в союз и Польшу. Кроме того, договор определил и театр военных действий: Россия в Ингрии и Карелии, а Саксония в Лифляндии и Эстляндии, что, в сущности, означало разграничение будущих владений союзников в Прибалтике.

Союзный договор с Данией, согласованный Петром с датским послом еще в апреле, был ратифицирован царем 26 ноября 1699 г. Согласно его положениям, договаривающиеся стороны обязывались оказывать друг другу военную помощь в случае нападения на одну из них третьей державы. Хотя объект действия союза не указывался в тексте договора, но под ним, естественно, подразумевалась Швеция. Для России договор вступал в силу лишь после заключения ею мирного соглашения с Турцией.

Подписание Петром договора с Данией завершило создание антишведской коалиции — Северного союза в составе России, Саксонии и Дании.

Вступая в Северный союз, каждый из его участников преследовал прежде всего свои собственные цели, которые в той или иной мере вступали в противоречия с планами других алиаторов. Август II и поддерживающая его польско-литовская магнатерия не были заинтересованы в усилении России, которое могло произойти в случае ее утверждения на берегах Балтики. Лифляндский дворянин на саксонской службе И. Р. Паткуль предлагал Августу II ограничить владения России лишь Карелией и Ижорскими землями и ни в коем случае не позволять Петру овладеть Нарвой. Он внушал королю, что «если царь удержит Нарву за собой, то он легко овладеет Ревелем, потом всею Эстляндией, наконец, со временем и Лифляндиею». Август II полностью разделял это мнение, считая, что польская Лифляндия должна превратиться в «оплот против Швеции и Москвы».

Однако русское правительство и дипломаты на переговорах в Преображенском заняли твердую позицию и не намеревались слепо подчиниться всем требованиям своего союзника. В связи с этим саксонской стороне пришлось уступить в нарвском вопросе, не оставляя при этом надежды на то, что «Нарва со временем не уйдет от наших рук».

Другой участник Северного союза — датский король стремился отнять у Швеции Голштинию, отрезавшую Данию от материковой Европы, присоединить к Дании южную часть Скандинавского полуострова, а также вернуть себе право па сбор зундской пошлины, которая являлась одним из основных источников пополнения королевской казны. Эти цели не могли вызвать особого восторга у других членов антишведского союза, так как их реализация в полном объеме фактически поставила бы под датский контроль всю балтийскую торговлю. Голштинский вопрос и зундская проблема стали впоследствии источниками серьезных противоречий между Россией и Данией.

Различие интересов участников Северного союза, а порой и острые противоречия между ними придали этому политическому механизму внутреннюю напряженность и крайнюю неустойчивость, что особенно ярко проявилось на первом и втором этапах Северной войны. С 1716 г. этот альянс окончательно исчезает с международной арены как политическое понятие.

Внешнеполитический поворот России, завершившийся в ноябре 1699 г. созданием Северного союза, потребовал радикальных изменений позиции Москвы относительно Турции. Уже в декабре царь направляет Украинцеву новые инструкции, согласно которым русской делегации предлагалось отказаться от своих прежних требований ради скорейшего заключения мира. Со своей стороны Ф. А. Головин писал Украинцеву из Воронежа: «Изволь Ваша милость ведать, что сей мир зело здесь нужен потому, что некоторые новые к прибытию сего государства дела начинаются и уже начались». Торопил Украинцева и Петр — «только конечно учини мир: зело, зело нужно». Уступки России вывели переговоры из тупика, что позволило Украинцеву заключить 3 июля 1700 г. перемирие с Турцией на 30 лет на условиях сохранения за Россией Азова и прекращения унизительной для нее ежегодной выплаты дани крымскому хану.

Настойчивое требование Петра ускорить подписание мира с Османской империей объяснялось не только созданием Северного союза, но и благоприятными перспективами его борьбы со Швецией. Еще во время переговоров с представителями Дании и Саксонии у царя сложилось мнение о значительном перевесе боевой мощи союзников над военным потенциалом Швеции. Однако количественный анализ создавал лишь внешнюю видимость, не учитывая качественной стороны соотношения сил. Констатация количественного превосходства порождала в определенной мере и шапкозакидательные настроения среди союзников. Их уверенность решить «шведскую проблему» за два года передалась в какой-то степени и Петру. Кроме того, его беспокоила и крайне неприятная мысль о том, что, вступая в войну раньше России, Август II мог захватить Нарву прежде, чем к ней подойдет русская армия. Именно поэтому он торопил Украинцева и именно поэтому он бросил под Нарву свою армию несмотря на то, что она только вступила в период своей широкомасштабной реконструкции.

К коренной военной реформе царь приступил сразу же по возвращении из Европы. Стрелецкое восстание 1698 г., которое Петр расценивал как попытку его низвержения кланом Милославских, ускорило реорганизацию армии. После подавления мятежа началось расформирование стрелецких соединений, а взамен их указом от ноября 1699 г. создавались 30 полков «нового строя» на основе рекрутского набора. Было также решено создать и регулярную конницу по образу кавалерийских полков драгунского типа.

Переход к новой структурной организации вооруженных сил и соответствующей ей линейной тактике боя, являвшейся вершиной военного искусства начала XVIII в., требовал и адекватной материальной базы. Но Россия по-существу не имела собственной оборонной промышленности, способной обеспечить военно-техническую сторону реформы. Имевшееся в стране оружие, закупленное за рубежом преимущественно во второй половине XVII в., не могло быть использовано для полков «нового строя», так как в своей массе оно было устаревшим и разнотипным. Анализируя такое положение вещей и особенно остро ощущая внешнеполитическую уязвимость «импортированной боеспособности» русской армии, Петр пришел к выводу о необходимости создания отечественной промышленной базы, способной в корне изменить данную ситуацию. Так, еще в 1697 г. он приказал строить на Урале доменные печи и цеха для литья пушек. Уже в 1701 г. Невьянский металлургический завод дал первый чугун. За этим предприятием в строй вступают и другие заводы по производству стрелкового и холодного оружия, пороха, парусины, канатов, сукна и обмундирования. С 1713 г. русская промышленность стала полностью обеспечивать армию и флот первоклассным вооружением. Но все это было впереди, а в ноябре 1699 г. Петр, вступая в борьбу со Швецией, должен был опираться на тот военный потенциал, который достался ему в наследство от предыдущей эпохи.

8 августа 1700 г. в Москве было получено известие о перемирии с Турцией. На другой день, 9 августа, Россия объявила войну Швеции.

Итак, внешняя политика России в конце XVII в. прошла долгий и сложный путь от борьбы за выход к Черному морю до начала войны со Швецией за право называться балтийской державой.

Постепенный поворот во внешнеполитическом курсе России явился результатом трезвой оценки Петром обстановки, сложившейся в Юго-Восточной и Западной Европе. Фактический распад антитурецкого союза и отказ Англии и Голландии оказать помощь России в ее войне с Турцией сделали невозможным дальнейшую борьбу за выход к Черному морю. Однако обостренное понимание Петром жизненной необходимости для России решения морской проблемы, заставило его устремить свои взоры на север. Главным стратегическим направлением во внешней политике России становится Прибалтика.