Внешняя политика России эпохи Петра I: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Предисловие

Двести девяносто лет назад, в августе 1700 г., началась война между Россией и Швецией, вошедшая в историю международных отношений под названием Великой Северной войны. Более двадцати лет длилась эта война, в ходе которой русский народ при поддержке других народов России в кровопролитной, самоотверженной борьбе против шведских интервентов отстоял национальную независимость и великое будущее своей Родины.

Прошли столетия, но бурные военные и дипломатические события начала XVIII в. продолжают привлекать к себе пристальное внимание как в нашей стране, так и за рубежом. Интерес к данной теме обусловлен большой исторической значимостью результатов внешнеполитического развития России и, прежде всего, ее победы в Северной войне, которая, по словам К. Маркса, открыла «современную эру международной политики»[1].

Грандиозные внешнеполитические успехи России, резкий подъем экономического и культурного потенциала страны, ставшие своего рода историческим феноменом, неразрывно были связаны с деятельностью Петра Великого — выдающегося государственного деятеля, полководца и дипломата. Не склонные к идеализации роли личности в истории классики марксизма-ленинизма, тем не менее, исключительно высоко оценили роль Петра I в преобразовании России и особенно его внешнюю политику. Ф. Энгельс писал о Петре I: «Этот действительно великий человек… первый в полной мере оценил исключительно благоприятное для России положение в Европе. Он ясно… разглядел, наметил и начал осуществлять основные принципы русской политики»[2].

Основной целью внешней политики России петровского времени была борьба за выход к морям, на широкие мировые торговые пути. Начавшаяся в конце XVII в. на Азовском море эта борьба затем перекинулась на Балтийское направление. Па окончании русско-шведской войны Россия укрепила свои позиции на Каспийском море и заложила основы своей тихоокеанской политики. К. Маркс, уделявший серьезное внимание изучению международных отношений и внешней политики России начала XVIII в. и посвятивший этой теме специальную работу «Разоблачения дипломатической истории XVIII века», указывал, что территориальные приобретения Петра I были обусловлены объективными потребностями исторического развития России и отнюдь не являлись «импровизированным творением гения Петра Великого»[3].

Отмечая неизбежность борьбы за выход к Балтийскому морю, К. Маркс подчеркивал, что «ни одна великая нация никогда не жила и не могла прожить в таком отдалении от моря, в каком вначале находилась империя Петра Великого; что ни одна нация никогда не мирилась с тем, чтобы ее морские берега и устья рек были оторваны от нее; что Россия не могла оставить устье Невы, этот естественный выход для продуктов ее Севера, в руках шведов, так же как устья Дона, Днепра, Буга и Керченский пролив в руках занимавшихся грабежом кочевников-татар»[4].

Добившись включения Прибалтики в состав России, Петр I, по словам К. Маркса, «захватил лишь то, что было абсолютна необходимо для естественного развития его страны»[5].

Постоянное обращение к истории внешней политики России эпохи Петра I, помимо познавательного интереса, определяется и необходимостью дальнейшего теоретического изучения данной темы. Это позволяет более четко осветить процесс формирования внешнеполитической доктрины Петра I, вскрыть причины превращения России в великую европейскую державу, определить ее место и роль в международной политике, дать объективную оценку внешнеполитическим успехам России и определить их влияние на социально-экономическое развитие страны в XVIII в.

Изучение проблем внешнеполитической истории России необходимо и для противопоставления их тенденциозно-политическому толкованию отдельных представителей современной буржуазной историографии, которые пытаются доказать ложный тезис об «извечной агрессивности» России, о ее экономической и политической «экспансии» и о «врожденном стремлении русского царизма к мировому господству». И это явление не случайно, поскольку из данной оценки русской внешнеполитической истории через концепцию «преемственности» между советской международной политикой и «завоевательными стремлениями» царской России априорно выводится «нигилистическая теория» внешней политики СССР, в которой русофобия оборачивается ярым антисоветизмом. Этот основной тезис консервативного крыла буржуазной историографии, взятый на вооружение западной пропагандой, базируется на псевдонаучных изысканиях в области внешней политики России первой четверти XVIII в., которые, как правило, связаны с фальшивкой, известной под названием «завещания» Петра Великого. Составленное в 1812 г. по заказу Наполеона I, готовившего свое нашествие на Россию, «завещание» неоднократно использовалось впоследствии в политических целях как некое «идейное» обоснование в «борьбе против русско-советского экспансионизма». Во время Крымской войны его текст по приказу Наполеона III расклеивался на афишных тумбах Парижа. В 1941 г. эту фальшивку использовал Гитлер при аргументации нападения на СССР. В 1947 г. президент США Г. Трумэн, выдвигая свою агрессивную доктрину, рассматривал «завещание» как подлинный документ. Да и в наши дни, несмотря на то что работами советских и ряда зарубежных историков убедительно доказана фальсифицированность «завещания», некоторые политические круги Запада по-прежнему используют эту легенду в пропагандистских целях.

Предлагаемая работа ставит своей задачей дать общую картину внешней политики России петровского времени. Автор счел целесообразным уделить в книге более значительное внимание дипломатическим и политическим связям России по сравнению с военными событиями, рассматривая их на широком фоне международных отношений того времени.

При подготовке книги автор опирался на труды классиков марксизма-ленинизма, на достижения отечественной и советской исторической науки. Как правило, использована монографическая литература, а также исследовательские статьи и материалы документальных публикаций.

События и явления, о которых идет речь в книге, мы старались передать языком документов той эпохи в минимально модернизированной редакции или с приведением в скобках параллельных оборотов и пояснений. Такой подход к использованию источников придает исследованию историческую достоверность и аргументированность его основным положениям и выводам.

Глава I

Международное положение и внешняя политика России в конце XVII в. Азовские походы Петра I 1695–1699 гг.

К концу XVII в. Русское государство располагалось на огромных территориях Евроазиатского континента, занимая большую часть Восточно-Европейской равнины, Сибирь и часть Дальнего Востока, до верхнего течения реки Амура и берегов Охотского моря.

На юге границы России омывались замкнутым Каспийским морем. Далее граница проходила по реке Терек, Северному Причерноморью До Днепра. Кубань, Причерноморье, Крым и часть Кавказа являлись владениями Турции и Крымского ханства.

На западе граница с Польшей шла по Днепру, при этом на правом его берегу лишь Киев с небольшим округом входил в состав России. От Смоленска русско-польская граница шла далее на север до шведских владений в Прибалтике.

На северо-западе Россия граничила со Швецией, которой тогда принадлежали земли нынешних Эстонии и Латвии, а также устье реки Невы, часть Карелии и Финляндия.

На севере берега России омывались морями Северного Ледовитого океана.

Огромная страна почти с пятнадцатимиллионным населением и потенциально неисчислимыми природными богатствами занимала к началу петровского времени довольно скромное место в международной жизни, хотя внешнеполитический фактор играл важную роль в ее историческом развитии.

Со времени татаро-монгольского нашествия и установления ордынского ига русский народ с величайшей самоотверженностью отстаивал свое право на существование и национальный суверенитет. Проявив невиданный героизм и самопожертвование, русский народ, сплотившись под знаменем великого князя московского, в грандиозных сражениях на Куликовом поле и реке Угре сбросил с себя ненавистное ордынское иго.

С начала XVI в. Русское государство постепенно переходит к стратегическому наступлению на всех направлениях, ставя перед собой задачу устранения прямых и косвенных внешнеполитических последствий татаро-монгольского господства. С переменным успехом, преодолевая неимоверные трудности, Россия по крупицам собирает в своих границах древнерусские земли, захваченные Литвой и Польшей. Борясь с экономической блокадой, Московия пытается прорваться к Балтийскому морю, продолжая одновременно борьбу с остатками Золотой Орды — Казанским, Астраханским, Сибирским и Крымским ханствами.

В XVI в. Россия только на западном направлении воюет 43 года, отражая одновременно ежегодные набеги татар на своих восточных, юго-восточных и южных рубежах.

В XVII в. русский народ отдал 48 лет борьбе с польско-шведской интервенцией, делу воссоединения с братскими украинским и белорусским народами, обороне южных границ от турецко-крымской экспансии.

В целом для России XIII–XVII вв. состояние мира было скорее исключением, а война — жестоким правилом. Без преувеличения можно сказать, что ни один из существующих ныне народов мира не испытал на себе столь суровую историческую судьбу, которая выпала на долю русского народа. Обороняясь или наступая, Россия в целом вела в этот период справедливые и неизбежные войны, поскольку иного выбора у ее народа просто не было. Если русский народ хотел существовать и развиваться как нация, он вынужден был в течение пяти столетий с клинком в руке доказывать соседям свое право на жизнь и независимость.

На протяжении XVII в. Русское государство заметно укрепило свои позиции в восточно-европейском регионе и постепенно стало проникать в общеевропейскую международную политику. Однако, по-прежнему зажатая между Крымом, Польшей и Швецией, Россия была вынуждена акцентировать все свое внимание на политику этих держав, отношения с которыми являлись стержнем внешнеполитического развития страны в XVII столетии.

В начале XVII в. Польша и Швеция, воспользовавшись ослаблением России, отторгли от нее значительные территории. По Деуленскому соглашению 1618 г. Польша завладела западно-русскими землями, включая Смоленск. Антагонизм в русско-польских отношениях усугублялся притязаниями Варшавы на российский престол. Только в 1634 г. в результате новой войны русской дипломатии удалось добиться от польского правительства признания царского титула за домом Романовых.

Поражение России в Смоленской войне 1632–1634 гг. однако не изменило внешнеполитического курса русского правительства. Москва не могла и не хотела примириться с утратой коренных земель, захваченных поляками, особенно Смоленска, откуда враг держал под ударом русскую столицу.

Поляновский мир 1634 г. был для обеих сторон только передышкой. Национально-освободительное движение, вспыхнувшее на Украине в 40-х годах, переросло затем в длительную польско-русскую войну 1654–1667 гг. По Андрусовскому перемирию 1667 г. России удалось вернуть смоленские земли и воссоединиться с Левобережной Украиной и с Киевом. В том же году Андрусовское перемирие было дополнено Московским соглашением, заложившим основы будущих союзных отношений двух стран.

Столь стремительный поворот от конфронтации к сотрудничеству России с Польшей был обязан новому внешнеполитическому курсу русского правительства, на формирование которого существенное влияние оказала необходимость незамедлительного решения проблемы выхода России к Балтийскому и Черному морям для установления прямых экономических связей с Европой. При этом особую остроту данному вопросу придавала задача материально-технического обеспечения оборонного потенциала страны.

Технический переворот в военном деле, произошедший в Западной Европе первой половины XVII в., крайне слабо коснулся России. А ведь именно возросшая огневая мощь легкого вооружения и полевой артиллерии, как это показал опыт Тридцатилетней войны, во многом предрешала успех на поле боя. Экономический же потенциал России был не в состоянии обеспечить в массовом количестве русскую армию передовой военной техникой и вооружением. «Ничто так не зависит от экономических условий, как именно армия и флот», — отмечал Ф. Энгельс[6]. Техническая слабость русской армии компенсировалась за счет увеличения ее количественного состава, вооруженного в основном холодным оружием, что неизбежно сказывалось и на ее структуре. Главной ударной силой русской армии была дворянская конница. Но если на основе данного военного потенциала Россия еще могла в целом успешно бороться с татарской экспансией, то его явно не хватало для решения западных проблем. Первый тревожный сигнал прозвучал еще в годы Ливонской войны, но особенно остро военная отсталость России проявилась во время польско-шведской интервенции и смоленской катастрофы 1634 г. Некогда грозная для противника своей многотысячной массой дворянская конница стала утрачивать свое боевое значение. Как писал Ф. Энгельс: «Все возрастающая эффективность и скорость огня пехоты весьма отрицательно сказывались на кавалерии»[7], которая не выдерживала массированного ружейного и артиллерийского огня.

[1] Маркс К. Разоблачения дипломатической истории XVIII века // Вопросы истории. 1989. № 2. С. 5.

[2] Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 22. С. 20.

[3] Маркс К. Разоблачения дипломатической истории XVIII века//Вопросы истории. 1989. № 4. С. 3.

[4] Там же. С. 11–12.

[5] Там же. С. 12.

[6] Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 20. С. 171.

[7] Там же. Т. 14. С. 34.