Внешняя политика России эпохи Петра I: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Обучение Петра государственному делу и его становление как политического деятеля проходило в ожесточенной борьбе за власть с кланом Милославских. Отношения между Преображенским двором и Кремлем в первые годы правления Софьи носили индифферентно корректный характер. Однако, по мере взросления Петра, они стали приобретать оттенок враждебности и подозрительности. В окружении «младшего» царя возмущались, когда видели имя правительницы в титулатуре официальных актов и ее изображения на гравюрах в шапке Мономаха — короне русских царей. Не остались незамеченными и участившиеся появления Софьи в различных церемониях. Первое публичное столкновение по этому поводу произошло в июле 1689 г., когда Софья совершила невиданный на Руси поступок — она осмелилась вместе с царями участвовать в соборном крестном ходе, что вызвало резкий протест Петра, потребовавшего удаления правительницы. Однако Софья наотрез отказалась покинуть церемонию, и тогда Петр в состоянии крайнего возбуждения умчался в Коломенское.

Это событие, до предела накалившее взаимоотношения между двумя линиями дома Романовых, подтолкнуло царевну Софью к идее правительственного переворота. Сторонники Милославских стали усиленно распространять среди стрельцов слухи о намерении Нарышкиных «извести» царя Ивана и царевну Софью, призывая их к решительным действиям. В близком окружении фаворита Софьи начальника Стрелецкого приказа Ф. Шакловитого составлялись планы физического устранения царя Петра и возведения на престол правительницы. Однако привлечь стрельцов к заговору Шакловитому не удалось. Большинству из них предложение фаворита повторить «хованщину» показалось рискованным, и под благовидными предлогами стрельцы отказались содействовать планам Милославских.

Полным провалом закончилась и попытка Софьи заручиться поддержкой среди участников второго Крымского похода. При этом царевна решила сыграть на негативной оценке его результата, данной Петром, который к тому же отказался утвердить манифест о наградах и принять руководителей похода. Но ни щедрые денежные раздачи, ни стремление выдать военную неудачу похода за триумф ее внешнеполитического курса не принесли Софье желанных результатов. Стрельцы оказались глухи к призыву правительницы добыть ей силой оружия царский венец.

Таким образом, основная идея царевны Софьи подготовить широкомасштабный и хорошо организованный в глубокой тайне стрелецкий заговор осталась нереализованной, что с необходимостью заставило ее искать иные пути осуществления дворцового переворота.

Опыт истории внутриполитической борьбы подсказывал ей, казалось, единственно правильный вариант: используя ложную информацию, спровоцировать стрельцов на расправу с кланом Нарышкиных и по трупу своего кровного брата взойти на русский престол. 7 августа 1689 г. Милославские распространили слух о том, что «потешные» полки Петра ночью ворвутся в Кремль и побьют царя Ивана, его сестер и стрелецкую охрану. Поднятые по тревоге Шакловитым, стрелецкие полки вошли в Кремль, а также заняли другие ключевые позиции в столице. Но до вооруженных столкновений, к чему и стремилась Софья, дело не дошло. Узнав о выступлении стрельцов, Петр немедленно ускакал в Троице-Сергиевский монастырь, куда на следующий день прибыли «потешные» батальоны и стрельцы Сухарева полка. Образование военного лагеря в Троице и отказ московского дворянства поддержать правительницу, говорили о провале заговора Милославских. Военные силы, на которые рассчитывала опереться Софья, таяли с каждым днем. Осознание поражения заставило ее искать примирения с Петром, но все было напрасно. После казни Шакловитого и ареста В. В. Голицына Софья была взята под стражу и в конце сентября заточена в Новодевичий монастырь.

В октябре 1689 г. под звон колоколов московских церквей Петр торжественно вернулся в столицу. Отстранение Софьи от власти, однако, мало что изменило в поведении Петра. Он по-прежнему всецело отдавался военному делу, ремеслу, целыми днями пропадал на «учебе» в Немецкой слободе. Военные маневры на суше чередовались с боевыми забавами на воде. Зимой 1692 г. царь отправился в Переяславль для строительства кораблей. В августе корабли пустились в плавание по Плещееву озеру, но его акватория и глубина ограничивали размеры судов и возможность маневрировать ими. Поэтому Петр принимает решение отправиться на Белое море в Архангельск — единственный тогда морской порт России, открывавший на летний период путь в Европу.

Беломорское путешествие царя в 1693–1694 гг. имело решающее значение в принятии Петром исторического решения о начале немедленной борьбы за превращение России в морскую державу. По свидетельству Лефорта, Петр, хотя и указывал на необходимость строительства русского флота на севере, главное внимание сконцентрировал на идее выхода России к незамерзающему Черному морю.

Помимо экономических аспектов на решение царя действовать в южном направлении оказали влияние внешнеполитические традиции и международное положение Русского государства. Следует напомнить, что детство и юношество Петра протекали в условиях русско-турецкой войны. Антиосманская духовная атмосфера, охватившая правящие и церковные круги России, оказала на него сильное психологическое воздействие, сформировав в нем комплекс будущего героя борьбы с турецкой экспансией. Царь позднее рассказывал, что, читая в юности повесть Нестора о походе князя Олега на Царьград, он загорелся мечтой повторить его подвиг. Кроме того, Петр ознакомился с работой стольника А. И. Лызлова «Скифская история», пронизанной патриотическими призывами к борьбе против турецких и крымских захватчиков. Недаром царь в эти годы неоднократно заявлял, что он «отомстит туркам и татарам за все обиды, которые они нанесли Руси». И слова юного царя не были лишь данью его литературному увлечению. В 1692 г. татарская конница совершила набег на Украину, выжгла предместья Немирова и увела в Крым большое количество пленных. Русско-турецкая война начала разгораться с новой силой.

В это же время союзники России по Священной лиге Австрия и Польша настойчиво требовали от русского правительства активизации военных действий в Причерноморье. К этому призывала Петра и голландская дипломатия, рассчитывая облегчить положение своего союзника по Аугсбурской коалиции — Австрии.

Все эти соображения и обстоятельства побудили Петра к решительным действиям. При подготовке к летней кампании 1695 г. было решено нанести удар не по вассалу Турции — крымскому хану, а непосредственно по туркам, их крепости Азову. Этот план принципиально отличался от задач крымских походов, носивших в целом лишь отвлекающий характер. Взятие Азова резко ухудшило бы позиции Османской империи в Причерноморье, что, возможно, сказалось бы на исходе всей войны. Кроме военных аспектов при выборе момента и направления борьбы против Турции учитывалась и международная обстановка. Русские представители в Риме и в Варшаве сообщили о возможности одностороннего выхода из войны Австрии и Польши, что развязало бы руки Турции для вторжения на Левобережную Украину и южные области России. Военный же успех России, как полагал Петр, устранил бы эту опасность и способствовал бы укреплению единства антитурецкой коалиции.

Весной 1695 г. русская армия двинулась под Азов. Но овладеть турецкой крепостью в кампании этого года не удалось. Отсутствие флота лишало возможности блокировать Азов с моря, что позволяло туркам беспрепятственно доставлять в крепость подкрепление, боеприпасы и продовольствие. В результате турецкому гарнизону удалось отбить все атаки русских войск. Убедившись в бесперспективности дальнейших боевых действий, Петр принял решение снять осаду и отвести армию в глубь страны.

Неудача под Азовом не привела Петра в уныние и не заставила его отказаться от своих замыслов. Напротив, вскрыв причины провала кампании 1695 г., царь со свойственной ему энергией приступил к подготовке нового азовского похода, в котором важная роль отводилась флоту. Для его строительства на верфях Воронежа было собрано 25 тысяч крестьян и работных людей, которые под непосредственным руководством Петра в небывало короткий срок спустили на воду 2 корабля, 23 морские галеры и несколько десятков мелких судов. Учитывая пагубные последствия того, что под Азовом не было инженеров, царь приказывает вызвать из Австрии и Пруссии специалистов по взятию крепостей.

В начале мая сосредоточенная в Воронеже армия и военный флот двинулись на юг. В конце месяца войска заняли под стенами Азова прошлогодние траншеи и начали обстрел крепости из пушек. 16 июня русская артиллерия разрушила важную часть крепостных сооружений, и Петр отдал приказ о подготовке к генеральному штурму. Однако ход событий на море ускорил развязку. Подошедший на помощь Азову турецкий флот с подкреплениями, боеприпасами и продовольствием не смог прорваться к крепости, так как устье Дона было блокировано русской галерной флотилией. Не дождавшись наступления русских галер, турки подняли паруса и ушли в море. Это и решило судьбу крепости. Исчерпав все средства обороны, гарнизон Азова 18 июля выбросил белый флаг.

Взятие Азова значительно укрепило военно-стратегические позиции России и Причерноморья и существенно повысило ее международный престиж. Прямым результатом этого явилось заключение в феврале 1697 г. нового антитурецкого союза в составе России, Австрии и Венеции.

Овладев Азовом, Россия, однако, не получила свободного доступа в Черное море. Предстояла нелегкая и длительная борьба за Керчь и право пользоваться проливами, соединяющими Черное море со Средиземным. Для решения этой задачи было необходимо продолжать войну с Турцией как на море, так и на суше, но уже с привлечением более крупных сил армии и флота.

В связи с этим Боярская дума в ноябре 1696 г. по предложению Петра приняла решение о сооружении флота из 52 крупных кораблей. Однако казна не располагала суммами, чтобы финансировать столь грандиозное по своим масштабам мероприятие. Поэтому для строительства флота были созданы компании — «кумпанства» из светских и духовных феодалов, которые, естественно, переложили бремя новых расходов на своих крепостных крестьян. Одновременно было принято постановление о заселении Азова и мобилизации трудового населения на сооружение гавани в Таганроге.

Начало строительства флота со всей остротой поставило вопрос о мастерах и морских офицерах, которых в России не было. И Петр находит необычайно смелое решение данной проблемы — послать за границу молодых дворян для изучения морского дела.

Наряду с военной активизировалась и дипломатическая подготовка к новому раунду борьбы с Турцией. По расчетам Петра успешный исход этой борьбы во многом будет зависеть от победы союзников на море, в связи с чем он приходит к мысли о необходимости расширить антиосманскую коалицию державами, обладавшими мощными военно-морскими силами. С этой целью в 1697 г. в Западную Европу было направлено Великое посольство во главе с Ф. Я. Лефортом, Ф. А. Головиным и П. Б. Возницыным. В составе посольства находился и сам Петр под именем бомбардира Петра Михайлова. Выезд царя за пределы России являлся событием небывалым. Об отъезде Петра официально не сообщалось ни внутри страны, ни за границей. Царь считал, что положение инкогнито облегчит ему руководство переговорами и даст возможность пополнить свои знания в области кораблестроения, технологии оружейного дела, фортификации, подготовки солдат и офицеров, военной кодификации и т. д. Весь состав посольства, включая солдат Преображенского полка, насчитывал более 250 человек. В марте 1697 г. Великое посольство тронулось в путь.

Первым крупным городом за границей, куда прибыло посольство, была Рига. Шведские власти встретили русских неприветливо и запретили Петру и его свите осмотр крепости, что вызвало крайнее недовольство царя. Впоследствии этот инцидент он использует в качестве одного из поводов для объявления войны Швеции.

Из Риги через Митаву Петр прибыл в Кенигсберг, где вел переговоры с бранденбургским курфюрстом Фридрихом III, итогом которых явилось подписание договора о дружбе и торговле между двумя странами. Кроме того, курфюрст и царь заручились устным обязательством о единой политической линии против Швеции, что, по-видимому, было не столько следствием изменения внешнеполитической ориентации России, сколько эмоциональным ответом Петра на «рижское оскорбление».

В начале июня посольство направилось в Голландию, но Петр остался в Пиллау ожидать результатов выборов нового польского короля, имевших большое значение для внешнеполитических планов русского правительства. Из кандидатов, боровшихся за польскую корону, наибольшие шансы имели саксонский курфюрст Фридрих-Август, которого поддерживала русская и австрийская дипломатия, и французский принц де Конти. Правительство Петра выступало против кандидатуры французского ставленника, понимая, что в случае его избрания, он без всякого сомнения будет проводить дружественную по отношению к Турции политику. Более того, его польские сторонники утверждали, что «как только придет принц, пойдем отбирать Смоленск». Поэтому в своем послании польскому сейму царь указывал, что, «имея к государству вашему постоянную дружбу, мы такого короля французской стороны видеть в Польше не желаем, а желаем, чтоб выбрали вы себе короля какого ни есть народа, только бы был он в доброй дружбе и крепком союзе с нами и цесарем римским (австрийский император. — В. Б.), против общих неприятелей Креста святого». Для укрепления позиций Фридриха-Августа царь приказал князю М. Г. Ромодановскому двинуть его армию к польской границе.

На выборах короля, проходивших 17 июня, большинством голосов саксонский курфюрст был провозглашен польским королем под именем Августа II. Получив сообщение об этом, Петр решил продолжить путешествие, несмотря на то, что обстановка в Польше оставалась напряженной.

Голландия, куда прибыло русское посольство в начале августа, являлась, по словам К. Маркса, «образцовой капиталистической страной XVII столетия»[10]. Она была великой морской державой: из 20 тыс. торговых кораблей, которые имелись в европейских странах в конце XVII в., 16 тыс. принадлежали голландцам. Страна располагала и мощными военно-морскими, силами. Именно этот фактор играл важную роль в планах Петра по привлечению Голландии в антитурецкую коалицию. На уже первые дни пребывания царя в стране и особенно его встреча с Вильгельмом III в Утрехте показали всю их несбыточность. У «великих послов» оставалась, правда, надежда на помощь Голландии в становлении военно-морского флота России и снабжении ее сухопутных сил новейшим оружием.

На переговорах, которые начались в сентябре 1697 г. в Гааге, русские дипломаты доказывали, что царь ведет войну против турок и татар в интересах всех христианских народов, и просили оказать России помощь деньгами, различным вооружением и снаряжением для строительства 100 кораблей. Взамен посольство соглашалось предоставить Голландии свободу по транзитной торговле через Россию с Ираном. Однако голландское правительство, сославшись на разорение страны в результате длительной войны с Францией и существенные потери военных и торговых кораблей, отказалось удовлетворить запросы русского правительства. Безрезультатными оказались переговоры и в Англии, куда прибыл Петр и сопровождавшие его послы в январе 1698 г. по приглашению английского короля.

Отказ правительств Англии и Голландии оказать России политическую и материальную помощь в ее борьбе с Турцией был обусловлен широкими и крайне выгодными экономическими связями морских держав со странами Средиземноморья. Прямая или даже косвенная поддержка России в ее борьбе с Турцией могла обострить отношения Голландии и Англии с ее союзницей Францией и поставить под удар турецкого флота их средиземноморскую торговлю. Отрицательная реакция морских держав на русские предложения определялась, кроме того, общим состоянием развития международных отношений в Европе, на политическом горизонте которой стали сгущаться тучи новой военной грозы.

Ввиду ожидавшейся скорой смерти бездетного короля Испании Карла II на повестку дня международной европейской политики стал вопрос о судьбе испанской короны. Ведущие европейские державы готовы были вступить между собой в ожесточенную борьбу за Испанское наследство, которая, по сути дела, являлась борьбой за преобладание в Европе, за морские торговые пути и за колониальные владения Испании. Известие о завещании Карлом II своего престола Филиппу Анжуйскому — внуку французского короля, вызвало крайнюю озабоченность в Лондоне и Гааге, поскольку это создавало условия образования единого франко-испанского государства, что привело бы к резкому изменению расстановки политических сил в Европе в пользу Франции. В связи с этим англо-голландский альянс незамедлительно выдвинул альтернативную кандидатуру на испанский трон в лице австрийского эрцгерцога Карла, а его дипломатия развернула активные действия с целью вывести Австрию из войны с Турцией и использовать ее военную мощь в борьбе с Францией.

Наметившиеся изменения в политической жизни Европы не остались без внимания русской дипломатии. Интересно отметить, что состояние международных отношений на континенте не просто ею констатировалось, но анализировалось и даже прогнозировалось. Так, Петр, давая оценку Рисвикскому миру 1697 г., завершившему войну Аугсбургской лиги с Францией, указывал, что «дураки очень рады, а умные опасаются, что французы их обманули и ожидают вскоре новую войну». Он, несомненно, разделял точку зрения последних.

Политический радиус испанских дел, несмотря на их отдаленность от Москвы, прямым образом затронул ее внешнеполитические интересы. Еще во время пребывания Петра в Англии Вильгельм III советовал царю как можно быстрее закончить войну с Турцией и обратить свои взоры на Прибалтику, обещая при этом свою поддержку. Подталкивание английским королем России на конфронтацию со Швецией было обусловлено напряженностью в отношениях Стокгольма с морскими державами и сближением Швеции с Францией, приведшим к заключению между ними в 1698 г. союзного договора. Активизация же России в Прибалтике, по мысли Вильгельма III, переориентировала бы шведскую политику с запада на восток и предотвратила бы участие Швеции на стороне Франции в начинающейся борьбе за Испанское наследство.

Вполне возможно, что совет Вильгельма III, бывшего в глазах Петра образцом политической мудрости, произвел на царя глубокое впечатление и стал отправной точкой постепенного формирования русской балтийской политики. Однако сообщение о боях на русско-турецком фронте и слухи о стремлении Австрии к миру с Портой заставляли Петра отдавать все его силы старой стратегической линии.

В апреле 1698 г., вернувшись из Англии в Голландию, царь узнает о начале прелиминарных переговоров в Вене между Турцией и ее противниками — Австрией, Венецией и Польшей. Австрийское правительство без всякого согласования с Петром предложило Турции от имени союзников заключить мир на условиях сохранения за каждой из сторон территории, которыми они владеют к моменту начала переговоров, что явно противоречило интересам России. Поэтому в середине мая 1698 г. Петр направился в столицу Австрии, чтобы убедить союзников в необходимости продолжения войны.

[10] Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 23. С. 761.