Пуговица, или серебряные часы с ключиком: читать начало книги онлайн

— Они расстреляли по-настоящему?

— За то, что она была партизанкой, — объясняет Генрих, снова конфузясь.

— Почему она мост взорвала? — спрашивает девочка.

— Почему? Да потому, что она партизанкой была. Фашисты хотели на танках через мост переехать, а она взяла да взорвала.

— И не побоялась?

— Нет, не побоялась. Наташа им прямо сказала, что это она мост взорвала, а фашисты расстреляли ее, и ее мать, и всех в деревне.

Оба сейчас слышат, как Орлик щиплет травку. На озере кричат нырки…

— У нее были черные-черные волосы, и, когда на них падал солнечный луч… — Внезапно Генрих умолкает: у Сабины ведь тоже совсем черные волосы.

— В деревне говорят, что ты русский шпион. Это они тебя прислали сначала сюда, чтобы ты для них шпионил.

— Так и говорят?

Генриху льстит, что о нем говорят в деревне.

— Чего только люди не болтают! — небрежно роняет он.

У Сабины маленькое узенькое личико, и там, где начинают расти волосы, — круглые завитушки. На ней выцветшее желтенькое платьице, но по швам можно догадаться, что когда-то оно было коричневым.

— Они говорят, что ты русский мальчишка.

— Я понимаю все, что говорят русские. Знаешь, как мне жалко Леонида!

Когда девочка смотрит на него в упор, он начинает конфузиться, речь его делается напыщенной.

Он лихо сплевывает и принимается ругать войну. И феодалистов.

Все это производит на девочку немалое впечатление, хотя, по правде сказать, вид у Генриха довольно смешной в огромной солдатской фуражке. Но он так ловко управляется с уздечкой, порой говоря лошади что-то по-русски и похлопывая ее по шее… Вдруг девочка замечает у него в руках желтый букетик.

— Мне-то цветы эти ни к чему! Они тоже для Наташи, — говорит Генрих.

— А волосы у нее были длинные?

— Да, очень длинные и черные-черные… — отвечает он.— Мне в деревню надо. Мы собираемся…

Как же теперь в седло-то сесть? Чуть повернешься — и будто тебя сразу сто кошек царапают!

Перекинув поводья через голову лошади, Генрих вскакивает в седло. Ой, как больно! Лошадь сразу переходит в рысь…

Но бывали и другие дни.

Генрих и Мишка ходят по дворам. Перед этим они составили обоз: надо собрать сто мешков зерна и отправить в город. И сейчас они обходят дворы по всей деревенской улице.

— Ну, Бернико, в городе народ не иметь хлеба, ферштеэн?

Хозяин серьезно слушает, что говорит ему мальчишка. Потом принимается заверять, что у него нет ни единого зернышка. Мишка стоит в стороне, прислонившись к помпе и сдвинув фуражку на левый глаз. Генрих взял с него слово, что он не будет вмешиваться.

— Вот как? Никс хлеба? — говорит Генрих.

Он решительными шагами направляется в сарай и выходит оттуда с лопатой.

Хозяин смотрит ему вслед, испытывая жгучую ненависть. «Убью я тебя когда-нибудь. Ей-богу, убью!» — думает он. Не раз он унижался перед мальчишкой, вечно тот мучит его, и все же он, Бернико, не может отделаться от чувства симпатии, поглядывая на Генриха. У него самого было два сына, и Генрих немного напоминает ему их. Он сравнивает, вспоминает то время, когда им было столько лет, сколько Генриху. Больше всего Генрих похож на второго сына, младшего… А сейчас Бернико стоит и смотрит, как мальчишка выходит с лопатой из сарая, и он ненавидит его, как никогда до этого не ненавидел никого, и думает: «Убью тебя. Ей-богу, убью!»